Skip navigation.
Home

Константин Кикоин

КИКОИН, Константин, Тель-Авив. Родился в Москве. В Израиле с 1997 года. Профессор Тель-Авивского университета, член Союза писателей Израиля.    Автор четырех сборников стихов, вышедших в 2007 - 2013 гг.

2013-Кикоин, Константин

         ПЕРЕМЕЩЕННЫЕ ЛИЦА 
                                                                     
            К  НЕВСКОЙ  МУЗЕ 

Мадам, из тех, кто видел Вас воочью,
Составить можно призрачный народ,
А Ваше платье цвета белой ночи
Нам триста лет забыться не дает.

Вы были музой ветра и гранита, 
Неволи, тьмы, соблазна и тоски,
Из книг, рукою Вашей приоткрытых,
Остались лишь немногие листки.

Из тех, кому дозволено коснуться
Щеки, плеча иль края рукава,
На землю ни один не смог вернуться,
Ломая крылья, путая слова. 

Мы все, любовь отдав за несвободу,
К Вам ищем заповедные пути,
Пытаемся в одну и ту же воду
С одной и той же лестницы сойти. 

           МЕРЗЛОТА   

Давай сыграем в слова.
А что мы еще любили 
Липкой лентой баллады
Заклеивать немоту.
Мы лексики мерзлоту
Киркой сонета долбили,
Пытаясь из этой почвы
Сад сотворить в цвету.

В цвету, говоришь?  В цвету.
А где еще жить сонету,
Даже если он вылеплен
Лагерника рукой
В зоне, где кормят баландой,
Где невиноватых нету,
Где нету ни счастья, ни воли,
Лишь вмерзший в могилу покой.

                        
                              ЛИТОВЕЦ

В этот город торцов и призраков, памятников и парадов 
прибыл я из бледной Балтии, чистенький, аккуратный.
Вытер ноги при входе, стопку стишков из саквояжа вынул
и вручил их Поэту, стоявшему посреди гостиной. 
Тот бумажки взял, пролистал, улыбнулся чему-то,
и пустил по кругу. Так я был принят в свиту. 
Влажный ветер последних дней серебряного собранья
выхолаживал наши души, затуманивал зренье.
С ними вместе я грезил о нездешних девах и странах
и к славянским буквам прилаживал жемайтийские руны.

                      

                  ВАСИЛЕОСТРОВЕЦ

Забубенный скиталец в рубцах от наручных цепей,
По плечу ли тебе распашонка соленых степей?
Уместит ли раствор твоих глаз воровской окоем,        
Переметные вьюки – тюки с переносным жильем?

Ты, рожденный в убогом уюте шестых этажей,
Постигавший эстетику римских литых падежей,
Гимназический гений, впечатавший прописи од
В разграфленный крестами тюремных церквей небосвод,

Не успел удивиться, пока верноподданный  суд 
За кудыкины горы тебе обозначил маршрут
И из сизых небес, из нетающих северных зим
Свой внимательный взгляд на тебя положил серафим.

Не его ль попущеньем твоя преломилась судьба,
И осталась пустою могильная яма раба,
И повинную голову медленный меч не отсек,
И из общей шеренги вчерашний кандальник утек?

Не хрустальный Байкал, а пресно-соленый Балхаш
Прошептал в камышинку: – отныне и присно ты наш, 
И не хлеба казачка тебе протянула ломоть,
А айраном казашка питала усохшую плоть.

Так опробуй о местное эхо сухую латынь,
Заштрихуй лапидарной строфой азиатскую синь,                     
Беспредметный простор разностопным размером воспой,
Заслужи охраняемый ветром посмертный покой.

               КАВКАЗЕЦ

Дар напрасный, баснословный,
Скромный дар, бесценный дар
Дан мне в местности неровной 
Под названьем Авлабар.

Над Курой на серых скалах
Горстка домиков растет,
В этих скошенных кварталах 
Жизнь сплоченная течет,

Обиход ее привычный
Не нуждается в часах,
Хор гортанный трехъязычный
Будит эхо в небесах.

Я спустился с Авлабара
С кучкою стихов в горсти,
До вокзала от базара 
Над Курой легко идти.

Поезд скорый и спесивый
С дымопышущей трубой
Повезет меня в Россию
На свидание с судьбой

Мимо хуторков укромных,
Сквозь копров угрюмых ряд,
Мимо грязей черноземных 
Я приеду в стольный град,

Развяжу мешок заплечный, 
Строчки выпущу в полет.
На каком из трех наречий
Горный птенчик запоет?
                                                                                  

           ДЕНЬ  СЕДЬМОЙ

И о чем же ты задумался, грешник,
Между пальцев синеву пропуская,
Полулежа на каменьях прибрежных
На ступенях средиземного рая?

Ты достиг обетованного края
После всех перипетий и страданий,
Пресноватую слезу утирая,
Скинул на землю мешок ожиданий.

Жизнь твоя под солнцем низким и грустным
Протекала меж Харибдой и Сциллой.
Изменить ее зловонное русло
Можно если не молитвой, то силой.

Средиземноморский бриз чуя кожей,
Выпив воздух с кипарисовым маслом,
Ты становишься старей и моложе, 
То, что было странным сном, стало смыслом.

И в сгустившемся до яви мирáже,
И под сенью вековечных законов
Станешь камешком в библейском пейзаже
Иль на битву опоздавшим Шимшоном?

Озадаченный гортанною речью,
Между пальцев синеву пропускаешь...
Так о чем же ты задумался, грешный?
Начинаешь понимать?  Начинаешь?


КИКОИН, Константин, Тель-Авив. Родился в Москве. В Израиле с 1997 года.
Профессор Тель-Авивского университета, член Союза писателей Израиля.
Автор четырех сборников стихов, вышедших в 2007 - 2013 гг.