Skip navigation.
Home

Марина ГАРБЕР, Люксембург

Марина Гарбер


 
Поэт, эссеист,переводчик, редактор, педагог, критик. Родилась в 1968 г. в Киеве. На Западе с 1990 г. Печатается в зарубежных литературных изданиях. Автор книг стихотворений: «Дом дождя», 1996; «Город» – совместно с Г. Лайтом, 1997; «Час одиночества», 2000; «Между тобой и морем», 2008. Зам гл. редактора журнала «Побережье». Автор многих литературных антологий.

2014-Марина ГАРБЕР

*  *  *
Вдоль речки, по недотканному льну,
Где камыша – убористый заборчик,
Идти наощупь – так слепой стекольщик
Нащупывает раму, как струну.

Вдоль полосы пустой береговой
В лиловом свете сумерек неспешных
Водить рукой – так крестит постовой
Рассеявшихся в воздухе безгрешных.

Но только воздух катится из рук,
И пухом камышовая ограда, 
Прилив – так обессиленный хирург
Идет к тебе, не подымая взгляда. 

Врастая корнем в топкий перегной, 
Не вырываясь из тягучей глины,  
Естественно – так скульптор надземной
Разглаживает грубые морщины.

Песчаное и водное родство
Последнее прокладывает русло – 
Так смерти безыскусное искусство
Одолевает жизни мастерство. 

*  *  *
Тогда, я помню, не было зимы,
Она всё обещалась и хрипела,
Но небо над землей оранжевело,
Как мякоть передержанной хурмы,
    И, монументы заливая густо,
    Свет обращал их в новое искусство.
А в воздухе играли в домино – 
То воронье, то взмыленные чайки.
Девчонки надевали разлетайки,
Мальчишки покупали эскимо,
    Снег назревал и целился в гранит,
    Но солнцем был в заоблачье убит.
Еще, ты помнишь, пробежал шумок:
Наш городок отплыл от континента
И замелькал размытой кинолентой – 
Не разберешь, где запад, где восток: 
Горят кресты в зигзагах и разводах,
И мы в массовке, то есть в эпизодах.
Мы распускали крылья-рукава,
Глотали воду, выдыхали плесень. 
Там женщины не заводили песен
И не играла в игры детвора – 
Но кто из них тогда не понимал, 
              Девятый круг и есть девятый вал?
Лететь во сне – расти, и мы растем,
Наш океан теплей иной постели.
Всё правильно, мы жить не захотели,
И не живем и, всё-таки, живем.
           А присмотрись – спасательнейший круг
           Из стольких слов – цепочкой – стольких рук!
Мы так и не проснулись. Этот год
Вошел в историю как самый безмятежный:
Плывут пятиэтажки по Манежной,
Из окон свет – гречишный мед из сот… 
А мы на дне – давно и глубоко,
И нам с тобой не дышится легко. 

*  *  *
В канцелярии той – аскетично и небогато,
На столе – молоко, гладкокожая курага,
Там не могут решить, то ли брату пойти на брата,
То ли другу обнять искуснейшего врага? 

А над белыми спинами – створчатое оконце, 
В нем, как южное море, взволнованно, горячо
Занимается день, и вдоль рамы сочится солнце 
На лебяжье крыло да на ангельское плечо.

Это райская четкость: без скорлупы – орешек,
Молоко – без осадка раскрошенного стекла, 
Это жест, уводящий ферзя от бессчетных пешек,
Невеликое зло – от большого как горе зла. 

Легкокрыло замрет над неспешной вечерей стая, 
Скоро кончится свет и во сне покорится днесь.
Всё давно решено, помолчи теперь, выбирая, 
Кто из них протрубит в полутьму не благую весть? 

Застывает река, леденеют края излуки,
Даже вечная Припять покроется льдом к утру. 
Это яблочный сбор, и бессильно роняют руки 
Посеребренных яблок лучистую кожуру.  

*  *  *
Напомни мне, в каком-таком аду
К ним прилетали сказочные птицы,
И ангелы играли в чехарду,
Неразговорчивы и бледнолицы?

Им нравилась серьезная игра
По правилам вольера: детки в клетке.
Но дворник выметает со двора  
Не пригодившиеся для растопки щепки.

Ты ненавидишь слово «ад», но мне
В нем слышится детсадовское что-то: 
Игра в войну – и в ней, как на войне,
В нас яблоки летят из пулемета.

Покуда саблевидная трава
Растет из-под строительной щебенки,
В песочнице волчок или юла
Буравят ямки, выемки, воронки.

И сахарное сыпется драже 
На эти головы, на эту долю пташью,
Как будто на последнем этаже
Художник зерна пачкает гуашью.

Здесь, на девятом огненном витке
Не ухватиться и не упереться,
Скользить по пламени – так дети на катке
Играют в олимпийских конькобежцев.

Им остается втиснуть в эту клеть
Царапины, коленки, плети ивы… 
Они еще не знают слова «смерть»,
И всё еще непоправимо живы. 



*  *  *
                      Борису Кутенкову

Вереница плащей – без людей – на центральном почтамте,
Строй кивающих зонтиков и непротянутых рук,
Вереница дождей – и дыханье твое мандельштамье,
Заполняя прорехи, в глухой округляется звук.

Это полое облако, шарик белесого цвета,
Дух от плоти, витающий – вплавь от плеча до плеча.
Ожиданье письма – это неожиданье ответа.
Это мыльный пузырь, и начинка его – горяча.

Мы живем не спеша, надрывая конверты и марки –
Перебитые строчки упрятаны в ящик стола.
Выдыхай, расточай, наполняй переходы и парки:
От искусанных губ – до шершавой обивки ствола.

И когда ты стоишь на безлюдном и шумном проспекте,
Неувиденной «Федры» в туман бормоча монолог,
Разноцветные кольца – вот эти, вот эти, вот эти, – 
Соскользнув с языка, вереницей летят на восток. 



*  *  *
Там светотени резкие плевки
В лицо, в лицо мне…
Михаэль Шерб, «Техника наплыва»

У заводи мелькает стрекоза
Над облаком другой летучей дряни,
И у нее печальные глаза
Веселого Марчелло Мастрояни.

Она едва касается травы,
Вкось по воде бежит ее автограф,
И крупный план драконьей головы
Уже запечатлел кинематограф. 

Там насыпи янтарные пески 
Посверкивают украшеньем митры,
И зрители, как длинные стихи 
Читают вкривь плывущие субтитры.

Идет такое сладкое кино – 
В пределах жанра, вдоль песчаных русел,
Что взгляду совершенно всё равно, 
Где рваться, где затягиваться в узел. 

Трехпалых лапок вычурный пасьянс
У насыпи раскладывают птицы,
А в глубине, пока идет сеанс,
Велюр и бархат скрадывают лица.

Из-за спины еще клубится свет, 
Еще киношник не захлопнул дверцы,
Зажат в кулак надорванный билет
И крылышки подрагивают в сердце.


ГАРБЕР, Марина, Люксембург. Поэт, эссеист, критик. Родилась в Киеве. Эмигрировала в США в 1989 году. Окончила аспирантуру Денверского университета, штат Колорадо (факультет иностранных языков и литературы). Преподаватель английского, итальянского и русского языков. Автор трех поэтических сборников. Публикации в «Гранях», «Встречах», «Интерпоэзии», «Крещатике», «Неве», «Новом Журнале», «Побережье», «Рубеже», «Сторонах света» и др., а также представлена в ряде поэтических антологий.