Skip navigation.
Home

2016-Абрахам КАУЛИ в переводе Яна ПРОБШТЕЙНА

                                  
Абрахам Каули (англ. Abraham Cowley; 1618 – 28 июля 1667) – английский поэт. В пятнадцать лет опубликовал сборник стихотворений: «Poetical blossoms». В Кембридже Каули написал много стихотворений на английском и латинском языках и комедию «Naufragium Joculare». Изгнанный из Кембриджа пуританами, Каули переселился в Оксфорд, где издал сатиру «The puritan and the papist» (1643). В 1656 как приверженец королевской партии был арестован и освобожден только после смерти Кромвеля. Реставрацию Каули приветствовал в стихотворении: «Vision concerning his late pretended Highness Cromwell the Wicked». В своих элегиях, одах и эпосе Каули подражает Пиндару и Вергилию. Его анакреонтические стихотворения («The mistress», неоконченная поэма «Davideis» и другие изданы в 1656). Каули был одним из образованнейших людей своего времени и одним из основателей «Royal Society». Он занимался медициной и естественными науками и написал ботаническую поэму «Liber plantarum» (изд. в «Poemata latina»). Его «Works» опубликованы в 1669, затем с биографией Спрата 1680; его избранные сочинения с биографией Hurd’a в 1772–1777. Самое полное собрание издано Crosart’ом, в 1881.
                                              
      Платоническая любовь

                       1
Скажу, и вправду счастье,
Когда сольются души, но отчасти,
Пока за ними следом воедино
Два тела не сольются – половины,
Полрая душам лишь познать дает Творец,
Пока небесный сей венец
Плоть не разделит наконец.

                      2

B бессмертной части душ
Мы слиты – ты и муж.
Но между нами есть различье все же,
И в том должны мы быть едины тоже.
Я славлю мужа и жену, но несомненно
Многообразием бесценна
Любовь и этим совершенна.

                        3

Любовь ли это, коль она
Лишь в зеркало столь влюблена?
В подобье быть различие должно:
В многообразии оно.
Когда душа глуха к душе другой, 
Нарцисс лишь новый пред тобой, 
Что любит образ свой. 

                        4 

Известна душам красота,
К ней через плоть ведут врата,
Когда ж, захлопнут перед плотью двери
То предано доверье,
Как если бы привел я друга в дом
К возлюбленной, и он потом
Увел ее тайком. 


Ода: Сидя и выпивая в кресле, сделанном из останков
 корабля сэра Фрэнсиса Дрейка

                                1

Бодрей, друзья, попутный ветер нам,
Все паруса поставьте, а потом
Прощаясь с сушей, поплывем
В широком Море Пьянства по волнам. 
Ну с Богом! Жарко! Чарку – жар унять во рту
Пересечем горящую черту:
Эй, парни! Как летит корабль – я точно знаю это:
Плывем теперь мы вокруг света.
Унылы те, что засиделись дома,
Хоть приключеньями влекомы,
Могли бы опыта набраться за границей,
И чудеса узреть и подивиться,
Когда б последовали моему примеру.
Но лоцман, направляй корабль наш в Перу:
Там трюмы золотом набьем,
 С битком набитым кораблем
 Простимся с нищетой потом!
                                 2

О чем я? Отвлечен я думами какими? 
Как Ведьмы на метле, что колдовскими
Ухватками по воздуху летали невозбранно,
Так в этом Кресле я по Океану,
Пусть этот Стул сейчас застыл в оцепененье,
Его отяготило тяготенье,
Но странствовал он дальше, чем могли бы
И Зверь иль Дерево, иль Птицы, или Рыбы.
По Воздуху, по всем Морям навеселе,
Был в Небесах, повсюду на Земле.
С ним даже Папский не сравнится трон,
Единственен, универсален он. 

                  3

Скитальцев тех благочестивых флот
(Что спасся из огня пылавшей Трои,
Храня останки коей)
Эскадрой Нимф бессмертных став, гребет
Руками рассекая моря волны,
Великих странствий и поныне полны,
И Поэтический корабль Эллады даже
(Последователей первый за собой
Ведет Великой Путеводною звездой,
Блестящей, как руно, его поклажа); 
Спокойной бухты всё не обретет,
Его влечет прилив Небес в поход.
И только Дрейка лишь корабль священный,
Всех превзошедший несомненно,
Он плавал дальше, более видал,
Пусть Боги – те, а он Звездой отныне стал,
Дарован наконец ему причал
Наградой за труды – небесный свод. 
Но правила должны перемениться:
Чтоб Мир увидеть, плыл ты заграницу,
Чтоб повидать тебя, пусть Мир к тебе плывет. 

                             4 

И Мир придет; ведь были Пилигримы 
И любопытством, а не благочестьем лишь 
По миру этому гонимы;
Я сам теперь люблю, как это Кресло, тишь,
Но в странствия пущусь и я,
Увидеть колесо той Колесницы,
Которую сломал бездумно Фаэтон –
Затмит ли славой сэра Дрейка галеон? 
Тебе, Великая Реликвия, 
Есть путь один лишь в Странствия пуститься –
Дыханье Славы, словно славный Ураган,
(Пассат, что в помощь храбрым дан)
Ведет тебя пусть вокруг света,
Как Солнце будешь над планетой,
Столь узок для тебя пролив времен,
Плыви в неведомое Море, свет храня,
По Вечности безмерной, галеон, 
Возьми мой Стих как Парус, Лоцманом – меня.