Skip navigation.
Home

Юрий КАЗАРИН, Екатеринбург



учёный-исследователь языка, поэзии, доктор филологических наук, профессор.  Родился в 1955 году в Свердловске. Окончил Уральский государственный университет. Около 30 лет преподаёт русский язык в ВУЗах города Екатеринбурга, работал в университете штата Керала (Индия). Автор нескольких поэтических книг. Стихи публиковались в российских и зарубежных сборниках и антологиях, журналах «Юность», «Октябрь», «Знамя», «Новый мир» и др. Председатель правления Екатеринбургского отделения Союза писателей России.

2012-Казарин, Юрий

 

В  НЕРВНОМ  ЗЕРКАЛЕ  ВОДЫ

*   *   *
Коснешься неба на воде,
две прорвы оком разрывая.
Вода везде, вода везде – 
оседлая и кочевая.
И не узнаешь никогда,
что́ ночью чувствует вода,
вздуваясь и отвердевая
в слоеные кристаллы льда, – 
живая, злая, дождевая,
глухонемая, хоровая
моя любовь, моя беда.

                   *   *   *
Перемучиться. С горем поладить.
Проглотить астраханский аршин.

Если воздуху щеки погладить – 
возникает в ладонях кувшин.
Это чудо из глины без глины
запотеет чужим серебром…

И наполнится эхом долины,
если время рубить топором.




*   *   *
В чем мать седьмая родила – 
ключицы звезд, луна да кожа – 
меняет небо зеркала
в озерах, воды не тревожа.

В озерах воздуха гора,
его пузырчатые друзы – 
грядущей музыки икра,
детей и ангелов союзы.

Собранье счастья и беды,
берез подводные колонны,
и в нервном зеркале воды
еще невидимые волны.

*   *   *
Умываюсь рекой, как земля,
как песок золотой в непогоду,
онемевшей ладонью деля
эту воду на небо и воду.

Скоро глиной умоюсь – войду
прямо в плотную влагу покоя…

На дудуке играют беду.
Что такое со мной… Что такое…

              *   *   *
Коршуна долгий крик – 
это его язык
весь: и слова и звуки,
их сочетанье, муки,
вообразимых фраз
вольница – и рассказ,
и разворот, паденье, – 
это стихотворенье:
хлынет округа в глаз,
как высота в воронку
мыши моей вдогонку,
словно в последний раз. 
*   *   *
Как пасмурно. Окрест
вчерашней вьюги бремя.
В тебе от здешних мест
осталось только время.

И горький снежный смех,
как небо, скоротечен.
Ты умер смертью всех,
кто жив еще и вечен.

Отныне никогда
никто не умирает.
И льет себя вода
и слез не утирает.

*   *   *
Что толку плакать у воды. –
У хлябей нет ни слез, ни боли.
Они возьмут щепотку соли
на круглом зеркальце беды,
оставив на себе, как в поле,
к другому берегу следы…

*   *   *
Покуда тело помнит глину
и лепки ласку и отлив,
ты, хлеб, как душу, преломив,
оставишь уткам половину.

Вода поймет – и, камыши
раздвинув, как карандаши
в воздушно-капельном стакане,
покажет лебедя в кармане
залива, спящего в глуши.
И, отражая что попало:
деревья, облако, буксир, – 
вода качается устало,
надламливая этот мир.