Skip navigation.
Home

2015-Виталий АМУРСКИЙ

                                                              *  *  *   
                         Вот и год, минувшей ночью канувший,
                        Свез уже на свалку грузовик.
                        Хочешь обрести покой? Не там ищи,
                        Где пропали в небе сизари...
                                                          
                        Хочешь обрести покой? А надо ли,
                        Там, где был он, нынче лишь снежок –
                        Нет, не тот, в который с санок падали,     
                        Но другой – что только пальцы жжет.                                                                                          
                                                                                     1.01.2015
                                                                *  *  *
                         Нас изгоняли из отечества
                        Столпы режима застоялого –
                        Над чьею серостью потешиться
                        Обычным делом представлялось нам.       
                                            
                        Менялись времена и идолы,
                        Но возле куполов с крестами    
                        Листвой – березы, сосны – иглами
                        Тянуться ввысь не перестали.
                                      
                        Всё та же жизнь там, или чудится,
                        Ведь сами мы иные вроде бы... 
                        Одно лишь знаю – не врачуются
                        Рубцы, оставленные родиной.  
                                                                                
                                                          *  *  *                                                                     
                        Россия, в снах как наяву,
                        Казалось мне, ушла ты
                        В шинелях серых и в б/у
                        Фуфаек и бушлатов.    

                                 Ушла, в душе оставив брешь,
                                 Печалей и сомнений,
                                 Но отчего я вижу те ж
                                 Шаламовские тени.
                                       
                                 Но отчего в душе нарыв
                                 И жар, как при простуде,
                                 Когда читаю про Нарым,
                                 Про мрак в Экибастузе... 
                                            
                                 
                                     Рядом с ветераном
                                                     
                                 Тяжел наград «иконостас»
                                 И годы тяжелы. 
                                 Он от фашизма стольких спас,
                                 От Сталина ж, увы.
                                                                                       
                                 Но не ему, а (рядом с ним)    
                                 Себе вопрос задам: 
                                 Возможно ль помнить про Берлин,
                                 Забыв про Магадан?    
  
                                                          
                                      На смерть Б.Немцова

                                 Умереть у Кремля,
                                 Как в ночной подворотне,
                                 До весны за два дня   
                                 Или даже короче. 
                                                  
                                 Пули в спину и – прочь
                                 Банда с места, где шел он.
                                 Ну, ей-богу, точь-в-точь,
                                 Как в романе дешевом.  

                                 Шпик, по виду жиган,
                                 Жмется в тень воровато.  
                                 Неужели же там    
                                 Рос и жил я когда-то?..   
                                                                              28.02.2015

                                                           *  *  * 
                                 Ощущение усталости,
                                 Равнодушие к часам, –
                                 То ли тут причина в старости,
                                 То ли нет – не знаю сам.

                                 Дни размеренно привычные,
                                 Лиц привычных череда,
                                 Стены светлые больничные
                                 И окошко – в никуда.


                                                          *  *  *    

В деревне Хорошово Тверской области, где в 1943 году побывал Сталин, 
к 70-летию победы над Германией было решено открыть его музей. 
………………………………………………………………………………………
5 февраля 2015 года в Крыму был открыт памятник Сталину, где он изображен как один из участников Ялтинской конференции 1945 года.                                                                                                                                                    

                             Товарищ Сталин, вы опять в почете
                             В деревне Хорошово и в Крыму,    
                             Но у меня хвалы вы не прочтете
                             Таланту своему или уму.

                             Вы были мудр в кино и в старых книжках,
                             В чеканке строгой боевых наград
                             Тех, кто прошел войну, хотя не слишком
                             Сближавших: Джугашвили – Сталинград.  

                             Ваш абрис помню я и по наколкам   
                             У думавших – не целится чека  
                             В вождя, что на груди, – о, боже, скольким
                             Казалась правдой эта чепуха. 
                            
                             И целились, конечно, и стреляли,
                             И миллионы гнали в лагеря,
                             А потому, товарищ Сталин, я ли
                             Скажу, что палачом вы назван зря?

                             Не зря, бесспорно, это – по заслугам,
                             Однако, да, теперь какой же суд!
                             И более того, согласно слухам, 
                             Вас в мавзолей опять перенесут. 
                            
                             Возможно, и не так уж важно телу,
                             Где почивать в объятиях Москвы,    
                             Опасно не оно – опасен демон,
                             Живущий в нем, а этот демон – вы.                           
 
                             О мавзолее я пока не верю
                             И болтунам не убедить меня,  
                             Ведь к Ленину уже закрыли двери,
                             Но не бывает дыма без огня.                       
                            
                             Не знаю, как в Крыму и в Хорошово
                             Обосновались и прижились вы, 
                             Однако там, где нынче хорошо вам
                             Быть хорошо не может мне, увы.  
                                         
                                                 *  *  *                                                                    

                           Инициаторам кампании по уничтожению 
                             «санкционированных» продуктов.
                                                                                         
                                Что мораль тем, кто духом нищи,
                               Бесполезны слепым очки... 
                               Всё же лучше б мусор, чем пищу,
                               Вы сжигали бы, землячки. 

                               Боже, как же такое возможно
                               Стало там, где не счесть утрат –  
                               Будто голод не знало Поволжье, 
                               Сыт в блокаду был Ленинград... 

                               Память черную о недородах   
                               Не мешало бы тоже чтить! 
                               Ах, как вам далеко до народа,
                               Властью вскормленные землячки.

                               Труд крестьянина, где бы ни жил он, –
                               Вне политики, смут и войн,
                               Подло путать его с наживой,
                               Говорить про «чужой» и «свой». 

                               Нет «своих» и «чужих» у яблонь,
                               У животных их нет, у птиц... 
                               О, Россия, меж мрачной явью
                               И безумием без границ!..
                                                                                Август 2015                                                                                                                                           
                                                           
                                                 *  *  *                                                                                                                                                                      

                               Зеленый огонек такси, 
                               Как бы из дня вчерашнего. 
                               Куда ты? – сам себя спроси
                               Или не спрашивай. 

                               Захлопни дверцу за собой,   
                               Откинься на сидение
                               И – против стрелки часовой,
                               Печалям на съедение.                                     
                           Года знакомые мелькнут
                           Вразбивку и десятками.  
                           Там – пряник вспомнится, там – кнут,
                           Там – оба вместе взятые.                                                                                     
                                                                                            
                                              *  *  * 
                 Не важно – любишь ли ты Блока,
                 Бодлера ли, кого другого,
                 А важно, чтобы не оглохла
                 Душа от шума бестолкового.

                           Не важно – любишь Левитана ли,
                           Предпочитаешь ли Пикассо –
                           Душа б, как снег весною, таяла
                           И чувство меры в ней не гасло. 

                           Не важно любишь ли ты Вагнера   
                           И как относишься к «Тангейзеру» –
                           Душа была бы не отравлена  
                           И голова была бы трезвою.

                                                 *  *  *
                                                  С. Алексиевич
                                   Цинковые мальчики,
                                   Времена свинцовые,
                                   Государство-мачеха,
                                   Узнаю лицо твое.

                                   На камнях афганских, 
                                   В кишлаках чеченских   
                                   Сколько жизней гасло
                                   За тебя, без чести...

                                   С трауром Чернобыля 
                                   Черного Полесья
                                   Золоту ли Нобеля
                                   Уравняться в весе?..                
                                                                      Октябрь 2015



                               ГЛАЗАМИ ТОМАСА МАННА
        
Страницы из пропавшего архива писателя, сохранившегося в свободном переводе с оригинала его русским почитателем
  
Первым делом, я хотел бы попросить прощения у ревнителей документальной подлинности, имеющих право упрекнуть меня в том, что, дескать, Томас Манн не был поэтом и подобного «пропавшего» архива его не существует. Спорить здесь совершенно не о чем. Единственным оправданием себе за предлагаемую ниже композицию я назову творческое право на создание художественного образа реально существовавшего человека, в котором для меня соединились образцовые качества писателя, интеллигента и убежденного антифашиста. Впрочем, надеюсь, знающие, что именно автору «Брудденброков», «Смерти в Венеции», «Волшебной горы» и других литературных шедевров, покинувшего нацистскую Германию в 1933 году, принадлежат слова: «Где я, там и немецкая культура» (обычно цитируется по публикации Г.Манна «Мой брат»), знающие, что именно он в своей статье «Германия и немцы» раскрыл как никто другой загадочные глубины духа своего народа (в частности, через отношение к музыке), – такие знатоки его биографии не найдут в моих строках принципиальных искажений. Ну, а о том, насколько эпоха Томаса Манна отличается от нашей, или насколько, может быть, схожа с нею – это пусть определяет каждый для себя сам. В данном случае соглашаться с моими ощущениями совершенно не обязательно.  
                                                
                                              Черновой набросок

                                Моя страна не первый год больна,
                                Чему словарь ораторов свидетель,
                                Где в каждой речи слышится: «война»
                                И то, как нам врага не проглядеть бы...

                                Как быстро все забылось, Боже мой, –
                                Галиция, Верден, Версальский финиш!..
                                Вы спросите: на сердце тяжело ль?
                                Отвечу – нет. Хотя слегка тошнит лишь. 

                                Но в каждом немце музыка жива, 
                                И пессимисту я скажу: – Послушай,
                                Пусть жизнь под ритмы маршей тяжела, –                                                         
                                Вернутся звуки, что врачуют души. 
              
                                Ну, а пока развескою гирлянд
                                На елке из Шварцвальда бюргер занят,
                                Декабрьскими ветрами фатерланд
                                От Мюнхена до Любека пронзает.
                            У двери Новый год. Тридцать восьмой уже!..
                            Неясно лишь за запахом еловым,
                            Что ждет нас всех на этом рубеже,
                            Что ждет меня и близких в этом Новом.

                                         Письмо из Любека

От земляка, узнавшего, что в текущем 1938 году писатель (пятью годами ранее уже покинувший Германию и отказавшийся от предложения властей  вернуться на родину) собирается в США

                               О чем скорбите, Томас Манн? –
                               Хотел спросить бы вас,
                               Когда народ наш сыт и пьян,
                               И обожает власть.

                               В почете Лютер, как всегда,
                               И Вагнер точно – Бог,
                               А вы – Германия больна
                               И немец – плох. 

                               Смотрите в фильмах Рифеншталь 
                               И в киноновостях,
                               Как в Рейхе закаляют сталь
                               И молодежь растят.    

                               Наш фюрер любит и любим,
                               Мы с ним не знаем бед,     
                               А вы – все это, дескать, дым
                               И геббельсовский бред. 

                               Ах, Томас Манн, сказал бы я,  
                               Не радоваться грех,
                               Когда австрийская земля           
                               Вернулась в отчий Рейх. 

                               Судетам согревает дух
                               Такою же мечтой,
                               А вы как будто слеп и глух,
                               Мол, все это – ничто! 

                               Ах, Томас Манн, ах, Томас Манн! 
                               Какой вас точит червь, 
                               Зачем вам нынче чемодан,
                               Америка зачем?   
                              
                             Ах, Томас Манн, ах, Томас Манн,
                               Ну, право, так нельзя!
                                    Своя страна – не талисман,
                                    Ее с собой не взять.     

                                    Скитаться по чужим краям,
                                    Забыв привычный быт? 
                                    А в Рейхе счастлив Караян
                                    И Штраус не забыт!

                                    Спасут вам книги из огня,
                                    Рассеют смрадный дым,              
                                    Скажите только: рад бы я
                                    Стать Фаустом вторым. 

                                    Какая мелочь это впрямь –                
                                    Лишь подтвердить пером...         
                                    Но до чего же вы упрям, 
                                    Твердя, что Рейх – дурдом.    
                                
                                    Не будьте, Томас Манн, нахал,
                                    Мы ведь – одна семья. 
                                    Привет из Любека! Зиг хайль!                               
                                    Вас помнящий земляк.  
                                                         
                      Пометка, сделанная рукой получателя

                                Германия, родина, во мраке сих лет
                                Я лишь огонек зажег. 
                                Какой же мне дать земляку ответ, 
                                Когда он с ума сошел?    

                                Как трудно подчас слова подыскать –
                                Такого не помню давно.  
                                Европу, увы, задавила тоска
                                И сдюжить не всем дано. 
                                                   
                                Живу, тебя на куски не деля,
                                Чтоб выбрать лучшую часть.    
                                Культура немецкая там, где я.
                                По меньшей мере, сейчас.  

                                                                                                                         
                                         Письмо Г.Манну

                                Предположительно в 1940 году
                                Здравствуй, Генрих, ну как
                                Твои звездные выси?
                                Извини, что рука
                                Чуть медлительней мысли...  
                                В прошлый раз не успел
                                Поделиться о главном: 
                                Наплевать на успех,
                                Если дома неладно.                                                    

                                Или проще – беда,
                                Но любовью сыновней
                                Я с Германией. Да.
                                Лишь не с этой. С иною.
                              
                                Там, где власть подлеца,
                                Просто не о чем спорить,
                                Нужно ждать лишь конца
                                (Уповаю на скорый).                                      
                                        
                                Нынче Вагнер – не мой,
                                Мой – иной, непохожий.
                                Фридрих Шиллер – немой,
                                Да и Гельдерлин тоже. 

                                Эти хриплые Sieg 
                                Понимаю хотя я, –
                                Не немецкий язык,
                                Но язык негодяев. 

                                Сквозь коричневый чад
                                Каждый шаг как на ощупь,
                                Слышу – птицы кричат
                                Возле сгубленной рощи.
      
                                Даже птицы! И мне ль
                                Вдруг лишать себя речи,
                                Когда ложь, как шрапнель,
                                Чьи-то души калечит?!  
     
                                Представляешь талант,
                                Схожий с липой без листьев?  
                                Вот и наш фатерланд 
                                Точно так мне немыслим.

                                Словно сад без земли,
                                Что под дождиком мокла 
                                И без той бузины,
                                Что глядела нам в окна...
               
                                Ничего, будет жизнь,
                                Вспыхнет свет в темном доме!
                                Верь, работай, держись.
                                Обнимаю, твой Томми.