Акростихи Сергея Ярового –  

Казалось бы, безделка: что за дело  

Разумному читателю до них?    

Однако, если ладно и умело    

Слова хотят укладываться в слово,  

Тогда рождается особый стих –  

И краткий век его от шага к шагу  

Хранит свою исходную отвагу.

Итак, дай руку мне, моя октава!

С тобою мы войдëм под тайный свод

Естественно-магического права,

Раскинутый у глади древних вод,

Где слева бьет Кастальский ключ, а справа

Его хозяйка Пифия живëт.

Я чувствую: от строк исходит свет. 

Я вижу: буквы оставляют след.

Реальность – не предмет для сочинений,

О ней поэт молчит. Его предмет –

В отсутствии реальности; во сне, 

Объявшем ум, где в пойме бурных Лет 

Грëз урожай он собирал извне

Обыденности наших измерений.

Китайских иероглифов навроде,  

Акростихи главенствуют в природе.

Жизнь – странный текст, в двойную ленту свит.

Узнай его короткий алфавит:

Т, А, Ц, Г * – но их бескрайны строки.  

Сергей – как Пифагор; еë намеки

Ясны ему, как музыка. Жестоки

Мотивы сфер, руины древних плит.

Акростихи – акропольские фризы:

Грек помнил, что судьба таит сюрпризы.

И в тех веках пытался каббалист 

Читать священный текст, как чайный лист,

Едва изобретя простые рифмы;

Сквозь алгоритмы или логарифмы

Какую ноту видит пианист?

И почему не верим в этот миф мы –

Мир снов, где смысл открыт потокам слитным,

И жизнь идëт на фоне алфавитном?

Имëн, названий, индексов, столбцов

Есть магия! Так думал Заболоцкий,

Рассматривая записи отцов.

Об этом Хлебников писал в стране слепцов,

Грозя из тучи плетью цифровою: 

Лишь слово есть ответ на вызов плотский,

И наш последний шанс. Готовясь к бою

Финальному – учите алфавит вы:

Акростихи годятся для молитвы.

Мне нравится, когда встают миры,

И вам известны правила игры.  

____________________________________________________

*Тимин, аденин, цитозин, гуанин – четыре молекулы-«буквы», которыми записан наследственный код ДНК