Skip navigation.
Home

Феликс ГОЙХМАН, Тель-Авив.

Феликс Гойхман

Поэт, прозаик, эссеист. Родился в Одессе в 1958 году. Учился в Литературном институте им. Горького в Москве. В Израиле с 1990 года. Автор книги стихов. Эссе, стихи и рассказы публиковались в Израиле, России, Германии, США.

БИБЛЕЙСКИЕ МОТИВЫ

Голос мамы, зовущий обедать,
из раскрытого настежь жилья,
ты не слышишь, ты хочешь исследовать
откровенье шмеля.

Шмель гудит над бессмертной сиренью,
как сирена, но чуть веселей,
ведь сирень неподвластна старенью
по преданью шмелей.

Медоносное это кипенье,
между тем, увядает уже,
но гудит и гудит в иступленьи
шестикрылый Моше...

Ты, едва ли, воспринял знаменье,
покидая владенья свои,
ухватив, между тем, краем зренья
побережье вдали.

Там ничейная чайка кружилась,
реял пляж золотистой каймой,
изумрудное море клубилось
кружевною волной.

Но когда ты в пустыню заброшен,
предыстория, право, не в счёт –-
и песок, прожигая подошвы,
под ногами течёт.

Ты бредёшь и не чаешь привала,
потому что застыли вдали
лишь белесые волны, в три балла,
и ни грамма земли.

Для чего этот край основался,
этот храм тишины гробовой?
Не иначе, как здесь столовался
ураган столбовой.

Не иначе, природа, ответив
на удар, залегла второпях,
как пехота, хлебнувшая смерти,
как язык в словарях.

Ни войной не поднять, ни парадом,
ни досужей морокой, мирской –
сколько хочешь окидывай взглядом
поголовье песков.

Сколько хочешь распутывай тропы,
караванов слепой серпантин,
ни быка не найдёшь, ни Европы –
ты, как палец – один.

Безымянный, погрязший, последний,
позабывший в тщете о родстве,
сколько хочешь выпестывай бредни
о воде и листве.

Не забрезжит листва над водою,
не запляшет вода над листвой,
Только зной над пустыней седою
поиграет с тобой.

ПЕТУХ

Поскольку все любили потроха,
заваренные в супе по старинке,
родители купили петуха,
втридорога, на тридевятом рынке.
Он принесён был среди бела дня,
суровый, и суровой ниткой связан,
однако он всё время двигал глазом,
похоже, что выслеживал меня.
И вот, когда я нитку развязал,
петух заголосил, и заплясал,
и шпорами воинственно забрякал,
а я перепугался и заплакал.
Он сделал вид, что с нами не знаком,
гордясь своей купеческой повадкой,
и, всё таки, поглядывал украдкой,
потряхивая алым кошельком.
Подрагивая алым гребешком,
расхаживал диковинным шажком
неспешно, как под музыку кадрили,
и знать не знал, зачем его купили.

***

Мы лгать не умеем друг другу,
поскольку ничтожны слова.
Мы ходим и ходим по кругу,
улыбку скрывая едва.

Ах, эта улыбка-улика,
среди миллиона улик...
Согласен, что выглядят дико –
любовь и вражда напрямик