Skip navigation.
Home

Николай ГОЛЬ, Санкт-Петербург

 Николай Голь

Поэт, переводчик, драматург, детский писатель. Родился в 1952 году в Ленинграде. Окончил Ленинградский Институт культуры. Автор множества книг для детей, переводов стихов и прозы (от Эдгара По до Филипа Рота). Лауреат премии журнала «Нева» (2003 г.). Член Союза Санкт-Петербургских писателей, член Союза театральных деятелей.

ТРАДИЦИЯ

Есть у нас кроме свежих новаций
Ритуал, перешедший в канон:
Выть на Волгу и вслух удивляться:
Чей же это мучительный стон?

ВЕРОИСПОВЕДАНИЕ

Верую, Господи, верую –
но, интроверт по судьбе,
с этой навязчивой верою
в душу не лезу к тебе;
тихо, приватно, по-скромному,
не отверзая уста,
не избегая скоромного
даже во время поста,
пьянство с гордыней суммируя,
всуе шумя и галдя,
разве что только с кумирами
букву Закона блюдя,
гневаясь полною мерою,
всехних желая невест, –
верую, Господи, верую,
вот тебе истинный крест.

БАЛЛАДА С ТЕНДЕНЦИЕЙ

Мы все несовершенны,
И вот тому пример:
Художник Ярошенко
Выходит на пленэр.
Он молча в рощу входит,
Он пишет сонный мрак,
А на холсте выходит
Заплёванный кабак.
А шёл ведь не с поллитрой,
Не с банкой огурцов –
С этюдником, с палитрой,
С душой, в конце концов.
С кистями шёл и маслом –
И вот вам результат:
Селёдка с постным маслом,
Растленье и разврат.
Видны сквозь листья лица
Склонённые к борщу,
И на берёзе птица
Щебечет: «Не пущу!».
Вновь жанровая сценка
И нравы так грубы…
«Мы, – молвил Ярошенко, –
тенденции рабы:
на днях с натуры Шишкин
писал публичный дом,
а получились шишки
и мишки под кустом».

ПРЕЦЕДЕНТ

Утро. Ясная погода.
Тихий солнечный денёк.
Семьдесят восьмого года
Март почти уже истёк.

Едет барин в фаэтоне
С пахитоскою во рту.
Не узнали? Это ж Кони
На Аничковом мосту!
Катит он, и в шуме улиц
Рассуждает сам с собой
О преступнице Засулич
И теракте со стрельбой.
«Факт доказан, нет сомнений.
Но возможно ли тогда
Не коснуться побуждений
Председателю суда?
Вот проблема – и из важных!»

Стоп. Приехали. Пора.

Спор сторон. Вердикт присяжных.
Слышно громкое ура –
Потому что в этом зале
Мы в кромешной темноте
Лучик света увидали,
Либерте-фраголите, –
Слышно, как скрежещут перья,
Слышно: стукнула печать,
Скрежет слышится за дверью,
И ура – опять, опять;
Политических агоний
Слышен запах за версту…

Так и видишь: дыбом кони
На Аничковом мосту!