Skip navigation.
Home

Павел ЛУКАШ, Бат-Ям.

Павел Лукаш

Поэт. Родился в 1960 году в Одессе. В Израиле с 1990 года. Автор поэтических сборников: «От рождения и раньше», «Плюс-минус бесконечность», «Лилит» и книги прозы: «То, что доктор прописал». Публикации в периодических изданиях, антологиях и альманахах выпущенных в Израиле, Украине, России, Германии, Франции.

ЛИРИКА-3

1

Сокрушённый дневною мукою,
что утроена по ночам,
не хочу в колдовство с наукою –
по ведуньям и по врачам…
Ты не близкая и не дальняя –
и такою ты можешь быть.
Умоляю я – или дай её,
или дай мне ее забыть…

2

Ты была бесшабашной, шумной…
Но словами, лицом, фигурой –
утверждаешь, что стала умной,
а вот раньше была ты дурой…
Изводясь от любовной мании,
об одном постоянно думаю –
в твоём собственном понимании,
ты не раз ещё станешь дурою.

3

Я тебе интересен, почти родной,
и любовь моя без эрзаца,
потому, что и ты, это три в одной –
от такого не отказаться.
Ты вернёшься ко мне не любя? Любя!
Не сейчас – так немного позже…
Потому, что стихи рождены от тебя,
и они на тебя похожи.

***

Всё сказано уже – не только в мыслях –
во всевозможных словосочетаньях
в художественных текстах, в очертаньях,
лицом к лицу, по телефону, в письмах…

Гордился бы собою откровенно,
будь ты литературным персонажем,
но ты – реальность, и с реальным стажем
тобою графоманю внутривенно.

И даже время – сколько ни натикай –
не лечит от тебя. И пестротканны
решения твои. И тараканы
твои природы незнакомой – дикой.
2009

***

Судьбы теченье не нарушу...
П. Межурицкий

Ход событий не нарушу:
быт, работа и кровать...
Ведь поэты чёрту душу
перестали продавать.
Понимаю хорошо я,
что в последние года
предложение большое,
спроса нету – вот беда.
Выживаем, слава Богу,
отдавая за гроши
ежедневно понемногу
состояния души.
А сума не за горами:
те же ангел или чёрт,
не являются с дарами –
только времечко течёт.

***

Чуешь, Моня, запах моря?
Что же ты не куришь, Моня?
Встал – как памятник в цвету
неизвестному поэту,
что по сторону по эту.

А бывало и по ту –
мы гуляли балагуря:
«Буря! Скоро грянет буря!» –
каждый с книгою в руке...
Каждый смел и светел ликом –
говорили о великом
на великом языке.

В деле письменном-неустном –
тот считается искусным,
о котором говорят.
Тут мы дышим-обитаем,
но не пишем, не читаем –
неприемлем звукоряд.

Слышишь, Моня, шум прибоя?
Это море, но другое.
Впрочем, некому пенять.

Нам – реликтам и дислектам,
но с одесским интеллектом –
моря, что ли, не понять?

***

Вчера мы пили у Голкова.
Не спрашивайте – у какого? –
у каждого какой-то свой.
Но как поэт – так недобиток:
работает себе в убыток,
не деловой.

Во время нынешнее, кстати,
и Блок бы ездил на «Фиате»
и проклинал бы гаражи.
А тот, кто был беднее Блока,
сегодня жил бы очень плохо –
как все бомжи.

Стань тем, кто кормится зарплатой:
столярничай, маши лопатой,
торгуй вином, корпи в КБ…
Чтоб содержать литературу,
угомони свою натуру –
и мир тебе.

Иди спросонок – быть бы живу –
на службу скучную, на ниву
неблагодарного труда:
поскольку ты никем не понят –
тебя не кормят и не поят –
иди туда.

Ведь на поэта нету спроса,
и на поэта смотрят косо,
но тот, кто с нами, тот поэт,
и нет надёжнее приметы,
поэтому и мы поэты – и спору нет.