Skip navigation.
Home

Михаил МАЗЕЛЬ, Нью-Йорк.

Михаил Мазель

Родился в Москве в 1967 г. В 1997 г. эмигрировал в США. Издал 8 сборников стихотворений и повесть-сказку. Регулярно печатается в Альманахах Нью-Йорка и Филадельфии. Занимается фотографией. С 2004-го года прошли 6 фотовыстовок. С 1997-го года создал и поддерживает собственный Литературно-Художественный Веб-Портал на Интернете. Вице-президент и редактор Веб-Сайта Клуба Русских Писателей Нью-Йорка.

ПРОВОДНИК

Есть музыка, которая витает.
Как жизнь. Не льётся. За окном светает.
Та музыка струится. Просто есть.
Снег тает. День приходит. Свищет плеть,
что гонит добровольцев. Незадача.
Та музыка сулит поймать удачу,
не обещая ничего взамен.
Дорожный камень – символ перемен,
как кем-то тихо выдохнутый Amen.
Та музыка звучит. Со скрипом сани
скользят под ней не вдоль, не поперёк.
Мы сами. В наших чувствах был урок
с которого, как с поту, мало проку.
Как мало. Крик: – "Возница, запаркуй!"
Но слышится вновь в музыке "Рискуй"
Мы сами остановки не хотим.
Мы музыку не просим сбавить ритм.

Есть музыка невнятная, как чувства.
Опустошенье – проявленье буйства
Та музыка – не более чем блажь.
Окурком у саней весь твой багаж.
В мелькании заснеженных фигурок
та музыка уводит в переулок.
Там машет незнакомка вслед рукой.
Заслушавшись, ты встретишься с другой,
хватая воздух ртом с ударом клавиш.
Каденция. Внезапно. Не исправишь.
Не шифр. Не ключ. Скорее проводник.
Ночь тает. Переулок как родник
погасших звёзд свечением усеян.
И, слава Б-гу, нету нам спасенья
от музыки. Сплошная кисея
заворожит хмеля и веселя.
И снова. Утро. Слушаешь с нуля.
Есть музыка, с которой сросся кожей
во времени. Она. Выходит дрожью
гитарных и рояльных струн. Всегда
послезвучанием. Идут года
и вечность. Звуки взрывом. В миге кратком
ей свойственно загадывать разгадки,
и слушатель такой же проводник,
как исполнитель. Музыки двойник.
О нет. Мой друг, не стоит заблуждаться
Ты сам причастен к смене декораций:
то тролли на рассвете гаражи,
то океан. Она. Опять дрожит
в тебе. Как много. Что за горизонтом?
Не шифр. Не ключ. Ты опьянён озоном.
Вот только не поймёшь. Была ль гроза?
А музыка? Как белый лист, чиста.
Срастается с грунтовкою холста.

август 2008; 7-12 июня 2009

ТИРАДА

Превозмогая зуд в конечностях,
я ухожу с проспектов в улочки.
Там на просторах поперечности
брожу меж листьев и окурочков.
Ведомый глупостью ли хитростью
меж гордостью и огорчением,
непризнанность считаю милостью,
а неприкаянность – стечением.
А город – то закроет жалюзи,
то распахнет их со смущением.
И нет ни зависти, ни жалости,
а только самоощущение.

12 января 2009

ИЛЛЮЗИЯ ИЛЛЮЗИИ

Я всегда ношу в карманах шарики.
Шарики из слёз и хрусталя.
Ты однажды тоже станешь маленькой,
пальцами их нервно шевеля.
Переставь местами явь и прошлое.
Забеги на пару снов вперёд.
Новый год укроет всех порошею,
как щенков, в корзинку подберёт.

Ты поверь, что это не алхимия,
отливать из слова серебро.
Станут тени наши тёмно-синими.
Упадёт монетка на ребро.
Нет чудес. Есть залы ожидания
с потолком из звёзд: на всех одним.
Шарики вертеть – не просто мания,
пусть и выглядит тому слегка сродни.

Снегопад укроет всех порошею
и затихнет. Я подброшу вверх
шарики мои печалей крошевом
и услышу твой счастливый смех.
Шарики взлетят и не воротятся.
Звёзд прибудет в мёрзлой синеве.
Серебро на небе не испортится
(пусть сомненье выглядит верней).

Ты поверь, что это не иллюзия,
не гипноз и не игра теней.
Шарики мои нас свяжут узами
проведённых вместе новых дней.
И не страшно то, что не получится
отличить те шарики от звёзд.
Серебро назад вернётся лучиком.
Хорошо, что Мир совсем не прост.
29 декабря 2008

КУДА УХОДЯТ МАВРЫ...

Я иду по городу .
Я иду, а он растёт.
Незаметно для шага,
заметнее для седины.
Я иду.
Как будто – город ждёт.
Мосты опущены. Курки взведены.

Расстёгиваю ворот рубахи. Курю.
Скорее бросаю, а впрочем...
Бросил давно.
Зияющий прочерк,
которым себя корю. ..
Белеет.
Скоро будет салют.
Без объявленья...
Пожалуй, куплю билет
на все четыре стороны.
Света.
Салют предвестник.
Не сетуй.
Его кто-то ждёт.
Грядёт.
Сперва – полночь. Она повторяется, и доли секунды кажется, что время встало,
несмотря на прошедший салют.

СтрЕлки встают, как и стрелкИ.
Выбор простёрт...
Но город растёт. Как тираж издания. Я хотел бы быть с ним заодно.
Здания соединяют небо и дно.
Теченье бетона заметней стечения дней.
А мавры уходят...

И вправду вершатся дела.
Из ржавых двутавров возникнет сверканье
(в сверканье... Б-г с ней...)
огня, за которым рассвет, а совсем не зола.

А город растёт . Я иду по нему и смотрю.
Смотрю на стремление вверх и на стройность основ.
И ворот расстёгнут, и смят мой походный сюртук.
И шея болит. Я иду. А город не нов.

А город неонов, но в этом не кроется трюк.
Не он сейчас строится. Снова иду. Снова я.
А впрочем рубаху я завтра, как город как будто, сменю.
И в новый войду, восхищаясь золой января.

Открою... Здесь прочерк... Сознание.
Городу – тоже нужны удобрения.
Сгорают мгновения.
И только свет – постоянен.
Нет любви окаянной.
Б-г с ней.
Город растёт из огней.
Кажется (только кажется), что вниз.
Это бриз.

Это расстёгнутый ворот.
Это птицы на юг.
Стою.

22 мая 2009