Skip navigation.
Home
Связь времён

Навигация
Home

2024-2025-Наталья НОВОХАТНЯЯ


Наталья НОВОХАТНЯЯ

* * *       
Ни жимолости, ни гортензии
не оплести проклятый век.  
К кому бы предъявить претензии, 
что ты лишь слабый человек. 

Тебе б выгадывать, высчитывать, 
чтоб стороной прошла беда. 
Не уничтоженных ковидами
война развеет в никуда.  

А ты стоишь, сухое деревце. 
Как ни зажмуривай глаза, 
нет-нет да бросишь «что же деется».
И больше нечего сказать. 


БАЛЛАДА О КОТЕ 
   Моим дорогим Насте, Юле, Алистеру и городу Мариуполю            

Спросишь, как бомбили? На рассвете,
Днём, потом до самой темноты. 
Трепетали взрослые и дети, 
Лишь глаза таращили коты. 

И едва заслышав вой сирены, 
Хвост надув, как парус на ветру, 
Кот в укрытьи был одним из первых.
Чуял, чуял общую беду. 

Вот кота везут в машине. Стёкол
Нет как нет, в осколках всё – не тронь! 
Нос уткнётся льдинкою холодной
В человечью тёплую ладонь. 

И пойдут дорога за дорогой.
Городов меняя череду,
Есть ли бог кошачий, нет ли бога, 
Кот вопрос решает на ходу. 

У истории финал понятный, 
Нового не выдумать пока:  
Нынче кот записан в эмигранты,  
Дом теперь лишь на родных руках.

И пускай отличная кормёжка, 
Кот, на морду напустив укор, 
У хозяйки, у немецкой кошки, 
Походя из миски тырит корм. 

А потом уляжется в коробку
И уснёт, и побегут во сне
Лапы…Есть ли в прошлое дорога?
Солнце на обугленном окне. 


ПЕРЕЧИТЫВАЯ  ТОЛСТОГО                   

«Война и мир». Французский текст и сноски. 
От блеска бала кругом голова, 
с Ростовой вместе я едва жива,  
но лишь одну на вальс зовёт Болконский. 

Ночник покорно пялится во тьму. 
Страница марширует за страницей:
бездонно небо над Аустерлицем,
и не спасти горящую Москву,     
с княжною Марьей впору помолиться… 

Ночник вконец умаялся, погас.
На паузе герои и сюжет. 
Печально с неба смотрит лунный глаз: 
ни мира, ни любви в помине нет. 


* * *  
Из окон тянет мясом жареным,
Стучит обыденно посуда. 
Припрётся вечер, неприкаянный 
Как пёс, на запах, ниоткуда.

Взъерошенные кудри пышные, 
Ещё румянец во всю щёку, 
По-южному он жарко дышит
И по-славянски синеокий. 

Ему как кость кидают новости, 
С чужих фронтов чужие сводки.
Работали усердно челюсти,  
А страхи заливали водкой. 

Тарелка на пол, с шумом, вдребезги.
А после ругани и всхлипов
Осколки подбирали бережно
Под реквием соседской липы. 


ЦВЕТЕТ ПО ОСЕНИ ХАЦАВ

триптих 

Иерусалим           

Я помню пейсы чёрные раввинов, 
Торговцев крик, сияние перстней, 
Бездомных кошек выгнутые спины 
В неверном свете фонарей. 

Куда ведешь ты, улица чужая, 
В квартал арабский или вглубь веков? 
А там опять пророка не признают.
О, призрак отвратительный Голгоф! 

Тоскует мерно голос колокольный 
О том, что было, и о том, что есть.  
В смятенье улиц видится укор мне,   
В кошачьем взгляде – спесь. 

Одни холмы всё так же неизменны.
За веком век их профиль недвижим.
Что делать мне, как избежать мне плена
Твоих объятий, Иерусалим… 


Цветет по осени хацав

Цветёт по осени хацав.
Ещё земля пылает зноем, 
И льнет к воде, и чуть не стонет,  
Но вдоль дорог привычным строем 
И даже просто на камнях 
Цветёт по осени хацав. 

По осени хацав цветёт.  
Его цветенье белоснежно, 
Как юной девушки одежды.
Меж женихом и счастьем между
Она невестою пройдёт. 
По осени хацав цветёт.  
 
Хацав цветёт в который раз, 
Но кровью обагрен впервые. 
И дети, призраки немые, 
От неба не отводят глаз. 
Хацав цветёт как в первый раз.

Цветёт по осени хацав 
Назло печалям и невзгодам.
И все превратности природы
Его лишь закаляют нрав.
Цветёт по осени хацав. 

Хацав цветёт, и никому 
Цветенье это не подвластно. 
Смотри – цветки его прекрасны, 
Смотри, как пчёлы льнут к нему.
Хацав цветёт, хвала Ему. 

Кесария         

Вглядись в эти стёртые камни.     
Ушедших столетий зрачки, 
В истории вязком тумане
Бессрочные маяки. 

Нет, камни с судьбою не спорят, 
Лишь вдаль отрешенно глядят
На синее-синее море,
На алым горящий закат…

А если нахлынут украдкой 
Приметы из прожитых дней – 
Дворцов белокаменных кладка, 
Привольный размах площадей,   

В ответ не раздастся ни звука. 
И жмется с тревогой волна,  
Нечаянная подруга, 
Она, как слеза, солона…  
 
Я камень, так мнится порою. 
Былого черты не храню.
На жизни разлитое море
Чужими зрачками смотрю. 


* * *    
Глянешь в окно – за домами поля, 
Вслед за дорогой бегут тополя,  
Ветер, листвою играя привычно, 
Голос прочистив, свистнет по-птичьи
Так заразительно, что без причины 
Взвизгнут в ответ машинные шины. 
Мигом очнувшись от сладкой истомы, 
Что недовольно бурчат водоёмы?..
Будто рукою ведомы умелой,
Звуки посыплются справа и слева,  
Звуки рождаются молниеносно,  
Мир удивительно многоголосен,  
Сколько чудесных сонат и сюит 
Прежде звучало и вновь зазвучит…
Только бы звуки страшной войны
Были бы в нем никогда не слышны. 


* * *    
Между тьмой и фонарным светом
пролетать мотыльком бесцветным, 
балансировать канатоходцем  
в неизбывной тоске по солнцу. 

Что ж, хороший мой, разве мало.
А иного не обещалось.
Из иного – лишь на орехи
за небрежности и огрехи.  

Нас, таких, наберётся стая, 
балансируем и взлетаем,   
лбы сияют, как алебастр, 
губы цвета увядших астр.