Рассказ

База находилась в Донецкой области, почти на границе с Россией. Шла война. В середине базы была площадка, на которой солдаты играли в футбол. А немного в стороне стояли казармы, в которых располагались армейские офисы, местное начальство и дома для военнослужащих. Здесь же были кабинеты военных следователей, где допрашивали пленных. 

Вот тут то всё и произошло. Я очень много ездил на своей полуторке и на базе бывал не очень часто. Мой помощник и подчинённый постоянно был со мной, как моя тень. Вот однажды он пришёл и сказал: «Тут ребята в футбол играют, давай и мы присоединимся. Пока то да сё, часа через два поедем». Помощника звали Ванечка.

Вот этот Ванечка и принёс мне мяч, которым мы должны были играть. Я сразу заподозрил что-то неладное. Это был шар, туго перепоясанный лентами, и Ванечка, понизив голос тихонько сказал мне: «Ты знаешь, мне кажется, что это чья-то голова». «Голова? – переспросил я. «Да, голова». «Что это за история»? «Да вот эти уроды, он кивнул, эти уроды из ФСБ пытали пленных укров». «Вот там был один парень лет восемнадцати, раненый, он всё время кричал Слава Украине, я даже здесь слышал, а там один урод ему башку и снёс».

Я остолбенел. Я слышал о таких делах, но сейчас я не мог прийти в себя. Голова лежала на моём столе. Я не знал, что мне делать. Ванечка тоже примолк и притих. Вот так мы и сидели молча, и не знали, что делать. 

– Т-а-а-а-к, наконец-то произнёс я, поехали Ванечка!

Я взял свой портфель и очень аккуратно и осторожно положил туда отрезанную голову. «Пошли», сказал я своему другу. 

– А с этим что будем делать? Чё? 

– Чё, чё, да ничего. Что, не понимаешь? Человека как-то нужно похоронить. По дороге и справим. 

Мы выехали из базы, в портфеле была отрезанная голова пленного. На КПП нас никто не остановил, и мы выехали на дорогу. 

Мы ехали где-то час. Я понял, что мы едем мимо местного деревенского кладбища. Я заехал и остановился на поляне, чуть в стороне от свежих могил. 

– Бери лопатку, копать будем. 

– А хоронить-то как? 

– Да откуда же я знаю. Ты говоришь, что он украинцем был, а я татарин. Подскажи хоть что-нибудь.

– Да что я могу подсказать? Молитвы я не знаю. Яму вырою.

Вокруг никого не было. Ванечка вырыл небольшую могилку, я вытащил портфель, из портфеля голову и опустил в могилку. 

Я пробормотал «Во имя Отца и Сына, и Святого Духа, Аминь»! Вот и всё, что я знал. 

Я сбил крест и написал фломастером: Украинская душа. 2024. Вот и всё. А что я ещё мог написать? Я ничего не знал. 

У меня было ощущение, что по щекам у меня – слёзы. Мы так ещё долго сидели с Ванечкой.