Skip navigation.
Home

2016- Ольга КОЛЬЦОВА

                     *  *  * 

Наледь колючая, крылья темны,
но, попирая земные законы,
с левой подветреной стороны
перелетая через эоны, –
сумрачной не разорвать пелены;

кто же свободу произречет 
от гравитации, от притяженья, 
нечет ли выпадет, выпадет чет, –
от отверженья – до самосожженья –
время безгласно, но время течет, 

перетекая, и прошлого след
по бездорожью, словно улитка;
медленный, млечный наступит рассвет,
и палимпсестом недавного свитка
старый шотландский, припомнится плед…

и ностальгически скрипнет калитка.


                     *  *  *

то ли два крыла то ли след саней
прочертили дорогу в снегах
под луной ущербной иди по ней
ввысь не прянуть в ночи впотьмах

мерзлых перьев ость ранит словно кость
но пиши упрямо слова
в ледяном дыму ты нежданный гость
и дорога твоя крива

так ступай же прочь от седых могил
навестил своих и назад
что ты вестник в этих краях забыл
продолжается снегопад

так кровавит пальцы твое перо
что под мутным светом луны
всё черней тавро и саднит ребро
и вино не пьяней вины


                    *  *  *

Задев осколок мутного стекла,
не уколись о струи дождевые –
застывшие графичные кривые,
к беде расколотые зеркала;

снеси осколки к проруби к реке,
запомни след ледовой паутины;
шуга, пурга, дрейфующие льдины
и бьющаяся жилка на виске;

всё об одном твердит, и ломкий свет,
и ветви, и нахохленные птахи –
снег тяжелей смирительной рубахи
и визави не внемлет тет-а-тет;

а визави – попробуй, оторви,
а тет-а-тет – от пристального взгляда
скрывается, барьер или ограда,
не спрятаться, штакетник ли, преграда,
дождь зарядил – как слезы на крови.


            *  *  *

Вода и небо и волна
И высь и глубина
В чернильном воздухе парят
И сад и вертоград
Иди по темным облакам –
По скошенным лугам
Как по разбитым черепкам
По тающим снегам

Дуга с дугой
Волна с волной
и снег слепит зрачки
и сад заброшен и забыт 
и с кожей башмачки
давно срослись и всё бегут
стернею да жнивьем
кровавый след в глухой закут
за стылый окоем

ресницы колкие смежи
глаза обожжены
квашня замешана на лжи
и башмаки тесны
и продолжается побег
и пляс и хоровод
который год который век
над зеленью болот


                    *  *  *

И зачем эта ветка стучится в окно –
знать о том никому не дано,
и зачем птичья стая летит в облака,
так крылата, упруга, легка.
Только клекот и щебет небесных владык, 
только неба гортанный язык.
Вот и все, завершается песня без слов,
Знать, у рыбарей бедный улов.
Позвонкам, обнаженным ключицам, руке
дай пристанище в темной реке.
Заломи спелый колос ты над быстриной
и скрепи его горькой слюной,
а потом уходи, если можешь уйти,
зачарованы тропы-пути,
не гадай, что сейчас приключится с тобой,
околдован своей ворожбой.
Только перья и пух раскричавшихся птах
обогреют на стылых ветрах,
и гортанную речь разберешь без труда,
отправляясь невемо куда.


               *  *  *

На волглых надлобьях
на сбитых надгробьях
на выпуклых сколах оград
по Брайлю прочти ты
могильные плиты
ведь шрифт непонятный заклят

Здесь сад онемевших камней безымянных
замшелых и стертых подчас
руины с лепниной но без крестовины
навеки забытый рассказ

Дотронься ладонью
пусть пальцы почуют
как кровь в капиллярах бежит
кого-то бичует кого-то врачует
кого-то глядишь закружит

Венозные сгустки побеги так хрустки
и камни склоняют к земле
в саду безымянном пути твои узки
и память плутает во мгле

И справа налево по азбуке Брайля
надгробья на ощупь читай 
под мохом на склепах остались скрижали –
и жухлые листья взметай


               *  *  *

Опаленные ресницы
спи под пеплом Бог с тобой
дней сожженных вереница
да разбитая криница
да умолкнувший гобой

очарованные веки
припорошены золой
за стрехою ли в сусеке
это памяти засеки
запах неба нежилой

кто там бродит-колобродит
кто тревожит тень твою
кто очей с тебя не сводит
в заповеданном краю

скоро снегом всю округу
запорошит занесет
с недосыпу с перепугу
с опустившихся высот

над застывшей кутерьмою
что от холода свело
встанет тьмой глухонемою
опаленное гало