Skip navigation.
Home

Евгений МИНИН, Иерусалим.

Евгений Минин

Поэт, пародист, издатель. Родился в г. Невель Псковской области. Окончил политехнический институт в Ленинграде. Автор пяти сборников стихов. Член СП Израиля, член СП Москвы. Издатель альманаха «Иерусалимские голоса» и юмористического приложения «Литературный Иерусалим улыбается».

2011-Минин, Евгений

                              *   *   *                                               

                                                      Гуру Недзвецкому

Наши мальчики лезут один за другим  под прицел, 
Наши девочки их прикрывают огнем батареи,
Здесь не правит идея – пригнись и останешься цел,
Сами лезут в огонь – умирая, седея, старея…
И один у них стон – чтобы зажили раны быстрее,
И один у них сон – завершить неоконченный бой,
У мальчишек законы свои и своя лотерея,
Чтоб страну небольшую прикрыть по привычке собой.




                        
              ВЫХОДНОЙ

Воскресенье  проскользнуло,
Как слезинка  по  щеке.
Приподнялся  лишь  со  стула,
А  оно  уж  вдалеке.
Стало  просто  днем  вчерашним,
Растворилось,  словно  тень.
Не  был  горьким, 
                     не  был  страшным
Необычно  тихий  день.
Нам   нужна  такая  малость,
Чтобы   жить   не   на  авось,
Чтобы  где-то не  взорвалось,
Не  случилось,
                          не  стряслось.






            ИНТИФАДА

Мальчик,
нацеливший камень в меня,
мальчик, 
        в ответ ожидающий пулю,
думаешь, 
я промахнусь – нет уж, дулю!
То, что я плохо стреляю – брехня.
Будет реветь амбуланс вдалеке,
станешь  героем лихих телекамер,
будут снимать,
                 как неловко ты замер,
на окровавленном желтом песке.
С жаждой меня разодрать на клочки,
ненависть снимется
                в ракурсах ближних,
с горем о том,
           что со свистом булыжник
не угодил мне в лицо, под очки.
Буду смотреть я на всё в полусне,
страшный пейзаж 
                      сумасшедшего века,
это не просто  – убить человека,
пусть даже трижды опасен он мне.
Как возвратиться к стихам  на столе,
пусть – невиновен,
                     никем не допрошен...
Мальчик, 
  опомнись!
         Пока что не брошен
камень...
И пуля еще не в стволе!







                           У ВРАЧА

Что наше сердце, друг, – беспомощная мышца,
Сам черт не разберет, как лечится она. 
Не разорвать ей круг, чем издавна томишься,
И не нащупать брод – там, где не видно дна…
Приподнимает жизнь таинственный свой полог,
Сердечко-то она вручила напрокат.
И смотрит на меня печально кардиолог,
А я гляжу в окно, где плавится закат.
    
 
                     *   *   *
Снова день с таблетки я начну –
может – с белой,  или той – зеленой,
и таким леченьем утомленный,
выть готов не только на луну.
Я не знаю, верный это путь –
медицине плакаться в жилетку,
только смерть не выйдет обмануть 
химией, упрятанной в таблетку.   


              БОЛЬ

Она не весит ни карата,
ее не снимет акамол.
Она – 
предательство,
утрата, 
невидимой иглы укол.
Нас многому не учат в школе,
но объясняет бытие,
что есть такая степень боли,
когда не чувствуешь ее.