Skip navigation.
Home

2015-Вилен ЧЕРНЯК

                     ГАУДИ

Вы видели красивей Барселоны?
А я не видел, сколько ни живу.
Над морем белоснежные колонны,
Где состоялось с нею рандеву.

Дни плавания быстро пролетели
(А много ль сухопутных впереди?)
Бесчисленные фризы, капители
И вдруг – мираж в пустыне – Гауди.

Двадцатый век, вторгаясь ледоколом,
Ломает лед классических красот.
Я трепещу как бабочка, наколот,
Нет, как пчела, увязшая меж сот.

Он на меня гигантским осьминогом,
А я себе: – Смотри и не дыши!
Я, растекаясь, размышлял о многом.
А мастер – о бессмертии души.

Чтоб ей витать в пространстве за стенами,
Изваянными дерзкою рукой,
Стекающими серыми волнами
С небес на землю бурною рекой.

Чтоб ей, бессмертной, жить с другими в месте,
Где каменный на крыше создан сад,
Влетать и вылетать сквозь тьму отверстий,
Какими щедро оснащен фасад.

Мне не бывать повторно в Барселоне,
Свой век я так добуду, не спеша,
Зато я знаю, где, в каком районе
Поселится потом моя душа.

А вы, когда круиз причалит к суше
И замаячит Рамбла впереди,
По грешную мою придите душу.
Вот адрес: Барселона, Гауди.



           ПРАЗДНИК ОКТЯБРЯ

Когда октябрь показывает спину,
Последней сценой завершая пьесу,
Он нам дарует день Хеллоуина,
Веселый праздник и святых, и бесов.

Веселый праздник с тыквой златобокой,
Внутри которой чертик держит свечку
И, озорно подмигивая оком,
Невинной притворяется овечкой.

В обычный день и бес, и бесенята,
И черт с рогами, с бородой зеленой
Меня обходят улицей десятой.
Сегодня мы идем одной колонной.

В шеренгах наших не найдется бреши, 
Куда ступить незваною ногою,
Направо от меня косматый леший,
Налево ступа с Бабою-ягою.

Мы шествуем, от музыки балдея,
Густой толпой, визжащей и ревущей, 
Где добрый притворяется злодеем,
Злой добряком, а слабый всемогущим.

И меж зевак упорно продираясь,
Всеобщим лицедейством увлеченный,
Я в эту ночь поэтом наряжаюсь
Как прежде наряжался я ученым.

Я притворяюсь, что из лавра свитый
Венок – моя законная награда
И что за мною преданная свита,
Которая внимать безмерно рада.

Наутро станут образы незримы,
К подножью буден снова сложат стяги,
Как только снимут маски, смоют гримы
И в офисы пойдут листать бумаги.

Растаявшей в рассветной дымке свите
Я прохриплю осипшею трубою:
– Я притворялся. Вы меня простите.
Позвольте мне побыть самим собою.  


                ЗАСТОЛЬЯ

Нет оснований для сомненья,
Как не бывало их вчера,
Когда к застолью приглашенье
Мной принималось на ура,

Когда и в будний день стаканы
Гремели, музыкой звуча,
И разносол был сочным, пряным,
Солёным был назло врачам.

Проплыли под крылом отроги
Скалистых гор, пески пустынь,
И, погрозивши пальцем строгим,
Мне календарь велел: – Остынь!

Я не хотел, но вскоре понял,
Что отгремел уже салют,
И стало больше в рационе
Невредных для здоровья блюд.

И лишь торжественная дата
За нашим праздничным столом
Звенит не чашкою щербатой,
А мелодичным хрусталем.

Зато и слаще предвкушенье
И из-под пробки лёгкий дым.
Нет оснований для сомненья,
Что я по-прежнему любим.