Skip navigation.
Home

Татьяна Фесенко


  Татьяна Павловна ФЕСЕНКО, девичья фамилия – СВЯТЕНКО (1915, Киев  - 1995, Вашингтон)  – русская писательница, поэтесса,     библиограф.          В 1936 году окончила Киевский университет,
в 1941 – аспирантуру на факультете иностранных языков Киевского университета. На Западе с 1943 года. После 1945 года жила в лагере для «перемещённых лиц». С 1947 – в США. В 1951-1963 работала над составлением каталогов в Библиотеке Конгресса США в Вашингтоне. Составила описание редких русских книг XVIII века в библиотеке конгресса «Eighteens Century Russian Publications in the Library of Congress» (1961). Автор сборников стихов и автобиографических произведений: «Пропуск в былое», 1975;  «Двойное зрение», 1987;  «Сорок лет дружбы с Иваном Елагиным», 1991 и нескольких других.  Стихи вошли в антологии: «Перекрестки», 1977; «Встречи», 1983; «Берега», 1983 и «Вернуться в Россию стихами», 1995.

2012-Фесенко, Татьяна

*   *   *
Я заветной земли символический ком
Не взяла, от тоски замирая.
В свое сердце я город родной целиком
Уложила от края до края.

Чтобы парк у обрыва был свеж и тенист,
Чтобы храм над рекой подымался,
Чтобы даже весенний каштановый лист
В моем сердце неловком не смялся.


*   *   *
Может, в горящем танке
В ужасе ширил глаза.
Может, из маленькой ранки
Вытекла кровь, как слеза.

Может, упал на дороге,
Руки раскинул в пыли...
Может быть, ты безногий,
Весь в орденах инвалид.

Может, от голода таял,
Где-то угас в плену.
Может, как мы, оставил
С болью родную страну.

Может, ты тянешься взглядом
К этой вот самой звезде.
Может, ты — где-то рядом,
Только не знаю, где.



*   *   *
            Девятнадцать жасминовых лет...
                                                    И. Одоевцева
Снилось: у темного входа
(В бункер? В людское жилье?) 
Жду, раздобыв у кого-то
Пропуск в былое мое.

А коридор этот узкий,
Двери и двери подряд.
Только в конце там по-русски, – 
Чудится мне, – говорят.

Там ли кончается длинный
Путь, предначертанный мне?
Я захлебнулась в жасминной
Хлынувшей в двери волне...

Радостно в ней утопая,
Тихо касаюсь я дна.
Там, где горит золотая
Лампа родного окна.


*   *   *
Сядь рядом. Дай руку. Допустим, 
Что путь предстоит нам простой. 
Таблетку соленую грусти
Запьем сладковатой водой. 

И смех молодой в этом всхлипе 
Почудился нам наяву,
И мы, как заправские "хиппи”,
С тобой улетим в синеву.

Туманной и странной отравой
Заплатим за этот полет
Туда, где позором и славой
Себя покрывает народ.

Где снова рукою тревожной 
Нащупаем длинную нить,
Где жить нам с тобой невозможно
И где невозможно не жить. 


*   *   *
Мы, за руки взявшись, на горы глядели,
И зелень пьянила наш взгляд.
Над нами высокие ели шумели,
Весенние ели Карпат.

Такими горячими были ладони,
Так глаз глубока синева...
А там на далеком и солнечном склоне
Вся в белых ромашках трава.

Назад мы спускались тропинкой крутою 
Криница лежала у ног.
И гладил нам лица рукой золотою
Ярило – смеющийся бог. 


ЧУЖОЕ ЛЕТО

Золотою ниткой на лету 
Светлячки прошили темноту.

Их затмил, наряден и далек, 
Самолета красный огонек.

На секунду вспыхнул в свете фар 
На кустах малиновый пожар – 

Полыхает буйным цветом сад 
Под сухой и жаркий треск цикад.

У меня же, в серой скуке дней, 
На душе все глуше, все темней.

Так откуда ж извлекаешь ты 
Столько неизбывной теплоты?