ЛЕТОПИСЕЦ РУССКОЙ ЖИЗНИ НА ЧУЖБИНЕ

  К 110-летию со дня рождения Вячеслава Завалишина

1915 – 1995 

В 2025 году исполняется 110 лет со дня рождения и 30 лет со дня ухода Вячеслава Клавдиевича Завалишина. В России он известен как автор стихотворного перевода на русский язык «пророческих трудов» Мишеля Нострадамуса – «Центурии» и «Знамения».   Они были изданы в 1974 году в Нью-Йорке, а в 90-х годах опубликованы громадными тиражами в нескольких издательствах России.  К сожалению, многогранное творчество Завалишина и его становление как поэта, критика, журналиста, переводчика, яркого представителя историко-культурного феномена второй волны русской эмиграции недостаточно известны. Жизнь Вячеслава Завалишина проходила в сложных условиях послереволюционных преобразований и трагических событий Второй мировой войны. Невзгоды и беды суровых времен отразились на судьбах многих соотечественников-россиян, оказавшихся вне родины. Одним из них был Завалишин.

Нам кажется важным хотя бы отчасти заполнить пробелы в жизни и творчестве Вячеслава Клавдиевича, опираясь на воспоминания знавших его людей. Рассказать о незаслуженно забытых страницах его жизни помогут издания его трудов и ныне доступные архивные источники разных периодов и стран. Источниками исследования также стали и литературно-художественные материалы, представляющие ценность как культурное наследие «второй волны» российской эмиграции, в том числе литературно-художественные произведения Л.Ржевского, В.Синкевич, И. Чиннова, Н. Моршена, И. Елагина, Ю.Иваска, мемуары и публицистические работы Р.Полчанинова, И. Сабуровой, С.Голлербаха, Н. Ульянова, О.Раевской-Хьюз, Л.Оболенской-Флам, И.Савостиной, Е.Болдыревой-Семлер, Г.Андреева, биографический  словарь энциклопедиста Е.А. Александрова и др. 

…Из рассказов Вячеслава Завалишина о себе и данных, имеющихся в открытой печати, известно, что родился он 13 октября 1915 г. в Петрограде в семье социалиста-революционера Клавдия Владимировича Завалишина, расстрелянного в период «ежовщины».  Мать была репрессирована, провела долгие годы в женском лагере под Карагандой. После освобождения в 50-е годы вскоре умерла. 

Завалишин окончил Ленинградский техникум печати (1933), где овладел навыками издательского дела. Затем окончил историко-филологический факультет Ленинградского государственного университета (1939). В его воспоминаниях – машинописная запись с правками от руки от 20 июня 1950 г., хранится  в фондах Гуверовского института войны, революции и мира при Стэнфордском университете, Калифорния, США –  сообщается, что по окончании университета он занимался изучением древнерусской литературы под руководством академика А. С. Орлова и изучением древнерусской иконописи под руководством члена-корреспондента АН СССР Д.В. Айналова... Встречался с рядом писателей, художников как журналист «Крестьянской правды», «Ленинградской правды»  и ТАСС.  

В.К. Завалишин – участник Великой Отечественной войны. В некрологе «Памяти Вячеслава Завалишина» в нью-йоркской газете «Новое русское слово» упоминается, что «во время войны он бежал из немецкого плена и скрывался под чужой фамилией в Новгороде и Пскове. Там он был арестован гестапо и отправлен в штрафной лагерь в окрестностях Даугавпилса», известный как «лагерь смерти» советских военнопленных– «Шталаг-340». 

На свободу вышел благодаря заступничеству митрополита Сергия (в миру – Дмитрий Николаевич Воскресенский) – епископа Русской православной церкви, митрополита Виленского и Литовского, ставшим с марта 1941 года Патриаршим экзархом Прибалтики и возглавившим в августе того же года Псковскую православную миссию   в составе Московского патриархата.  Следует отметить, что деятельность этого пастырско-миссионерского учреждения в период немецкой оккупации долгое время вызывала споры и разноречивые отзывы. Одни называли их предателями, другие – пострадавшими от лживых обвинений в коллаборационизме. Известно, что митрополиту Сергию во время немецкой оккупации удалось убедить оккупационные власти сохранить экзархат, не нарушая его канонической связи с Московской Патриархией. Ряду священников было предписано отправиться в Псков для налаживания церковной жизни. Многочисленные примеры свидетельствуют, что несмотря на оказывавшееся давление оккупационных властей, православные священнослужители поддерживали прихожан, исповедовали, причащали, организовывали сбор средств для поддержки советских пленных, пристраивали детей из лагеря смерти Саласпилс в семьи, в том числе и в свои. В последнее время эти факты, а также некоторые из ранее не подлежащего раскрытию, были преданы гласности, появился художественный фильм о деятельности псковской православной миссии того времени.  Одним из окормлявших паству на оккупированной территории был, как известно, и священник Михаил Ридигер, отец Святейшего Патриарха Московского и всея Руси Алексия II, придерживавшегося замысла реабилитировать тех, кто, как его отец, вынужден был служить Богу при немцах. 

…Вячеслав Завалишин в этот период писал статьи под подлинной фамилией и под псевдонимами.  

Он вспоминал, что с 1942 г. был в православной миссии и тогда у него «возникла преступная идея – подготовить сборник стихов Есенина». Он это сделал, написал вступительную статью и комментарий. В 1944 году ему с большими трудностями удалось выпустить «Избранные стихотворения» С.А. Есенина в Риге в издательстве «Культура» с предисловием «Творчество Сергея Есенина», подписав ее псевдонимом В. Казанский. В статье отмечалось обаяние поэзии раннего Есенина, отразившего «труды и дни русского мужика с их радостями и тревогами, заботами и чаяниями» как «доходчивую, сердечную песнь».

Под псевдонимом В.Волхов публиковались материалы о творчестве А.С. Пушкина   и М.П. Мусоргского, художника М.В.Нестерова, поэта Велимира Хлебникова; истории памятника «Тысячелетие России» в Новгороде; а также посвященные русским изобретателям – Ползунову, Казанцеву, Туполеву; проблемам русской интеллигенции.  В послевоенные годы имя Завалишина получило известность   в творческих кругах русской эмиграции первой и особенно – второй волны.

                      

                                           «Сергей Есенин», 1946, Регенсбург

Это понятно, поскольку в круг его друзей и знакомых входили многие из тех, с кем он впервые познакомился еще в годы войны, в лагерях для «перемещенных лиц» – Ди-Пи. В их числе поэт и редактор серии поэтических альманахов «Перекрестки» и «Встречи» Валентина Синкевич; профессор русского языка и литературы Нью-Йоркского университета Агния Ржевская; публицист, автор книг и обзоров о русском зарубежье «второй волны» Людмила Оболенская-Флам. Им были дороги стихи и очерки Вячеслава Завалишина периода их молодости и пережитых испытаний военного времени.  

Валентина Синкевич, отправляя с Л. Оболенской-Флам свою коллекцию книг, изданных в дипийских лагерях, для передачи Дому русского зарубежья имени А.И. Солженицына, в сопроводительном письме писала: «Прошу принять в дар “дипийские” книжки из моей библиотеки. В 1950 году почти все они были привезены мной из “дипийских” лагерей в Америку. И здесь, не раз переезжая из города в город, я их не растеряла, а сберегла до сего времени. Мне кажется, что эти книжечки ... свидетельствуют о том, что люди сумели жить “не хлебом единым” в тяжелые годы и в тяжелых условиях». 

Известно, что Вячеслав Завалишин, живя в Германии, одно время участвовал в программах русского центра Мюнхена – Дома «Милосердный Самарянин», деятельность которого, как пишет в своих воспоминаниях Ростислав Полчанинов, известный общественный деятель русского зарубежья, «была организована отцом Александром Киселевым по оказанию помощи советским гражданам, которые по разным причинам боялись попасть в лагеря ЮНРРА». Помимо домового храма во имя преподобного Серафима Саровского, при Доме действовали гимназия, медицинская лаборатория, школа сестёр милосердия, издательство, отдел социальной помощи. В Доме работали молодёжные православные кружки, читались лекции, Завалишин же проводил занятия по культуре православной иконописи. 

Людмила Оболенская-Флам в одной из своих публикаций уточняет издательскую деятельность Вячеслава Завалишина: «в числе дорогой сердцу дарителя коллекции книг (В.Синкевич – Ю.Г.) представлена самая первая книжка, вышедшая типографским изданием: «Конек Горбунок» (1945).

Иллюстрации принадлежат Константину Кузнецову, из русских Ди-Пи. На ней нет штемпеля оккупационных властей «допущено к печати», который в те годы полагалось получать для каких-либо публикаций. Она вышла стараниями Вячеслава Клавдиевича Завалишина, а для него закон писан не был. Завалишин умудрился выпустить в ту пору и ряд других книг. Как это ему удавалось в условиях полной разрухи, только Бог знает». Этот сюжет изложен и в воспоминаниях Р. Полчанинова. «Проживавший в Доме «Милосердного Самарянина» Завалишин, – пишет Полчанинов – получил заказ от какой-то католической организации издать многоцветные репродукции старинных русских икон на хорошей мелованной бумаге и, в связи с этим, установил связь со складом бумаги и типографией для выполнения заказа. Получив и деньги за работу, и связи, В. К. Завалишин решил также издать типографским способом русскую книгу. Найти в разрушенном Мюнхене немецкую типографию с русскими шрифтами было нелегко, но и бумага, и типография были найдены. Завалишин решил, что наиболее ходким товаром будет книга Ершова «Конек Горбунок», для которой написал собственное вступление».

«Так на русском книжном рынке в Баварии, – сообщает Полчанинов, – в конце 1945 года появилась первая русская книга, изданная типографским способом. Все прочие книги в то время печатались только на ротаторах. Иллюстрации к изданию выполнил художник         Н. В. Пузыревский, обложку –    

В.К. Завалишин       заказал К. К. Кузнецову» (источник: Алла Ранская. «Новый журнал», № 276, 2014 г.)    

                  

П. Ершов. «Конёк Горбунок». Первый лист

 

В числе изданий Завалишина «дипийского периода» первых послевоенных лет: брошюра «Андрей Рублев», однотомник Есенина, четырехтомник Гумилева, работа над книгой о советской литературе 20-х годов при Колумбийском университете и ее издание на английском языке (Early Soviet Writers. New York. 1958 г., 2-е изд, 1970 г.).  

Вот как комментирует информацию об издательской деятельности Завалишина в «ди-пийских лагерях» Валентина Синкевич: «К этому я добавлю, что для Вячеслава Клавдиевича, побывавшего в немецком плену (и бежавшего оттуда!), попавшего и в лапы гестапо, какие-то «юнрровские постановления были не указ». Далее Синкевич пишет: «Кроме «Конька-горбунка», у меня есть еще несколько дипийских книжечек, на которых указаны только Мюнхен и дата издания, но отсутствует цензорское разрешение UNRRA. Cреди них: первый зарубежный поэтический сборник 

 ...В папках фонда «Research Program on the USSR Manuscripts. 1950 – 1955» Бахметьевского архива Колумбийского университета (Нью-Йорк, США) хранятся разнообразные материалы, относящиеся к работе над книгой «Русская литература послевоенного периода (1917 – 1951)». Подготовку этого фундаментального исследования Завалишин начал в середине 1940-х гг. в Германии. Об этом свидетельствует Г. А. Глинка (также представитель второй волны эмиграции) – автор рецензии на первое английское издание книги Завалишина. «Основным объектом своих наблюдений В. Завалишин избрал советскую литературу, – отмечает Глинка. В продолжение последних двенадцати лет, сначала в Мюнхене и затем в Нью-Йорке, он упорно и добросовестно работал над историей советской литературы. И только теперь наконец-то ему удалось опубликовать первую часть своего большого труда в английском переводе. <...> Это первый том истории советской литературы, который в русском тексте занимал более восьмисот страниц. По предложению издательства, Завалишину пришлось сократить книгу почти наполовину. Мне довелось познакомиться с текстом в его русском варианте. И прежде всего хочется отметить обилие документального материала и попытку автора по возможности объективной оценки каждого отдельного писателя и поэта». 

После переезда в США, на протяжении нескольких десятилетий Завалишин публикует в «Новом русском слове» (Нью-Йорк) и газете «Русская жизнь» (Сан-Франциско) статьи о русских книжных новинках, выставках и лекциях, театральных постановках, концертах. Пишет о литературе и искусстве для радиостанции «Свобода» и изданий «Нового журнала», начинает сотрудничать с журналами – «Грани», «Мосты».  Он по-прежнему пишет о Есенине.

Вячеслав Завалишин выпустил сборник своих стихов «Плеск волны» (1980), многие из которых посвящены русско-американским художникам «второй волны» С.Бонгарту, С.Голлербаху,  В.Шаталову, и др.  По мнению критиков, Вячеслав Завалишин любил и понимал и живопись, и поэзию. 

В стихах, как и во всем его творчестве, пишет Валентина Синкевич – заметна тяга к романтическому и мистическому.  Там же, в номере журнала «Посев», на смерть Завалишина она напишет: «К концу жизни немного тучный, но всегда с гордо поставленной головой, обрамленной седыми волосами и с живым, слегка насмешливым взглядом темных, умных глаз, Завалишин неизменно производил импозантное впечатление».  

…Примечательна многогранность исследовательских интересов Вячеслава Завалишина.  Так, Джон Боулт, известный американский специалист по русскому авангарду,  заявляет: «Одним из самых ранних приверженцев русского авангарда в США был писатель Вячеслав Клавдиевич Завалишин 

О своих научных и прикладных интересах Завалишин пишет: «Всё же моя главная   зарубежная специальность – это искусствоведение» и обозначает свой основной интерес – творчество Казимира Малевича. В 1991 году в Нью-Йорке с предисловием Джона Боулта выходит его книга «Малевич. Мысли о жизни и творчестве». Интерес к авангарду Завалишин выражал в своем каждодневном журналистском труде и в последние годы жизни.  В числе неопубликованных рукописей, хранящихся в архиве семьи Горячевых, – статья Вячеслава Завалишина, посвященная Константину Черкасу (Черкашенинову), крупному русско-американскому художнику, также являющимся представителем второй волны эмиграции. В эссе под заглавием «Константин Черкас, как мастер вестерна и маринист («От руки: гармония между палитрой и глазом»), отмечается: «Черкас может работать в разных направлениях. неизменно оставаясь самим собой и вмодернистских и в традиционалистских этюдах и композициях. Черкаса можно узнать по его творческой манерке, будь он постимпрессионистом, неоэспрессинистом или мастером психологического портрета. Черкас – маг и чародей светооткровений. Он прирожденный колорист, едва ли не каждая его работа, это романтическая песнь в линиях и красках». 

Примечательно, что Завалишин, испытывая стойкий исследовательский интерес к авангарду, в то же время с одинаковым вниманием откликался и на творчество реалистической школы художественного мастерства Ильи Репина, так называемых традиционных художников. Так, известно, что он с большим интересом за несколько недель до смерти принял приглашение и посетил прошедшую с успехом в Российском Представительстве при ООН в 1995 году выставку Михаила Вербова, представителя первой волны эмиграции, известного русского живописца и графика, ученика Ильи Репина. Он также посетил приуроченную Российским Представительством к 50-летию Победы над фашистской Германией выставку пятерых художников – «дипийцев», членов американских академий художеств: Сергея Голлербаха, Владимира Одинокова, Владимира Шаталова, братьев Лазухиных – Виктора и Михаила.             

Особый интерес представляет незавершенная рукопись В.К.Завалишина «Библиография дипийских книг» и ее расширенный вариант (местами с правками автора в обоих вариантах; отдельные страницы отсутствуют). Текст рукописи отпечатан на машинке, ориентировочно в конце 1993 – первой половине 1994.

На стр. 18 рукописи автор сообщает: «Мое собрание дипийских книг – одно из крупнейших в мире: в нем 192 наименования, т.е. половина всего того, что было выпущено издателями «Ди – Пи». В рукописи В. К. Завалишина подробно изложены обстоятельства и, что особенно важно, мотивы, пробудившие значительный интерес к изданию произведений русской литературы. На это указывают следующие строки из его аналитического обзора: «Выяснилось, что классической русской литературы в послевоенной Германии – мало. Отсюда понятно, почему в издательском деле для ди-пи почетную роль стали играть издания классиков: Крылова, Пушкина, Лермонтова, Лескова. Тогда, – продолжает Завалишин, – судьба столкнула меня с поэтами. Два больших и своеобразных поэта Дмитрий Кленовский и Николай Божийдар пожалели, что в лагерях почти невозможно найти сборники стихотворений Максимилиана Волошина и Николая Гумилева. А меня уже знали, как человека, благодаря которому было осуществлено переиздание сборника стихотворений Сергея Есенина в 2-х томах...  Вторая эмиграция также выдвинула ряд выдающихся прозаиков и эссеистов. Прежде всего назову Леонида Денисовича Ржевского, который был подлинным мастером художественной прозы, совмещая это с профессией историка литературы. А в литературоведении он был и высоко квалифицированным исследователем, и серьезным педагогом. 

Нельзя забывать и о Михаиле Соловьеве/Боброве/. Он был интересным прозаиком, хотя за рубежом, – добавляет Завалишин – нажил себе репутацию политического авантюриста. Его роман «Когда боги молчат» был одно время бестселлером, когда его перевели на английский язык… В зарубежных кругах большой популярностью пользовался Сергей Максимов за его роман «Денис Бушуев».  А еще раньше Сергея Максимова оценили, как предшественника Шаламова за его зарисовки концлагерной жизни». 

Интересны воспоминания Завалишина об издании ершовского «Конька – Горбунка», – «действительно, самая первая книга в лагерях ди-пи на русском языке была выпущена по моей инициативе и с моим предисловием. Это – прославленный «Конек-Горбунок» Ершова». Почему именно с детской книжки началось печатное дело в лагерях ди-пи? Отвечая на этот вопрос, Завалишин сообщает: «Я тогда вошел в тесный контакт с бывшими учителями из СССР, которые оказались на положении эмигрантов. Они особенно опасались тогда, что дети русских родителей из перемещенных лиц забудут свой родной язык. Поэтому-то и решили выпустить «Конька-Горбунка». Средства на издание собирали вскладчину. До денежной реформы в послевоенной Германии, марка практически не стоила ничего. Но учителя, принявшие участие в издании книги жертвовали последней пачкой сигарет и последней банкой кофе, которые им выдавала американская администрация. А кофе и сигареты заменяли тогда высоко конвертируемую валюту. Издание получилось художественно оформленным, что в тогдашних условиях казалось прямо-таки невероятным. Художник Константин Кузнецов, эмигрант из Сербии, безвозмездно сделал прекрасную обложку. Но особенно ценными оказались ксилографии знаменитого балтийского художника Николая Пузыревского.  По словам Вячеслава Клавдиевича, приехавший в 60-х годах в Америку на выставку своих работ «великий художник-традиционалист, Павел Корин, нашел эти ксилографии прекрасными». 

Из рукописи мы также узнаем о том, как в дипийских лагерях в особом почете была мемуарная литература, а также ценилась неоромантика Александра Грина, в частности переизданные в дипийских лагерях «Колония Ланфиер», «Алые паруса», «Жизнь Гнора». При этом Завалишин уточняет: «Меня почему-то считают ответственным за издание этих трех гриновских книжек. Издателем на самом деле был не я, а Михаил Бибиков. Моя роль свелась лишь к тому – посоветовал к выпуску эти книги»; отмечает позитивный интерес к книгам о путешествиях, изданных дальним родственником Завалишина – Сергеем Завалишиным. 

На наш взгляд, для исследователей второй волны эмиграции интересны следующие рассуждения Вячеслава Клавдиевича по отношению к имевшей место дискуссии бывших дипийцев о том, когда следовало бы отметить 50-летие второй волны эмиграции: «Одни полагали, что перемещенные лица появились на свет божий сразу после окончания второй мировой войны, другие же были убеждены, что юбилей следует отмечать уже сейчас, т.е. в 1993 году, то есть тогда, когда в Германии возникли лагеря рабочих с Востока. Немцы или полупринудительно, или откровенной и грубой силой вывозили и срывали их с мест исконного обитания и использовали их на черных работах. Нельзя, – продолжает он, – забывать, что многие перемещенные лица после войны вели ожесточенную борьбу с депрофессионализацией. Особенно это относится к тем перемещенным лицам, которые к концу второй мировой войны были юношами и подростками. И вот эти люди пошли и работать, и учиться. Поэтессы Евгения Димер и Валентина Синкевич, историк Пирожкова учились в германских и американских университетах, так же как Иван Елагин – защитив докторскую диссертацию, он стал профессором Питтсбургского университета по русской литературе, и поэт Олег Ильинский ныне профессор Нью-Йоркского университета. Люди двух культур, они творчески, духовно остались и остаются на территории русской литературы и русского искусства».

 

Вячеслав Завалишин, согласно его последней воле, похоронен на русском православном кладбище Ново-Дивеево (шт. Нью-Йорк). После его смерти вдова и друзья продолжали публиковать его работы и стихи. Так, в сборнике «Восставшие из небытия. Антология писателей Ди-Пи и второй эмиграции» (автор – составитель В. Агеносов. Москва – Санкт-Петербург: Алетейя, 2014) было опубликовано стихотворение 1944 года: 

Что бросил я в обугленной России? 

Церквушку с размозженной головой? 

Разбитый танк, как черный лжемессия, 

Братается с нескошенной травой.

Вот бережок, притравленный морозцем, 

Баркас, полузатопленный в реке, 

Осколки стекол из больных оконцев 

В моей душе останутся навек.

Горючий ветер бьет в луну, как в бубен, 

Ломая покосившийся плетень. 

Давным-давно безмолвны стали трубы 

Печей сожженных русских деревень.

Такую Русь любить не перестану. 

Пожар в душе горит, горит, горит... 

Развалины несу в себе, как рану, 

Которая всю жизнь кровоточит.

         Берлин. Рождество 1944 г.

 

Будущие летописцы и историки культурной жизни второй волны эмиграции и разнообразной творческой жизни русского Нью-Йорка не обойдутся без творческих трудов и записей долголетнего просветителя, исследователя и хроникера – Вячеслава Клавдиевича Завалишина, волей судьбы попавшего за океан и оставшегося верным русской культуре.