Skip navigation.
Home

Раиса РЕЗНИК, Сан-Хосе, Калифорния

Раиса Резник
Поэт, редактор альманаха «Связь времён». Родилась в 1948 г. в с. Песчанка Винницкой области. На Западе с 1994 г. Сб. стихов: «На грани» (на русском и англ.), 1997; «О главном и вечном» (поэтическое переложение еврейских пословиц), 1997; «Точка опоры», 1999. Публикации в альманахе «Встречи» (Филадельфия), в «Альманахе Поэзии» (Сан-Хосе).

2011-Раиса Резник

ПАМЯТИ ВЛАДИМИРА ШАТАЛОВА


                           1
Открыла «Встречи» и пролистала.
В рамке – Шаталов. Его не стало.
В графе «Об авторах» –
тире – две даты.
А я представила,
как ехал в Штаты.
Корабль шатало...
Весь мир шатало...
В страну чужую несло Шаталова.

                                                  
                        2
Обложка – дверь в храм, где исповедь
(не проповедь) правит домом.
Осиротели двулистники
с двадцать шестого тома.
Плакатным шрифтом, вертикально,
осталось заглавие справа...
Смерть всех отражает зеркально,
у смерти свое есть право.


                        3
Картины – ведь те же дети.
Стихи – сыновья и дочки.
Шаталов, Вы есть на свете,
Вы живы мазком и строчкой.

Полотна полны мелодий,
в стихах пламенеют краски.
...А кто-то Вас звал Володей.
Достало ли Вам той ласки?

«Он мертв» – говорят об этом,
вздыхают о том: «Не дожил...»,
но ритмы спасут поэта,
а колер спасет художника.

Я знаю, наслушались лжи Вы...
Не веря, вела б я речи?
Владимир Михалыч, Вы живы,
как вечны на свете «Встречи».

Не верю, что циник ценен,
что время – холодный киллер,
но верю, что Вас оценят 
Ваш Белгород и Ваш Киев,

Моя Винница и Ваш Харьков – 
устроят там вернисажи.
«Талант он, художник яркий, 
Он наш! Он ведь здешний», – скажут...

………………………………………..

Вы строчки чурались пышной,
боюсь Вас обидеть броской...
Не верю себе, что так вышло:
мой стих под Вашей обложкой.


ИЗГНАННИКАМ-ПОЭТАМ СЕРЕБРЯНОГО ВЕКА

 …они “не смели”, потому, что им  в  голову не приходило, что можно “сметь”.
                                                               Зинаида Гиппиус 
 
Мы так естественно не смели,
наследственно не смели сметь.
Взрослели с этим и старели,
кому фортунило стареть. 

Брели безгласною толпою –
немы, глухи.
Не мы о том писали с болью,
а Вы – стихи.




           СУДЬБА

Судьба меня пересадила 
с корнями на чужую землю.

Приемлю или не приемлю,
мне мило здесь или не мило,
с годами ко всему привыкну,
к дворам, дорогам и бездомным,
к величию мостов бетонных
и к дикости растений дивных,
к тому, что знойный ветер волен
зажечь столбы огня, как свечи...

И звук родимой русской речи
со мною здесь по Высшей воле.


           *   *   *

Пахнуло сладкой болью... 
Дом видела во сне,
нехитрое застолье 
в Песчанке по весне.
Была калитка новая,
был стол в тени ветвей,
была скамья тесовая.
И пел там соловей.

И стыли чай с закуской.
Еще цела семья,
мы слушали – не курского,
другого соловья.
Какой поклясться силою,
что нет его нежней,
отцовскою могилою
иль яблоней над ней?