Таня Сторч покинула этот мир 7 марта 2025 года в Нью-Мексико в возрасте шестидесяти восьми лет. Нет слов, чтобы описать ее яркую и полную достижений жизнь и наследие, которое она оставила после себя, поскольку каждая сфера деятельности отличается от другой: ученый, лингвист, философ, учитель, поэт, мать, друг. 

Мне повезло знать Таню более четверти века, как своего друга, учителя и, позднее, научного руководителя. Я хотел бы поделиться некоторыми драгоценными воспоминаниями, чтобы попытаться нарисовать портрет этого невероятного человека и поразмышлять о пути личных открытий с ее помощью и руководством. Возможно, людям будет трудно поверить, но я рассказываю об этом так, как оно было.

В академическом сообществе Таня была известна как почетный преподаватель Тихоокеанского университета, как ведущий специалист в области восточноазиатских исследований, как в своей академической специальности, а также во многих других мировых религиозных традициях. Таня опубликовала десятки научных работ и является автором нескольких книг, включая такие монументальные вклады в изучение буддизма, как «История китайской буддийской библиографии: цензура и трансформация Трипитаки» и «Буддийские университеты в Соединенных Штатах: поиск новой модели в высшем образовании». Таня начала свою академическую карьеру, получив ученую степень в Санкт-Петербургском университете, Россия.  Впоследствии в течение нескольких лет Таня работала и читала лекции по буддизму в Венском университете в Австрии, а также лекции по китайской философии в Риме, Италия. Она также получила докторскую степень по восточноазиатским исследованиям в Пенсильванском университете. Таня была опытным лингвистом и полиглотом (она могла говорить более чем на двенадцати языках и могла читать и переводить другие, включая греческий, латынь, санскрит, японский и древнекитайский). Таня была знакома с такими знаменитыми людьми, как Иосиф Бродский, Сьюзан Сонтаг, Ален Гинзберг, Далай-Лама XIV, Ричард Гир и многими другими. Академическая родословная Тани Сторч говорит сама за себя, и ее уход сродни потере яркой звезды в академической вселенной.

В русскоязычном сообществе Таня Сторч была известна как Таня Аист (произносится как [aist]). В переводе с английского языка ‘stork’ означает «аист», большая, длинноногая красивая птица, которая занимает видное место в фольклоре многих культур. Помимо того, что аисты являются символом плодородия и новых начинаний (аисты славятся тем, что приносят детей), способность аистов летать высоко в небе означает связь между физическим и духовным мирами, олицетворяя трансцендентность. Аист был животным силы Тани, давая представление о ее жизненной философии и образе жизни.

   Для Тани жизнь была полетом, чудом, полным невероятных перспектив и возможностей, открывающихся с высоты аиста, парящего высоко в небе. Физическая и духовная реальности были переплетены для нее в вечный союз энергий, освещающих ее путь вперед и направляющих каждое взаимодействие. Внешний вид и физическая внешность Тани проецировали ее внутренний мир. Одетая с безупречно элегантным, но отчетливым вкусом, золотисто-пшеничного цвета волосы Тани в сочетании с ее священными ожерельями-амулетами (которых у нее было много для разных случаев) придавали ей вид современной шаманки. Это был не просто образ. Глубокие академические знания Тани о религиозных традициях Восточной Азии были тесно связаны с их духовными аспектами, которые она воплощала естественным образом. Она верила, что ее жизнь имеет более высокую миссию, и ее действия часто направлялись волей Будд и Бодхисаттв невидимых духовных сфер. Вибрации Тани были заразительны, а ее присутствие (или, возможно, ее аура) для некоторых даже тревожила.  У кого была возможность серьезно поговорить с ней, обнаружили, что она быстро прорывала слои поверхностности, неизбежно заставляя ее собеседников задавать себе основные философские вопросы: «Кто ты? Зачем ты на этой планете? Каково твое предназначение в этой жизни?» Тем не менее, она всегда делала это энергично и воодушевляюще, как будто поднимая их на мгновение, чтобы они могли рассмотреть свою жизнь и возможности, которые она предлагает с высоты полета аиста.

Я познакомился с Таней Аист в конце 90-х в Филадельфии благодаря моему другу и учителю Игорю Михалевичу-Каплану. Игорь – русско-украинский поэт и главный редактор «Coast», очень известного журнала русской поэзии и прозы, который он основал и издавал в Филадельфии. Игорь опубликовал в своем журнале многие стихи Тани, а также несколько ее книг, иногда обманом заставляя ее работать над книжными проектами «против ее воли». Он приглашал Таню к себе, обещая хорошую русскую еду и отдых в кругу друзей. Затем он «запирал» ее в кабинете на несколько часов и вместе работал над сборником ее ранее написанных стихотворений, несмотря на ее протесты. Заслуженная хорошая русская еда и отдых, конечно же, следовали, как и было обещано. Так родились уникальные книги стихов Тани «Япония под снегом» и «Китайская грамота». «Япония под снегом» была опубликована на русском, японском и английском языках, а «Китайская грамота» – на русском, китайском и английском языках (название книги предложил лауреат Нобелевской премии Иосиф Бродский). Игорь Михалевич-Каплан был редактором обеих книг и написал предисловия.

Мы втроем встречались много раз, исследуя культурные жемчужины Филадельфии или посещая частные поэтические вечера, которые Игорь устраивал у себя дома. Эти встречи всегда были наполнены юмором и интеллектуальной строгостью, иногда включали спонтанное разыгрывание ролей мифологических или исторических персонажей древних культур. Однажды мы наняли конный экипаж, чтобы прокатиться по Южной Филадельфии, как это делают многие туристы. Таня спонтанно взяла на себя роль царицы Нефертити, приветствуя прохожих словами «Я приветствую вас, о граждане Филадельфии!», одновременно махая рукой на радость пешеходам. Наш кучер быстро присоединился, превратившись в возничего. Все отлично проводили время, пока наша «колесница» не проехала на красный свет, едва не спровоцировав аварию, что несколько охладило наше волнение. После поездки наш кучер, получив оплату, побежал в ближайший бар и вернулся с упаковкой из шести банок пива. К нашему удивлению, он сначала налил немного своему коню Бенджамину, который с удовольствием выпил его, а потом выпил сам. Это объясняло, почему наш кучер так легко подыгрывал нашей древнеегипетской фантазии, игнорируя правила дорожного движения – и он, и его лошадь-компаньон были постоянно пьяны.

Со временем мои встречи с Таней приобрели более серьезный характер. Мы часто часами говорили о древнекитайской философии, восточноазиатских религиях и духовных учениях индийских йогов, тибетском буддизме и шаманизме. Таня могла цитировать целые отрывки из различных древних текстов, демонстрируя невероятную эрудицию, впечатляющую память и глубину знаний. То, что делало эти беседы увлекательными и глубоко вдохновляющими это и была ее способность сделать их непосредственно соответствующими настоящему моменту, мне лично и моему жизненному пути.

Позже, когда Таня уехала из Филадельфии, чтобы преподавать в Университете Флориды в Гейнсвилле, она пригласила меня посетить ее лекции. Эти лекции были зрелищем. Так же, как и в наших личных беседах, около сотни студентов бакалавриата отправились в путешествие самопознания и личностного роста под умелым руководством Тани. Ее занятия побуждали студентов подняться над повседневной реальностью с помощью восточных мифов и учений, найти вдохновение и смысл в жизненных приливах и отливах и в итоге развить личные способности и открыть в себе внутренние дары. В сегодняшней системе образования, ориентированной в первую очередь на технические навыки работы на рабочем месте, я уверен, что уроки самопознания, полученные на занятиях Тани, останутся священными путеводными звездами в жизни ее учеников, освещая тайны и возможности, которые всегда присутствуют даже в самые обыденные моменты их жизни, как и в моей. 

Во время одного из наших разговоров в Филадельфии, казалось бы, незначительное, но весьма необычное событие помогло мне открыть совершенно новое измерение человеческих знаний и способностей, в конечном итоге изменив ход моей жизни. Я уже не помню точную тему нашего эмоционально заряженного разговора, который продолжался до позднего вечера. В какой-то момент Таня решила очистить апельсин и предложила мне кусочек. Когда я потянулся, чтобы взять апельсин из ее руки, я почувствовал резкий, несколько болезненный выброс энергии из центра моей правой ладони. Несмотря на отсутствие физического контакта, Таня также почувствовала сильное ощущение в своей руке, держащей апельсин. Энергетический импульс был настолько внезапным и мощным, что мы оба несколько мгновений смотрели друг на друга с недоверием.

«Ты видишь, на что ты способен?!» - наконец воскликнула Таня. «Ты просто спонтанно спроецировал свою Ци из ладони!» До этого момента я никогда не слышал о Ци. Как я позже узнал, в древних культурах Восточной Азии Ци (известная также под многими другими названиями) представляет собой жизненную силу, таинственную энергию, циркулирующую во всех живых существах. Я также обнаружил, что точка Ци на ладони, в частности, там, где кончик вашего среднего пальца касается, когда вы сжимаете кулак, называется Лао Гун или «Дворец Труда». 

Практики китайской медицины и тайцзи – это всего лишь несколько примеров применения Ци в культурах Восточной Азии. Однако на Западе, несмотря на широкое распространение практик, основанных на Ци (в конце концов, акупунктура, одна из областей китайской медицины, теперь покрывается медицинской страховкой), концепция Ци остается в лучшем случае неуловимой. Для меня в ту ночь существование Ци стало таким же реальным, как и физическая реальность. Испытав это на собственном опыте, теперь мне нужно было узнать больше об этих таинственных силах, о наличии которых я не подозревал, и о том, как их развивать.

Моя жизнь внезапно обрела новую цель. Я увлекся изучением Ци и начал посещать различные конференции и мероприятия для энтузиастов Ци по всей стране. Процесс открытия был захватывающим и познавательным. Эти мероприятия привлекали самых разных людей, как докладчиков, так и слушателей, многие, из которых утверждали, что обладают особыми способностями, которыми готовы обучать за плату. Хотя поначалу было трудно отличить настоящих практикующих от притворщиков, в конце концов я встретил несколько по-настоящему преданных и искусных мастеров и стал свидетелем того, что я считал маленькими чудесами.

Например, один мастер боевых искусств и целитель (Тай Ку Сикунг Лоу, также автор книги «Искусство Даоинь») сломал 1,5-дюймовую деревянную доску одним лишь указательным пальцем (я сам держал доску как доброволец и почувствовал удар). Когда его спросили, как он это сделал, он объяснил, что просто послал Ци в кончик пальца. Позже я был свидетелем подобных демонстраций в храме Шаолинь в Китае. Этот же мастер также остановил сильный кашель другого человека, положив свою ладонь за спину человека, не прикасаясь к ней, утверждая, что проецирует целительную Ци. Другой современный шаман (доктор Альберто Виллолдо, основатель Общества Четырех Ветров) продемонстрировал, как временно уменьшить физическую силу человека, «перерезав» поток Ци в энергетических меридианах на расстоянии – техника, которую я позже воспроизвел во время практики с несколькими партнерами. Эти переживания подтвердили мой личный опыт и мотивировали меня продолжать свои поиски. Книга Барбары Брэннон «Руки света» дала мне особенно ценные и практичные инструкции по интерпретации человеческой ауры и работе с Ци для исцеления, которые я проверял на практике, порой с впечатляющими результатами. Мой «момент исцеления» произошёл во время отпуска в Майами в конце девяностых. Остановившись в молодёжном хостеле, я присоединился к компании молодых людей, искавших развлечений. Один крепкого телосложения бывший морской пехотинец накануне вечером слишком много веселился, а на следующее утро страдал от сильной головной боли с похмелья. Следуя иллюстрированным инструкциям Брэннон о том, как проявляется аура у людей с определёнными заболеваниями, я «собрал» ладонями негативную энергию вокруг его головы и «стряхнул» её, сбросив на землю без физического контакта. Результат не заставил себя ждать – головная боль полностью исчезла. Он посмотрел на меня с недоверием и до конца поездки обращался со мной как с высшим существом. Для меня это стало ещё одним подтверждением физических проявлений Ци.

Таня сопровождала меня на каждом этапе моего пути познания Ци, внимательно слушая мои захватывающие истории о людях, которых я встречал, и чудесах, свидетелем которых я стал, всегда давая советы и предостережения о том, кого мне следует избегать, а кто будет безопасным учителем. Её главный совет был, как всегда бесценным и мудрым. «Тебе нужно найти учителя тайцзи, чтобы научиться культивировать Ци – сказала мне однажды Таня, – но этот учитель должен быть очень скромным, преподающим у себя дома, а не руководить раскрученной коммерческой школой». «Как же тогда найти такого учителя?» подумал я.

Я спрашивал рекомендации у многих своих китайских знакомых и посещал множество школ боевых искусств в районе Филадельфии, но безрезультатно. Однако старая поговорка гласит: «Когда ученик готов, учитель появится». В то время я работал и учился в Пенсильванском университете, где, естественно, между занятиями кипела молодёжь. Во время одного из таких перерывов я был в кафетерии, когда мой взгляд упал на пожилую женщину, общавшуюся со студентами. Не помню, как это произошло, но мы разговорились, и она рассказала мне, что ей 83 года, и она только что поступила на программу бакалавриата в Уортонской школе бизнеса, потому что хотела узнать, как открыть свой бизнес в сфере недвижимости. Это открытие меня поразило, поскольку я никогда не слышал, чтобы кто-то поступал в колледж в возрасте 80 лет. Меня также поразил взгляд этой женщины – сосредоточенный, полный света, мудрости и жизни. Разговор перешёл на философию и мои личные поиски учителя тайцзи. К моему удивлению (а может, и нет), у этой женщины была подруга, которая занималась тайцзи с учителем, который идеально подходил мне. Так я познакомился с Мастером Ру моим учителем тайцзи уже более четверти века, но это уже другая история.

Помимо моего случайного открытия Ци, Таня познакомила меня со многими метафизическими и философскими идеями, развивавшимися в Восточной Азии на протяжении тысячелетий. От Тани я узнал о концепциях Инь и Ян и о непрерывном танце противоборствующих, но взаимодополняющих сил, управляющих миром.

Таня также познакомила меня с теорией пяти элементов (ещё одним столпом китайской медицины и восточного мировоззрения) и объяснила, как она может влиять на человеческие отношения и здоровье. Например, человек стихии Огня может генерировать бурный поток деятельности или идей, но без достаточной энергетической подпитки эта деятельность может остаться незаконченной, а идеи – нереализованными. Человек стихии Воды может казаться замкнутым или даже инертным, но в глубине его могут скрываться великие тайны или медленно развиваться великие идеи. Это упрощённые обобщения, но в совокупности они помогают создавать узнаваемые психологические паттерны в повседневной жизни. Во время наших бесед Таня красочно описывала такие портреты с конкретными примерами, что было увлекательно и познавательно. Позднее она сформулировала эти концепции со своими интерпретациями и примерами в книге «Освоение пяти стихий».

Ещё одно поворотное открытие в моей жизни, которым я обязан Тане, – это знакомство с «И Цзин», древнекитайской классикой перемен. «И Цзин» прочно закрепился в моём инженерно-ориентированном сознании. Философия и мировоззрение Восточной Азии часто ассоциируются с абстрактным и целостным мышлением (интуитивным), в то время как западное мышление обычно приписывается конкретному, основанному на доказательствах рассуждению (логическому), которое заложило основу современной науки. «И Цзин» удивительным образом сочетает в себе оба подхода – логический и интуитивный – в равной степени.

Проще говоря, «И Цзин» – это собрание 64 символов изменений, основанных на повседневных жизненных ситуациях и совершенствовавшихся на протяжении тысячелетий. Каждая модель представлена символом, состоящим из шести сплошных или прерывистых линий (инь и ян), с сопроводительным текстом, описывающим основные качества и динамику модели в абстрактных терминах. Считается, что «И Цзин» заложил основу двоичной математики за тысячи лет до того, как Запад «формально» её изобрел. «И Цзин, древнекитайский текст, вдохновил Готфрида Вильгельма Лейбница на разработку двоичной системы счисления, которая легла в основу компьютерных технологий. Лейбниц понимал, что использование в И Цзин Инь и Ян (представленных прерывистыми и непрерывными линиями) можно интерпретировать как двоичную систему, где 0 и 1 могут использоваться для представления всех чисел».

Моё увлечение И Цзин и его внутренней структурой, в сочетании с открытием Ци, привело к более глубокому пониманию древнекитайской мудрости и практик, а также к сильному желанию продолжить академическое образование и исследования в этих областях. В то время я недавно окончил программу MBA в Уортонской школе бизнеса и только начал работать в крупном банке на Уолл-стрит, поэтому возвращение к учебе на полный рабочий день, возможно, было неразумным решением. Обсудив это подробнее с Таней и с её одобрения, я решил продолжить формальное обучение в этой области на заочной форме и поступил в аспирантуру Калифорнийского института гуманитарных наук (the California Institute for Human Science – CIHS), расположенного в Южной Калифорнии. CIHS был основан на идее доктора Мотоямы об интеграции восточных и западных подходов к гуманитарным наукам. Таня снова сопровождала меня на каждом этапе пути, но на этот раз в качестве научного руководителя моей диссертации. 

Темой моего исследования в CIHS и диссертации было изучение применения «И Цзин» в сфере современного принятия решений в корпоративном мире (это хорошо сочеталось с моей основной работой в банке и получением степени MBA в Уортоне). Хотя задним числом я и несколько наивен, но с чистым сердцем, я стремился исследовать параллели между вневременными закономерностями, запечатленными в древнем «И Цзин», и цифровым и насыщенным информацией миром, в котором мы живем сегодня. В конце концов, именно древнему «И Цзин» приписывают создание двоичного кода, который является основой современной цифровой жизни. Мои исследования и диссертация в конечном итоге привели к публикации книги под названием «Анатомия изменений: тысячелетняя модель управления изменениями и неопределенностью» (CIHS Press, 2012). В этой книге я исследую, как одна из старейших и, возможно, самых универсальных систем, созданных человечеством, может управлять изменениями в контексте человеческих отношений и организационной динамики. 

Возможно, самым важным признанием и кульминацией моих отношений с Таней на академическом фронте стало её приглашение прочитать лекцию об И-Цзин и её современных интерпретациях студентам курса, который она вела в качестве профессора в Тихоокеанском университете в Калифорнии. Для меня было честью выполнить эту просьбу и выступить в качестве приглашённого лектора в её классе в октябре 2022 года, незадолго до её ухода с академической должности.

Талантливая натура Тани, её лингвистические знания и глубокое понимание азиатского мировоззрения нашли отражение в её русской поэзии, выражающей дзенское созерцание и мудрость в коротких стихах в стиле хайку. Это несколько коротких стихов в стиле хайку из книг Тани «Япония под снегом» и «Китайская грамота», изданных издательством «Побережье» с предисловием Игоря Михалевича-Каплана.

Каждый может по-своему интерпретировать этот, казалось бы, простой стих, но он, безусловно, заставляет каждого остановиться и задуматься о двойственности нашего существования, включающей в себя внутренний и внешний миры.

Достаточно закрыть глаза,

И мир исчезнет.

Но недостаточно закрыть глаза,

Чтоб мир возник.

Подобным же образом следующий стих призывает нас задуматься о том, что мы выбираем видеть, а не о том, что видим на самом деле в повседневной жизни:

Снежное поле.

Можешь увидеть что хочешь.

Японию 

Или Россию.

И этот стих размышляет о единстве всей жизни и человечества, которое является центральной темой практически всех древних мудрых традиций:

Не печалься о том,

Что со мной не делил

Хлеб и кров.

Мы с тобой делили

Луну.

Спустя годы холодным январем 2024 года, уже переехав в свой новый дом в Нью-Мексико, Таня прислала мне следующее хайку, которое передало её настроение в это время года:

Раннее утро.

Зимняя пустыня.

Мысли о хорошем друге

Согревают меня.

    Я в шутку поделился её стихотворением с ChatGPT, попросив написать достойный ответ. Вот что ответил ИИ:

Город никогда не спит.

Зимы в Нью-Йорке довольно прохладные.

Друзья согревают холодными ночами.

В одном из наших разговоров, когда уход из этого мира казался просто немыслимым, Таня упомянула, что, когда придёт её время, она станет яркой звездой, сияющей и излучающей свою вечную энергию всему человечеству, как многие мудрецы до неё. Академический мир, безусловно, потерял одну из своих ярчайших звезд, но я верю, что на небосклоне человеческого духа, прогресса и поиска родилась новая звезда, озаряющая краткое пребывание Тани на этой планете и дающая руководство тем, кто ищет.