Skip navigation.
Home

Николай ГОЛЬ, Санкт-Петербург

 Николай Голь

Поэт, переводчик, драматург, детский писатель. Родился в 1952 году в Ленинграде. Окончил Ленинградский Институт культуры. Автор множества книг для детей, переводов стихов и прозы (от Эдгара По до Филипа Рота). Лауреат премии журнала «Нева» (2003 г.). Член Союза Санкт-Петербургских писателей, член Союза театральных деятелей.

2014-Уильям ШЕКСПИР. Избранные сонеты. Перевод Николая ГОЛЯ.

                                                          

 Уильям ШЕКСПИР (26 апреля 1564, 
Стратфорд-на-Эйвоне,
 Уорикшир, Англия – 23 апреля 1616, там же)




  1
Так мир устроен, чтобы красота
Не ведала смертельного урона:
Увянув, роза падает с куста –  
И куст рождает свежие бутоны.

Ты ж с красотой своею обручен 
И новых лепестков не распускаешь; 
Сам по себе и роза, и бутон,
В себе самом ты сам себя сжигаешь.

Одним собой на свете занят ты –
И дела нет до остального мира,
Но там, где речь о тайнах красоты,
Не скряга побеждает, а транжира:

Скупец, увянув, вновь не расцветет –
Он, как могила, сам себя пожрет.



4
Ты красотой неслыханно богат,
Но пользуешься ей не так, как надо.
Природа не дарует – вносит вклад
И вправе дивидендов ждать от вклада. 

А ты, сквалыга, всё к себе прибрал,
Не отдал в рост, и вот беда какая:
Вчистую обесценишь капитал,
С самим собою сделки заключая. 

Когда тебя Природа призовет
(А это ведь случиться может скоро),
Какой ты дашь финансовый отчет
Суровейшему в мире кредитору?

Богач, ты жизнь покинешь, как банкрот,
И всё богатство ни за грош уйдет.


15
Всё, что растет, умрет в свой срок, не так ли?
Побег, стремящий к небу юный рост, 
Сгниет в конце вселенского спектакля, 
Представленного по указке звезд.

И людям свыше тот же дан порядок,
Он в каждой человеческой судьбе:
Младенчество – подъем – расцвет – упадок –  
Смерть – и исчезла память о тебе. 

Как грубо разрушительные годы
День юности преображают в ночь!
Но, может быть, презрев закон Природы,
Друг другу дружбой сможем мы помочь,
 
И, став с тобой подвоем и привоем, 
Мы сроки общей юности удвоим?



18
Нет, не сравню тебя я с летним днем –  
Ты более красив и постоянен,
А он то светел, то кропит дождем, 
То вновь нахмурен, то опять туманен,

То ветер совершит на сад набег,
То око солнца скроется за тучей…
Прекрасное прекрасно не навек,
Владыкою всему в природе случай. 

Но ты ведь наделен иной судьбой:
Не ведая о времени и сроках,
Блистая неизменной красотой,
Ты скроешься от смерти в этих строках

И на века в них обретешь приют: 
Они живут – и жизнь тебе дают. 


21
Я не из тех поэтов, что в стихах
Предмет любви сверх меры восхваляют,
Ища ему сравненья в небесах:
Мол, эти очи звездами сверкают,

А эта кожа месяца белей,
А щеки, как восход, пылают ало, -
Иль ищут сходства в глубине морей:
О, жемчуг шеи! Ах, уста-кораллы!

К чему мне множить образы? С чего? 
Предмету моего изображенья
Для описанья красоты его
Не требуются преувеличенья,

Он сам собой хорош. И, наконец,
Он – не товар, а я – не продавец. 


39
Как мне воспеть бесценный образ твой?
Ты – часть моя, рожденная любовью,
И предстают бесстыдной похвальбой
Все похвалы мои и славословья. 

Единое пора разъединить –
Ведь только так я, сирый, одинокий,
Сумею образ твой превоплотить
В исполненные искренностью строки. 

Разлука непосильною была,
Когда бы не дарила нам досуга,
Забыв про ежедневные дела,
Все наши мысли посвящать друг другу. 

Пространством мы с тобой разделены,
Но чувства всё равно разделены!


40
Ты взял, моя любовь, любовь мою.
И много ль приобрел? Ничтожно мало.
Сам знаешь: всё и вся, что я люблю,
И без того тебе принадлежало. 

Ни капли гнева нет в моей крови,
Есть только сожаленье к заблужденью:
Ты думал, что любовь твоей любви –  
Вдвойне любовь? Тут ни при чем сложенье.

Ты извинен – и сам меня прости:
Ведь к общим чувствам мы причастны оба.
Уж лучше от любви удар снести,
Чем от коварно затаенной злобы.

Мой сладкий вор, пускай же будет так:
Ты враг не мне, и я тебе не враг.



41
Ты виноват – но как тебя винить?
Твоим летам поступки сообразны.
Не чудо обо мне порой забыть,
Когда вокруг столь многие соблазны.

Ты добр – тебя хотят завоевать,
Хорош собой – тебя берут в осаду.
Сын женщины не может устоять
Пред женщиной, а ей того и надо.

Но прежде, чем бесстыдно расхищать
Мое добро, призвать ты мог бы разум.
А ты не стал, и, словно жадный тать, 
Две верности решил похитить разом:

Ее – поскольку был излишне мил, 
Свою – поскольку взял да изменил.


42
То, что ты с нею – бесконечно жаль, 
То, что она с тобой – грустнее вдвое. 
Любимые изменники! Печаль
Таким предположеньем успокою:

Ты полюбил ее за то, что я
Ее люблю; она мне изменяет
Лишь для того, чтоб приобщить тебя
К моей любви. Вас это извиняет.

Я потерял твою любовь… Но нет: 
Моя любовь приобрела пропажу; 
Любовь моя ушла, но не секрет:
Мою любовь нашла любовь моя же. 

Ты – это я, а вывод из сего:
Она меня лишь любит одного!



66 
Ни жить, ни видеть больше не могу:
Величье побирается под дверью,
И высота – у низости в долгу,
И верою командует безверье,
И почести бесчестью воздают,
И честь девичья пущена по кругу,
И перед правдой прав неправый суд,
И услуженье ставится в заслугу,
И свет доверья обращен во тьму,
И власть уста замкнула златоусту,
И дух свободы заключен в тюрьму,
И ложь диктует истины искусству...
Не жить, не видеть, сжечь бы все мосты,
Да пропади всё пропадом! Но ты...

121
Идет слушок: я виноват кругом,
Молва мои грехи стократно множит. 
Но может ли другой судить о том,
Каков я есть? По-моему, не может.

Я вижу ясно этого судью: 
Всех непохожих в негодяях числи! –  
И искажают прямоту мою
Кривые зеркала паскудных мыслей. 

Я – это я, и о своей вине
Всё знаю сам, а соглядатай внешний, 
Свои грешки приписывая мне,
Напрасно стать надеется безгрешней. 

Пускай же он не будет слишком строг:
Да, я не ангел, но и ты – не Бог. 


129
Бессмысленно растрачивая дух,
Пустынею стыда влачится похоть.
Стремясь за ней, во весь несемся дух,
Придя с охоты – начинаем охать:

Мол, ложь, погибель, дикость, глупость, грех,
Мир, вывернутый страстью наизнанку,
Кратчайший путь к безумию для всех,
Кто заглотил коварную приманку.

Блаженства никогда не испытать
Ни от нехватки нам, ни от избытка.
Попытка обещала счастье дать,
Но счастья нет, осталась только пытка…

Всё это так. Но как небесных врат
Нам избежать – ведущих прямо в ад?


154
Дремал однажды юный Купидон, 
А нимфы пробегали стайкой мимо.
Одна из них, не нарушая сон,
Взяла Эротов светоч негасимый,

Зажёгший страстью мириад сердец, –
Схватила факел девственной рукою,
И огненный светильника конец
В ключе прохладном скрылся под водою.

И стал родник целительным. Я сам,
Как только сладким рабством занедужил,
Прибег к его горячим чудесам
И вот что с удивленьем обнаружил:

От пламени вода вскипела – но
Оно и в ней не гаснет всё равно.