Skip navigation.
Home

2016-Евгения ДИМЕР

                     НА  МАЙОРКЕ 

               (ПО  СЛЕДАМ ШОПЕНА) 
          
           Долина, окаймленная горами, 
           Точь-в-точь картина в изумрудной раме,
           Пейзаж, что щедро красками расписан: 
           Стоят, как гренадеры, кипарисы,
           Взметнув верхушки, словно копья стража.              
           Поля увиты виноградной пряжей;      .                                        
           В ее  сетях – деревня Вальдемоза;
           Меня приветствуют герань и розы.
           А рядом монастырь, давно забытый:
           Пустуют кельи и пустуют скиты.
           В них иноки угрюмые когда-то
           Обет молчания хранили свято.
           Поздней недолго и уединенно
           В монастыре жила чета влюбленных:
           Известная Жорж Санд и скромный гений
           Шопен, творец бессмертных сочинений,
           Любовью окрыленных и поныне.
           Вот дней былых свидетель – пианино.
           В саду растут, подняв седые гривы, 
           Ещё их современники-оливы.
           Там есть руки Шопена слепок белый.
           Я до него дотронулась несмело;
           И показалось мне, что зазвучали      
           Аккорды песни, полные печали.
           Шопена грусть, любовь и боль разлуки
           Навечно воплотились в ноты,  в  звуки,
           Что разлетелись, будто певчих стая,
           По всей Земле, сердца людей пленяя.




                                   ХРАМ  ОСЕНИ  

             Когда войду в любимый сад, как в Божий храм, 
             Хвалу Всевышнему за красоту воздам. 
             Меж тополиных позолоченных колонн
             Мне слышен листьев нежный, тонкий перезвон.

             А рядом вьющийся багровый виноград
             На дереве сухом, как на кресте распят. 

             Верхушки ивы в небе, точно купола,
             Ветвистый клен пожаром ярко запылал.

             У липы, что сияет, как иконостас,
             В одеждах бурых просят Господа за нас

            Два инока дубка, шепча слова молитв.
            И светом золотым мой чудный храм облит.

            Но неожиданный неумолимый шквал
            С дубков монашеские мантии сорвал,

            Кленовый разъярившийся огонь задул,
            Кусты жасмина обнажил в моем саду.

            Березу стройную такой же ждал удел,
            И мой осенний храм поблек и опустел.

            Лишь журавли курлычут в синей вышине,
            Прощальные приветы посылая мне.


            ТЕЛЕФОННЫЙ ПЛЕН

Мой телефон молчит. Опять ползут минуты,
Как ядовитые большие пауки,
Которые стараются меня опутать
Волокнами страданий и тоски.

Свободе предпочла я кандалы неволи,
Избравши навсегда ТВОЙ телефонный плен.
Мой чуткий слух – радар. Он напряжен до боли
В тюрьме, где грани звука вместо стен.

Внезапной радостью – высоковольтным током – 
Пронзит мне сердце твой предательский звонок,
Словами лживыми я обожгусь жестоко,
Как на огонь летящий мотылек.

Но колдовская сила лишь в тебе таится,
Что может снять с меня неволи кандалы;
Тогда легко и высоко взовьюсь, как птица,
Иль я сорвусь в пучину со скалы.


            НА ПЛЯЖЕ

Голодной акулой шальная волна
Взметнулась на сушу отважно;
Каскадом слюды распылилась она
О берег горячего пляжа.
Но, словно в испуге от уймы людей,
Валы вдруг попятились к морю,
В смятенье своём оставляя везде
Богатства глубинных просторов.
Там были моллюски, забыты волной,
И студень медузы разлитый,
Отшельники раки и краб молодой,
Тугие спирали улиток.
А ветер утюжил сырые пески,
Вздувая дыханьем соленым
Поспешно на пляшущих гребнях морских
Живые седые короны.
И люди, вдыхая июльский накал,
На солнце, как яблоки, спели;
На запад безропотно день уплывал,
Валы колыбельную пели.