Skip navigation.
Home

Леонард ЛАВЛИНСКИЙ, Москва


( 1930, Ростов-на-Дону - 2005, Москва )


окончил  историко-филологический  факультет  ростовского  госуниверситета  и  аспирантуру  при  кафедре  русского  языка  и  литературы. Работал  в  молодёжной печати, первым  заместителем  главного  редактора  журнала  «Дружба  народов», в  течение  двадцати  лет  возглавлял  редакцию  журнала  «Литературное  обозрение». Автор  многих  книг  стихов  и  литературной  критики.

МОЙ ДОМ, СУДЬБА И ВЕЧНАЯ ПРОПИСКА

***

Мы  в  церковь  шли. Скрипели  невпопад
Костлявые  деревья  в  лесопарке,
О  чём  и  люди  многие  скрипят.
Шуршало  под  ногами.  Листопад

Оставил  здесь  и  там  свои  подарки.
На  мне  листва  от  головы  до  пят.
Заветный  крест  на  православном  храме
Нам  просиял  сквозь  чёрные  кусты

Над  пыльными  осенними  коврами,
Над  прахом  шелестящей  суеты.
Но  ты  довольна: во  вселенской  драме,
В  борьбе  со  злом  едины  я  и  ты.

***

Опять  на  ветвях  тополей
Серёжки  звенят  малиново.
От  воздуха  не  ошалей,
От  винного, тополиного.
А  праздник  соцветий  высок,
И  тем  наши  мысли  блаженнее,
Чем  слаще  живительный  сок
Земного  тепла  и  брожения.

ОВИДИЙ

В  раю, где  льётся  древний  Танаис,
Где  ивняков  рассыпанные  косы
Бегут  на  месте  по  теченью  вниз,
Глаза  хмельного  солнца  чуть  раскосы.
Стеклянный  жар  над  берегом  навис,
И  тяжелеют  мёдом  абрикосы.

Здесь  каждый  тополь  мудростью  высок,
Целебны  травы, бархатист  песок
И  перламутровы  скорлупки  мидий.
Здесь  хорошо  читается  в  тени.
Моей  душе  элегии  сродни.
«Поговорим  о  жизни, друг  Овидий?

Твой  Рим  пожил  и  всласть  попировал:
Давно  парфяне  канули  в  провал,
Нет  Карфагена, сгинули  этруски…
История  по-твоему  права?»
«Возможно, в  том, что  правильно  слова
Я  научился  расставлять  по-русски.

Ты  видел  смут  кровавые  ножи?
Ты  мерзостей  наслушался  в  сенате?
Паскудство  черни  и  распутство  знати
Во  всей  красе  народу  покажи.
Труды  закончив, людям  скажешь: Нате!
В  моих  анналах ни  крупицы  лжи.

Но  я  поэт. И  видел  я  в  гробу
Кинжальных  партий  дикую  борьбу.
Я – про  любовь. Я  вечное  затронул.
Крамолу  отыскали  между  строк,
И  я  поплыл  на  долгий-долгий  срок
Туда, где  не  бывали  Рем  и  Ромул…»

Ловили  рыбу  чайки  на  мели,
Горчила  степь  заботами  полыни,
Волненье  серебрило  ковыли,
И  шелестели  травы  по-латыни,
Что  два  тысячелетья  протекли,
А  люди  не  исправились  доныне.

Я  слушал  друга  чуть  не  до  зари
(Талант  божествен, что  ни  говори)
«Поторопись, Овидий! Солнце  низко.
Ты недоступен  злобе  и  вранью,
Но  закрывая  книгу: не  в  раю
Мой  дом, судьба  и  вечная  прописка».

***

Роняя  золото  листвы,
Деревья  к  небу  тянут  руки.
Не  будет  помощи. Мертвы
Красоты  осени-старухи.

Со  старой  липы  вдалеке
Пророчит  местная  ворона
Беду, на  птичьем  языке
Изображая  Цицерона.

Но  стужа – грелка  для  неё:
Отмененое  в  родных  пенатах
Сладкоголосое  враньё.
Инакомыслящих  пернатых.     

 

                       Публикация Александра БАЛТИНА