Skip navigation.
Home

Борис ЮДИН, г.Чери-Хилл, Нью-Джерси

Борис ЮДИН



Прозаик и поэт. Род. В 1949 г. в г. Даугавпилсе, Латвия. В 1995 году эмигрировал из Латвии в США. Публикации в журналах и альманахах: "Крещатик", "Зарубежные записки", "Стетоскоп", "Побережье", "Слово\Word", "Встречи", "Дети Ра" и др. Автор четырёх книг. Участник нескольких Антологий. Отмечен премией журнала "Дети Ра".

***

Сад. Столик. Патина кувшина.
Шмели в соцветьях конопли.
Тяжёлый орден георгина
И яблок яростный налив.


И бабочки над медуницей,
Под рясой сизой ряски –  пруд,
И плачем незнакомой птицы –
Девичья песня ввечеру.


Между страниц засохший лютик,
Дождей весёлая вода...
                    
И всё это когда-то будет.
Не может быть, чтоб – в никуда.

***

Вянут георгины в палисадах,
Реки, как литое серебро.
Ночи в сентябре полны прохлады
И нежны, как девичье бедро.


Ляжет вечер тишиной на плечи.
Перед тем как отойти ко сну
Покурю немного на крылечке,
Вслушиваясь в эту тишину.


Грустно  прокричит ночная птица,
Хлопнет по воде хвостом сазан.
А под утро женщина приснится
И уйдёт через окно в туман.

***

Век , в котором я живу, не пронумерован.
В прошлом – чётки черепов мир перебирал.
Но, как прежде, за окном воробьиный гомон,
И, как прежде, ночи ждёт фенобарбитал.


Оберштурманн – из зеркал, или русский опер?
Запах  смерти, лай собак, чад концлагерей.
На моей руке горит инвентарный номер,
Что носил в сороковых худенький еврей.


Краток  и банален суд,  долог путь к Голгофе.
Лязгает расстрельный взвод да железный век.
Прожигает грудь мою ненавистный  профиль,
Что в тридцатых наколол неизвестный зек.

***

Соль и масло льняное на ломте душистого хлеба,
Нафталиновый запах  одежды, кораблик в руке,
И желанье сосной прорасти в недоступное  небо,
Доверяя зарубкам отца на дверном косяке.


Небосвод, как яйцо Фаберже, полон тайн и сюрпризов,
И на спинах китов твердь земная лежит, словно блин.
Осень кажется вечной, и пишут врачи эпикризы,
И всё так же лежит на белье в сундуках нафталин.


И проблема не в том, что дороги, как прежде, убоги.
Сирый Сирин суров и восторга взалкал Алконост,
Чтобы время свернулось в кольцо, как змея на припёке,
И безжалостной пастью себя ухватило за хвост.