|
Виталий Волович, Екатеринбург
Виталий Михайлович Волович родился 3 августа 1928 года в городе Спасске Приморского края. В 1932 году семья переехала в Свердловск (Екатеринбург). Там он окончил Художественное училище. Виталий Волович – автор графических шедевров: «Средневековые мистерии»; серий «Цирк», «Женщины и монстры», «Моя мастерская» и других работ. Виталий Волович – Заслуженный художник России, Член-корреспондент Российской академии художеств, обладатель российских и зарубежных наград, участник всесоюзных и международных выставок и конкурсов книги.
|
|
Виталий Волович, Екатеринбург
Виталий Михайлович Волович родился 3 августа 1928 года в городе Спасске Приморского края. В 1932 году семья переехала в Свердловск (Екатеринбург). Там он окончил Художественное училище. Виталий Волович – автор графических шедевров: «Средневековые мистерии»; серий «Цирк», «Женщины и монстры», «Моя мастерская» и других работ. Виталий Волович – Заслуженный художник России, Член-корреспондент Российской академии художеств, обладатель российских и зарубежных наград, участник всесоюзных и международных выставок и конкурсов книги.
|
|
Виталий Волович, Екатеринбург
Виталий Михайлович Волович родился 3 августа 1928 года в городе Спасске Приморского края. В 1932 году семья переехала в Свердловск (Екатеринбург). Там он окончил Художественное училище. Виталий Волович – автор графических шедевров: «Средневековые мистерии»; серий «Цирк», «Женщины и монстры», «Моя мастерская» и других работ. Виталий Волович – Заслуженный художник России, Член-корреспондент Российской академии художеств, обладатель российских и зарубежных наград, участник всесоюзных и международных выставок и конкурсов книги.
|
|
Виталий Волович, Екатеринбург
Виталий Михайлович Волович родился 3 августа 1928 года в городе Спасске Приморского края. В 1932 году семья переехала в Свердловск (Екатеринбург). Там он окончил Художественное училище. Виталий Волович – автор графических шедевров: «Средневековые мистерии»; серий «Цирк», «Женщины и монстры», «Моя мастерская» и других работ. Виталий Волович – Заслуженный художник России, Член-корреспондент Российской академии художеств, обладатель российских и зарубежных наград, участник всесоюзных и международных выставок и конкурсов книги.
|
|
Цирк 20.
Цирк 20. Офорт.
|
|
Цирк 20.
Цирк 20. Офорт.
|
|
Цирк 20.
Цирк 20. Офорт.
|
|
Цирк 20.
Цирк 20. Офорт.
|
|
Цирк 20.
Цирк 20. Офорт.
|
|
Цирк 20.
Цирк 20. Офорт.
|
|
Цирк 20.
Цирк 20. Офорт.
|
|
Екатеринбург и окрестности
Екатеринбург и окрестности.
|
|
Екатеринбург и окрестности
Екатеринбург и окрестности.
|
|
Екатеринбург и окрестности
Екатеринбург и окрестности.
|
|
Екатеринбург и окрестности
Екатеринбург и окрестности.
|
|
Екатеринбург и окрестности
Екатеринбург и окрестности.
|
|
Екатеринбург и окрестности
Екатеринбург и окрестности.
|
|
Екатеринбург и окрестности
Екатеринбург и окрестности.
|
|
Иерусалим 2
Иерусалим 2.
|
|
Иерусалим 2
Иерусалим 2.
|
|
Иерусалим 2
Иерусалим 2.
|
|
Иерусалим 2
Иерусалим 2.
|
|
Иерусалим 2
Иерусалим 2.
|
|
Иерусалим 2
Иерусалим 2.
|
|
Иерусалим 2
Иерусалим 2.
|
|
Иван Волосюк
Иван Иванович ВОЛОСЮК, Донецк. Поэт, филолог. Родился в 1983 году в Донецкой области. Окончил Донецкий национальный университет. Публикации в журналах «Побережье» (США), «EDITA», «Крещатик» (Германия), «День и ночь» «Зинзивер», «Дети Ра», «Новая юность», (Россия), в литературных изданиях и периодической печати Украины, Канады, Австралии, Беларуси, Молдовы. Автор сборников стихов «Капли дождя» (2002), «Вторая книга» (2007), «Продолженье земли» (2010), «Помнящие родство» (2011, в соавторстве), «Донецкие строфы» (2011). Член Межрегионального союза писателей Украины.
|
|
2014-Иван ВОЛОСЮК
* * *
Противлюсь сам, тебя учу тому же
И буду с теми, кто был против нас.
А снег разглажен, будто проутюжен
В последний, может быть, последний раз.
И на меня ее наденут тоже –
Последнюю рубаху бытия,
Но вырвется и улетит, быть может,
Душа непостоянная моя.
За то, что видел дальше, поплачусь я,
А близкого и даром не возьму.
И я хотел прославить захолустье,
Но не прославил, судя по всему.
Я видел мир в просветы между досок,
Чердачной пылью тридцать лет дышал,
Полжизни задавал себе вопросы
И сам на них полжизни отвечал.
И в мире не найдя себе подобных,
Я, если говорить начистоту,
Противиться готов, чему угодно,
Кому угодно – только не Христу.
* * *
За приметами старого быта, такими как
Молоко в пирамидке (картонный четырехгранник)
Уезжаю в провинцию: глушь, духота, тоска
Раскаленное, как алюминиевый подстаканник.
Но и здесь живут люди, и вечный офлайн ничто
По сравнению с этим страданием и укором,
Но врывается в жизнь, как склоняемое «пальто»,
«Непоганый фильмец» и бумажный стакан с попкорном.
И, когда засыпаю, ночных электричек гул –
Вездесущему мату подспорье и дополненье.
Нестоличное время, в тебя, как в пожар, шагну,
Чтобы вынести слово живым, невредимым, цельным.
* * *
Е.С.
Мы – дети солнца. Можем, не готовясь,
как самолеты с вертикальным взлетом,
подняться вверх: земное притяженье
для нас всего лишь маленький параграф
учебника по физике.
В Донецке
такие же, как в Киеве, каштаны
и тот же запах мокрого асфальта
у нас ассоциируется с летом.
Мы – дети солнца. Вредная привычка
читать Соснору непреодолимо.
Но ты же возвратишься, Заболоцкий,
бессонной ночью на журнальный столик?
Тогда же в тишине новозаветной
из безвременья выйдет Ерофеев
и скажет тихо: «Я был тоже с ними,
в ночном саду бродил, держа под мышкой
свои еще не изданные книги».
* * *
Матери
Оживаю для слова: ни жизни, ни смерти не рад.
Я еще не сказал, я еще не успел, подождите!
Но уводят меня в вечный холод, и хохот, и смрад.
И пусть я не пожил – вы хотя бы еще поживите.
Тихий ангел еще не коснулся чела, я успею
Возвратиться туда, где я первые сделал шаги,
Где шумела трава и деревья качались быстрее,
Где я чувствовал мать, на ее засыпая груди.
И, не зная еще языка и законов природы,
Я был частью Вселенной и крохотным сердцем своим
Ощущал, как из мрака земли просыпаются всходы,
Как зерно умирает и небо рыдает над ним.
Оживаю для слова и временной жизни не знаю.
День сгорает, как спичка, и, падая камнем в постель,
В полусне-полуяви я ясно теперь ощущаю:
До сих пор твои руки качают мою колыбель.
* * *
Стой! Ты хоронишь и майских жуков.
В. Соснора
Ты показал мне майского жука –
я требовал продолжения,
как Дарвин на корабле «Бигль»,
хотя всех укачало и все хотели плыть домой.
Но оказалось, что другие насекомые:
жук-носорог,
жук-бегемот,
жук-жираф,
жук-слон
названы так из-за сходства с животными,
живущими в Африке.
И нет ни апрельского жука,
ни июньского,
ни июльского, наконец.
А я уже видел двенадцать жуков,
сидящих вокруг костра
и передающих друг другу посох.
Майский жук одинок во вселенной.
Одинок, как и я.
Forever alone – это его социальная ниша.
* * *
Февраль разлит – осталась грязь на донышке,
На крыше, где тепло печной трубы,
Чужая кошка привела детенышей
И бросила на произвол судьбы.
И кто-то торопил меня, но древняя
Тоска во мне, и мука мне мала,
А солнце пропадает за деревьями
И только глушь проклятая цела.
* * *
Падала виноградная гроздь, не было раньше –
теперь в избытке,
Единство людей пробивается сквозь
Одиночество скрипки.
Наваливается отовсюду звук,
Гнал вперед, как удар конвоира сзади.
Сколько человеческих мук
Музыки ради.
* * *
Собираю слова, как пустые бутылки.
Выливаю коннотации, как остатки жидкости, и прячу
в грязную сумку.
Через слово можно смотреть на солнце,
не боясь ослепнуть.
Очищаю слова
от налипших значений:
и драп – это просто ткань,
а план – продуманный заранее порядок действий.
Я хочу изначального смысла, который сладок,
как спелое яблоко, упавшее на траву.
Я хочу изначального смысла, который ясен,
как воздух в горах, когда солнце уже успело растопить туман.
Я хочу изначального смысла, который светел,
как день, когда я встретил тебя.
И еще я хочу, чтобы о поэзии молились,
как об урожае во время засухи.
ОБ АВТОРЕ: Иван ВОЛОСЮК, Донецк. Поэт, филолог. Родился в 1983 г. в Донецкой области. Окончил Донецкий национальный университет. Автор сборников стихов «Капли дождя» (2002), «Вторая книга» (2007), «Продолженье земли» (2010), «Помнящие родство» (2011, в соавторстве), «Донецкие строфы» (2011), «Под страхом жизни» (2013). Публикации: «Знамя», «Новая юность», «Дети Ра», «День и ночь» и др. (Россия); «Радуга», «©оюз писателей», Лiтера_Dnepr», «Донбасс» (Украина); «Побережье», «Связь времен», «Время и место» (США); «EDITA», «Крещатик» (Германия) в литературных изданиях и периодической печати Канады, Австралии, Беларуси, Молдовы и др. Член Межрегионального союза писателей Украины. Участник Фестиваля русской литературы (Пуща-Водица, 2011), Второго Форума молодых писателей России, СНГ и зарубежья (Липки, 2012)
|
|
Михаил ВОРОНСКИЙ, Хадера, Израиль
Художник. Родился в 1914 г. в с. Рашков, Украина (позже - Молдавия). Жил в Ташкенте. В Израиле с 1989 года. Участвовал в создании музеев в Узбекистане. Автор иллюстраций серии книг «Избранная лирика Востока».
|
|
Михаил ВОРОНСКИЙ, Хадера, Израиль
Художник. Родился в 1914 г. в с. Рашков, Украина (позже - Молдавия). Жил в Ташкенте. В Израиле с 1989 года. Участвовал в создании музеев в Узбекистане. Автор иллюстраций серии книг «Избранная лирика Востока».
|
|
Михаил ВОРОНСКИЙ, Хадера, Израиль
Художник. Родился в 1914 г. в с. Рашков, Украина (позже - Молдавия). Жил в Ташкенте. В Израиле с 1989 года. Участвовал в создании музеев в Узбекистане. Автор иллюстраций серии книг «Избранная лирика Востока».
|
|
Михаил ВОРОНСКИЙ, Хадера, Израиль
Художник. Родился в 1914 г. в с. Рашков, Украина (позже - Молдавия). Жил в Ташкенте. В Израиле с 1989 года. Участвовал в создании музеев в Узбекистане. Автор иллюстраций серии книг «Избранная лирика Востока».
|
|
Михаил ВОРОНСКИЙ, Хадера, Израиль
Художник. Родился в 1914 г. в с. Рашков, Украина (позже - Молдавия). Жил в Ташкенте. В Израиле с 1989 года. Участвовал в создании музеев в Узбекистане. Автор иллюстраций серии книг «Избранная лирика Востока».
|
|
Михаил ВОРОНСКИЙ, Хадера, Израиль
Художник. Родился в 1914 г. в с. Рашков, Украина (позже - Молдавия). Жил в Ташкенте. В Израиле с 1989 года. Участвовал в создании музеев в Узбекистане. Автор иллюстраций серии книг «Избранная лирика Востока».
|
|
Михаил ВОРОНСКИЙ, Хадера, Израиль
Художник. Родился в 1914 г. в с. Рашков, Украина (позже - Молдавия). Жил в Ташкенте. В Израиле с 1989 года. Участвовал в создании музеев в Узбекистане. Автор иллюстраций серии книг «Избранная лирика Востока».
|
|
ХУДОЖНИК ПО ПРИЗВАНИЮ
О Михаиле Воронском
Михаил Воронский родился в 1914 году в селе Рашков, на берегу Днестра. С 1989 года живёт в Израиле, куда приехал, прожив много лет в Ташкенте. В Узбекистане работал художником – занимался искусством восточной миниатюры, реконструировал в музеях древние рукописи. Он и сейчас продолжает работу над миниатюрами, как прежде, бодр и энергичен, выполняет авторские копии (повторы) пейзажей, написанных в разные годы.
Страсть к рисованию проявилась у Михаила в раннем детстве. Взрослые с удивлением наблюдали, как мальчик-непоседа становился сосредоточенным и спокойным, рисуя угольком или, если повезёт, карандашом. На чём? Альбомов у него не было, тетрадей тоже. Михаил мне рассказывал: «Я рисовал на всём, что попадалось под руку, в том числе, на стенах, зимой рисовал узоры – на покрытом морозом окне, летом – на влажном песке...». Учитель начальной школы использовал безотказный метод «нейтрализации» ученика, поручая ему рисовать мелом на классной доске иллюстрации из учебника. С годами страсть к рисованию не иссякла.
В начале тридцатых годов Михаил поступил в Одесский «ЕВРАБМОЛ» (учебно-производственное заведение для еврейской рабочей молодёжи), оттуда перешёл в сельхоз институт. И там Михаил Воронский, о таланте которого прослышали студенты, частенько выполнял чертежи и рисунки сельхозтехники для старшекурсников, те угощали его обедом или платили небольшое вознаграждение за работу. «Эти мизерные заработки тем не менее дали возможность помочь родителям и младшим братьям и сёстрам спастись от свирепствующего голода», – рассказывает Михаил.
Ну, а по выходным – посещение музеев, театров... В один из таких выходных, зайдя в Дом еврейской культуры, Михаил невольно заглянул в приоткрытую дверь и замер: в центре комнаты стояла натурщица, окружённая сидящими студийцами, которые бросали на неё быстрые взгляды и тут же склонялись к альбомам. Юноша вошёл в помещение и
попросил разрешения присоединиться к рисующим, сказав, что он «тоже так может». Преподаватель, поначалу возмущённый «наглостью» молодого человека, всё же вручил ему альбом и карандаш. Рисунок художнику понравился, и, в результате, Михаил был приглашён на должность художника-оформителя. Интересным было и творческое общение с художником Ароном Мерхером (1899-1978) и уроки, полученные на его студийных занятиях в художественной мастерской.
В мае 1935 года семья Воронских переезжает в Узбекистан. Михаил поступает в Самаркандское художественное училище. И опять везение: там преподают выдающиеся мастера кисти Павел Беньков (1879-1949) и Лев Буре (1987-1943). Последователи различных направлений в живописи (Беньков писал свои произведения в лучших традициях импрессионизма, Буре работал над архитектурными пайзажами, во многом опираясь на традиции В. В. Верещагина), оба они были на всю жизнь очарованы Востоком, от них это восхищение восточным искусством перешло к молодому художнику.
Начало войны застаёт Михаила Воронского в Минске, в качестве топографа при штабе дивизии, куда он был направлен после окончания курсов в военной академии имени Фрунзе в Наро-Фоминске. Сталинград, Одесса, Румыния, Венгрия – вот основные вехи в его военной судьбе. Тяжёлое ранение, восемь месяцев госпиталя и демобилизация.
Продолжается творческая биография: Михаил возвращается к любимому занятию – живописи и графике. В течение пятидесятых годов Михаил Воронский входит в состав группы, которой поручено оформление музеев и выставок в Ташкенте, Самарканде, Коканде. В 1962 году при оформлении Ферганского областного литературного музея понадобилось сделать копии и реконструкции древних рукописей. А это значило – воспроизвести их затейливую арабскую вязь, сложное, своеобразное оформление каждой страницы. С этого времени Михаил Воронский уже не расстаётся с искусством восточной миниатюры. Реставрация средневековых рукописей, работа над иллюстрациями к собраниям сочинений Алишера Навои (1441-1501), Бабура (1483-1530), работа над воссозданием образов потомков Тимура (Тамерлана) (1336 - 1405) – вот далеко не полный перечень работ художника. В строгом соответствии с правилами живописной школы XV-XVI веков Михаил Воронский создаёт портреты Джами (1414-1492), Хафиза (1325-1390), Бедила (1644-1720), открывающих маленькие томики известной серии «Избранная лирика Востока». Ему отлично удаются красочные, богатые выразительными деталями изображения, которые могут поведать немало сказочных и реально происходивших историй, за что специалисты назвали Михаила Воронского современным Бехзодом (выдающийся художник, средневековья, иллюстратор книг Бехзод (1455-1535) создал школу миниатюр, получившую в истории имя Гератской).
Успешно выступает художник и в области пейзажа. Будь это предгорье Тянь-Шаня, изгибы Днестра, украинская хата, окружённая садом – всё передано на полотне с большой степенью искренности и высокой культурой исполнения. Большая часть работ Михаила Воронского находится в литературных и художественных музеях Ташкента, Самарканда, а также в частных коллекциях.
Исаак МИХАЙЛОВ, Сан-Хосе, Калифорния
|
|
ХУДОЖНИК ПО ПРИЗВАНИЮ
О Михаиле Воронском
Михаил Воронский родился в 1914 году в селе Рашков, на берегу Днестра. С 1989 года живёт в Израиле, куда приехал, прожив много лет в Ташкенте. В Узбекистане работал художником – занимался искусством восточной миниатюры, реконструировал в музеях древние рукописи. Он и сейчас продолжает работу над миниатюрами, как прежде, бодр и энергичен, выполняет авторские копии (повторы) пейзажей, написанных в разные годы.
Страсть к рисованию проявилась у Михаила в раннем детстве. Взрослые с удивлением наблюдали, как мальчик-непоседа становился сосредоточенным и спокойным, рисуя угольком или, если повезёт, карандашом. На чём? Альбомов у него не было, тетрадей тоже. Михаил мне рассказывал: «Я рисовал на всём, что попадалось под руку, в том числе, на стенах, зимой рисовал узоры – на покрытом морозом окне, летом – на влажном песке...». Учитель начальной школы использовал безотказный метод «нейтрализации» ученика, поручая ему рисовать мелом на классной доске иллюстрации из учебника. С годами страсть к рисованию не иссякла.
В начале тридцатых годов Михаил поступил в Одесский «ЕВРАБМОЛ» (учебно-производственное заведение для еврейской рабочей молодёжи), оттуда перешёл в сельхоз институт. И там Михаил Воронский, о таланте которого прослышали студенты, частенько выполнял чертежи и рисунки сельхозтехники для старшекурсников, те угощали его обедом или платили небольшое вознаграждение за работу. «Эти мизерные заработки тем не менее дали возможность помочь родителям и младшим братьям и сёстрам спастись от свирепствующего голода», – рассказывает Михаил.
Ну, а по выходным – посещение музеев, театров... В один из таких выходных, зайдя в Дом еврейской культуры, Михаил невольно заглянул в приоткрытую дверь и замер: в центре комнаты стояла натурщица, окружённая сидящими студийцами, которые бросали на неё быстрые взгляды и тут же склонялись к альбомам. Юноша вошёл в помещение и
попросил разрешения присоединиться к рисующим, сказав, что он «тоже так может». Преподаватель, поначалу возмущённый «наглостью» молодого человека, всё же вручил ему альбом и карандаш. Рисунок художнику понравился, и, в результате, Михаил был приглашён на должность художника-оформителя. Интересным было и творческое общение с художником Ароном Мерхером (1899-1978) и уроки, полученные на его студийных занятиях в художественной мастерской.
В мае 1935 года семья Воронских переезжает в Узбекистан. Михаил поступает в Самаркандское художественное училище. И опять везение: там преподают выдающиеся мастера кисти Павел Беньков (1879-1949) и Лев Буре (1987-1943). Последователи различных направлений в живописи (Беньков писал свои произведения в лучших традициях импрессионизма, Буре работал над архитектурными пайзажами, во многом опираясь на традиции В. В. Верещагина), оба они были на всю жизнь очарованы Востоком, от них это восхищение восточным искусством перешло к молодому художнику.
Начало войны застаёт Михаила Воронского в Минске, в качестве топографа при штабе дивизии, куда он был направлен после окончания курсов в военной академии имени Фрунзе в Наро-Фоминске. Сталинград, Одесса, Румыния, Венгрия – вот основные вехи в его военной судьбе. Тяжёлое ранение, восемь месяцев госпиталя и демобилизация.
Продолжается творческая биография: Михаил возвращается к любимому занятию – живописи и графике. В течение пятидесятых годов Михаил Воронский входит в состав группы, которой поручено оформление музеев и выставок в Ташкенте, Самарканде, Коканде. В 1962 году при оформлении Ферганского областного литературного музея понадобилось сделать копии и реконструкции древних рукописей. А это значило – воспроизвести их затейливую арабскую вязь, сложное, своеобразное оформление каждой страницы. С этого времени Михаил Воронский уже не расстаётся с искусством восточной миниатюры. Реставрация средневековых рукописей, работа над иллюстрациями к собраниям сочинений Алишера Навои (1441-1501), Бабура (1483-1530), работа над воссозданием образов потомков Тимура (Тамерлана) (1336 - 1405) – вот далеко не полный перечень работ художника. В строгом соответствии с правилами живописной школы XV-XVI веков Михаил Воронский создаёт портреты Джами (1414-1492), Хафиза (1325-1390), Бедила (1644-1720), открывающих маленькие томики известной серии «Избранная лирика Востока». Ему отлично удаются красочные, богатые выразительными деталями изображения, которые могут поведать немало сказочных и реально происходивших историй, за что специалисты назвали Михаила Воронского современным Бехзодом (выдающийся художник, средневековья, иллюстратор книг Бехзод (1455-1535) создал школу миниатюр, получившую в истории имя Гератской).
Успешно выступает художник и в области пейзажа. Будь это предгорье Тянь-Шаня, изгибы Днестра, украинская хата, окружённая садом – всё передано на полотне с большой степенью искренности и высокой культурой исполнения. Большая часть работ Михаила Воронского находится в литературных и художественных музеях Ташкента, Самарканда, а также в частных коллекциях.
Исаак МИХАЙЛОВ, Сан-Хосе, Калифорния
|
|
ХУДОЖНИК ПО ПРИЗВАНИЮ
О Михаиле Воронском
Михаил Воронский родился в 1914 году в селе Рашков, на берегу Днестра. С 1989 года живёт в Израиле, куда приехал, прожив много лет в Ташкенте. В Узбекистане работал художником – занимался искусством восточной миниатюры, реконструировал в музеях древние рукописи. Он и сейчас продолжает работу над миниатюрами, как прежде, бодр и энергичен, выполняет авторские копии (повторы) пейзажей, написанных в разные годы.
Страсть к рисованию проявилась у Михаила в раннем детстве. Взрослые с удивлением наблюдали, как мальчик-непоседа становился сосредоточенным и спокойным, рисуя угольком или, если повезёт, карандашом. На чём? Альбомов у него не было, тетрадей тоже. Михаил мне рассказывал: «Я рисовал на всём, что попадалось под руку, в том числе, на стенах, зимой рисовал узоры – на покрытом морозом окне, летом – на влажном песке...». Учитель начальной школы использовал безотказный метод «нейтрализации» ученика, поручая ему рисовать мелом на классной доске иллюстрации из учебника. С годами страсть к рисованию не иссякла.
В начале тридцатых годов Михаил поступил в Одесский «ЕВРАБМОЛ» (учебно-производственное заведение для еврейской рабочей молодёжи), оттуда перешёл в сельхоз институт. И там Михаил Воронский, о таланте которого прослышали студенты, частенько выполнял чертежи и рисунки сельхозтехники для старшекурсников, те угощали его обедом или платили небольшое вознаграждение за работу. «Эти мизерные заработки тем не менее дали возможность помочь родителям и младшим братьям и сёстрам спастись от свирепствующего голода», – рассказывает Михаил.
Ну, а по выходным – посещение музеев, театров... В один из таких выходных, зайдя в Дом еврейской культуры, Михаил невольно заглянул в приоткрытую дверь и замер: в центре комнаты стояла натурщица, окружённая сидящими студийцами, которые бросали на неё быстрые взгляды и тут же склонялись к альбомам. Юноша вошёл в помещение и
попросил разрешения присоединиться к рисующим, сказав, что он «тоже так может». Преподаватель, поначалу возмущённый «наглостью» молодого человека, всё же вручил ему альбом и карандаш. Рисунок художнику понравился, и, в результате, Михаил был приглашён на должность художника-оформителя. Интересным было и творческое общение с художником Ароном Мерхером (1899-1978) и уроки, полученные на его студийных занятиях в художественной мастерской.
В мае 1935 года семья Воронских переезжает в Узбекистан. Михаил поступает в Самаркандское художественное училище. И опять везение: там преподают выдающиеся мастера кисти Павел Беньков (1879-1949) и Лев Буре (1987-1943). Последователи различных направлений в живописи (Беньков писал свои произведения в лучших традициях импрессионизма, Буре работал над архитектурными пайзажами, во многом опираясь на традиции В. В. Верещагина), оба они были на всю жизнь очарованы Востоком, от них это восхищение восточным искусством перешло к молодому художнику.
Начало войны застаёт Михаила Воронского в Минске, в качестве топографа при штабе дивизии, куда он был направлен после окончания курсов в военной академии имени Фрунзе в Наро-Фоминске. Сталинград, Одесса, Румыния, Венгрия – вот основные вехи в его военной судьбе. Тяжёлое ранение, восемь месяцев госпиталя и демобилизация.
Продолжается творческая биография: Михаил возвращается к любимому занятию – живописи и графике. В течение пятидесятых годов Михаил Воронский входит в состав группы, которой поручено оформление музеев и выставок в Ташкенте, Самарканде, Коканде. В 1962 году при оформлении Ферганского областного литературного музея понадобилось сделать копии и реконструкции древних рукописей. А это значило – воспроизвести их затейливую арабскую вязь, сложное, своеобразное оформление каждой страницы. С этого времени Михаил Воронский уже не расстаётся с искусством восточной миниатюры. Реставрация средневековых рукописей, работа над иллюстрациями к собраниям сочинений Алишера Навои (1441-1501), Бабура (1483-1530), работа над воссозданием образов потомков Тимура (Тамерлана) (1336 - 1405) – вот далеко не полный перечень работ художника. В строгом соответствии с правилами живописной школы XV-XVI веков Михаил Воронский создаёт портреты Джами (1414-1492), Хафиза (1325-1390), Бедила (1644-1720), открывающих маленькие томики известной серии «Избранная лирика Востока». Ему отлично удаются красочные, богатые выразительными деталями изображения, которые могут поведать немало сказочных и реально происходивших историй, за что специалисты назвали Михаила Воронского современным Бехзодом (выдающийся художник, средневековья, иллюстратор книг Бехзод (1455-1535) создал школу миниатюр, получившую в истории имя Гератской).
Успешно выступает художник и в области пейзажа. Будь это предгорье Тянь-Шаня, изгибы Днестра, украинская хата, окружённая садом – всё передано на полотне с большой степенью искренности и высокой культурой исполнения. Большая часть работ Михаила Воронского находится в литературных и художественных музеях Ташкента, Самарканда, а также в частных коллекциях.
Исаак МИХАЙЛОВ, Сан-Хосе, Калифорния
|
|
ХУДОЖНИК ПО ПРИЗВАНИЮ
О Михаиле Воронском
Михаил Воронский родился в 1914 году в селе Рашков, на берегу Днестра. С 1989 года живёт в Израиле, куда приехал, прожив много лет в Ташкенте. В Узбекистане работал художником – занимался искусством восточной миниатюры, реконструировал в музеях древние рукописи. Он и сейчас продолжает работу над миниатюрами, как прежде, бодр и энергичен, выполняет авторские копии (повторы) пейзажей, написанных в разные годы.
Страсть к рисованию проявилась у Михаила в раннем детстве. Взрослые с удивлением наблюдали, как мальчик-непоседа становился сосредоточенным и спокойным, рисуя угольком или, если повезёт, карандашом. На чём? Альбомов у него не было, тетрадей тоже. Михаил мне рассказывал: «Я рисовал на всём, что попадалось под руку, в том числе, на стенах, зимой рисовал узоры – на покрытом морозом окне, летом – на влажном песке...». Учитель начальной школы использовал безотказный метод «нейтрализации» ученика, поручая ему рисовать мелом на классной доске иллюстрации из учебника. С годами страсть к рисованию не иссякла.
В начале тридцатых годов Михаил поступил в Одесский «ЕВРАБМОЛ» (учебно-производственное заведение для еврейской рабочей молодёжи), оттуда перешёл в сельхоз институт. И там Михаил Воронский, о таланте которого прослышали студенты, частенько выполнял чертежи и рисунки сельхозтехники для старшекурсников, те угощали его обедом или платили небольшое вознаграждение за работу. «Эти мизерные заработки тем не менее дали возможность помочь родителям и младшим братьям и сёстрам спастись от свирепствующего голода», – рассказывает Михаил.
Ну, а по выходным – посещение музеев, театров... В один из таких выходных, зайдя в Дом еврейской культуры, Михаил невольно заглянул в приоткрытую дверь и замер: в центре комнаты стояла натурщица, окружённая сидящими студийцами, которые бросали на неё быстрые взгляды и тут же склонялись к альбомам. Юноша вошёл в помещение и
попросил разрешения присоединиться к рисующим, сказав, что он «тоже так может». Преподаватель, поначалу возмущённый «наглостью» молодого человека, всё же вручил ему альбом и карандаш. Рисунок художнику понравился, и, в результате, Михаил был приглашён на должность художника-оформителя. Интересным было и творческое общение с художником Ароном Мерхером (1899-1978) и уроки, полученные на его студийных занятиях в художественной мастерской.
В мае 1935 года семья Воронских переезжает в Узбекистан. Михаил поступает в Самаркандское художественное училище. И опять везение: там преподают выдающиеся мастера кисти Павел Беньков (1879-1949) и Лев Буре (1987-1943). Последователи различных направлений в живописи (Беньков писал свои произведения в лучших традициях импрессионизма, Буре работал над архитектурными пайзажами, во многом опираясь на традиции В. В. Верещагина), оба они были на всю жизнь очарованы Востоком, от них это восхищение восточным искусством перешло к молодому художнику.
Начало войны застаёт Михаила Воронского в Минске, в качестве топографа при штабе дивизии, куда он был направлен после окончания курсов в военной академии имени Фрунзе в Наро-Фоминске. Сталинград, Одесса, Румыния, Венгрия – вот основные вехи в его военной судьбе. Тяжёлое ранение, восемь месяцев госпиталя и демобилизация.
Продолжается творческая биография: Михаил возвращается к любимому занятию – живописи и графике. В течение пятидесятых годов Михаил Воронский входит в состав группы, которой поручено оформление музеев и выставок в Ташкенте, Самарканде, Коканде. В 1962 году при оформлении Ферганского областного литературного музея понадобилось сделать копии и реконструкции древних рукописей. А это значило – воспроизвести их затейливую арабскую вязь, сложное, своеобразное оформление каждой страницы. С этого времени Михаил Воронский уже не расстаётся с искусством восточной миниатюры. Реставрация средневековых рукописей, работа над иллюстрациями к собраниям сочинений Алишера Навои (1441-1501), Бабура (1483-1530), работа над воссозданием образов потомков Тимура (Тамерлана) (1336 - 1405) – вот далеко не полный перечень работ художника. В строгом соответствии с правилами живописной школы XV-XVI веков Михаил Воронский создаёт портреты Джами (1414-1492), Хафиза (1325-1390), Бедила (1644-1720), открывающих маленькие томики известной серии «Избранная лирика Востока». Ему отлично удаются красочные, богатые выразительными деталями изображения, которые могут поведать немало сказочных и реально происходивших историй, за что специалисты назвали Михаила Воронского современным Бехзодом (выдающийся художник, средневековья, иллюстратор книг Бехзод (1455-1535) создал школу миниатюр, получившую в истории имя Гератской).
Успешно выступает художник и в области пейзажа. Будь это предгорье Тянь-Шаня, изгибы Днестра, украинская хата, окружённая садом – всё передано на полотне с большой степенью искренности и высокой культурой исполнения. Большая часть работ Михаила Воронского находится в литературных и художественных музеях Ташкента, Самарканда, а также в частных коллекциях.
Исаак МИХАЙЛОВ, Сан-Хосе, Калифорния
|
|
ХУДОЖНИК ПО ПРИЗВАНИЮ
О Михаиле Воронском
Михаил Воронский родился в 1914 году в селе Рашков, на берегу Днестра. С 1989 года живёт в Израиле, куда приехал, прожив много лет в Ташкенте. В Узбекистане работал художником – занимался искусством восточной миниатюры, реконструировал в музеях древние рукописи. Он и сейчас продолжает работу над миниатюрами, как прежде, бодр и энергичен, выполняет авторские копии (повторы) пейзажей, написанных в разные годы.
Страсть к рисованию проявилась у Михаила в раннем детстве. Взрослые с удивлением наблюдали, как мальчик-непоседа становился сосредоточенным и спокойным, рисуя угольком или, если повезёт, карандашом. На чём? Альбомов у него не было, тетрадей тоже. Михаил мне рассказывал: «Я рисовал на всём, что попадалось под руку, в том числе, на стенах, зимой рисовал узоры – на покрытом морозом окне, летом – на влажном песке...». Учитель начальной школы использовал безотказный метод «нейтрализации» ученика, поручая ему рисовать мелом на классной доске иллюстрации из учебника. С годами страсть к рисованию не иссякла.
В начале тридцатых годов Михаил поступил в Одесский «ЕВРАБМОЛ» (учебно-производственное заведение для еврейской рабочей молодёжи), оттуда перешёл в сельхоз институт. И там Михаил Воронский, о таланте которого прослышали студенты, частенько выполнял чертежи и рисунки сельхозтехники для старшекурсников, те угощали его обедом или платили небольшое вознаграждение за работу. «Эти мизерные заработки тем не менее дали возможность помочь родителям и младшим братьям и сёстрам спастись от свирепствующего голода», – рассказывает Михаил.
Ну, а по выходным – посещение музеев, театров... В один из таких выходных, зайдя в Дом еврейской культуры, Михаил невольно заглянул в приоткрытую дверь и замер: в центре комнаты стояла натурщица, окружённая сидящими студийцами, которые бросали на неё быстрые взгляды и тут же склонялись к альбомам. Юноша вошёл в помещение и
попросил разрешения присоединиться к рисующим, сказав, что он «тоже так может». Преподаватель, поначалу возмущённый «наглостью» молодого человека, всё же вручил ему альбом и карандаш. Рисунок художнику понравился, и, в результате, Михаил был приглашён на должность художника-оформителя. Интересным было и творческое общение с художником Ароном Мерхером (1899-1978) и уроки, полученные на его студийных занятиях в художественной мастерской.
В мае 1935 года семья Воронских переезжает в Узбекистан. Михаил поступает в Самаркандское художественное училище. И опять везение: там преподают выдающиеся мастера кисти Павел Беньков (1879-1949) и Лев Буре (1987-1943). Последователи различных направлений в живописи (Беньков писал свои произведения в лучших традициях импрессионизма, Буре работал над архитектурными пайзажами, во многом опираясь на традиции В. В. Верещагина), оба они были на всю жизнь очарованы Востоком, от них это восхищение восточным искусством перешло к молодому художнику.
Начало войны застаёт Михаила Воронского в Минске, в качестве топографа при штабе дивизии, куда он был направлен после окончания курсов в военной академии имени Фрунзе в Наро-Фоминске. Сталинград, Одесса, Румыния, Венгрия – вот основные вехи в его военной судьбе. Тяжёлое ранение, восемь месяцев госпиталя и демобилизация.
Продолжается творческая биография: Михаил возвращается к любимому занятию – живописи и графике. В течение пятидесятых годов Михаил Воронский входит в состав группы, которой поручено оформление музеев и выставок в Ташкенте, Самарканде, Коканде. В 1962 году при оформлении Ферганского областного литературного музея понадобилось сделать копии и реконструкции древних рукописей. А это значило – воспроизвести их затейливую арабскую вязь, сложное, своеобразное оформление каждой страницы. С этого времени Михаил Воронский уже не расстаётся с искусством восточной миниатюры. Реставрация средневековых рукописей, работа над иллюстрациями к собраниям сочинений Алишера Навои (1441-1501), Бабура (1483-1530), работа над воссозданием образов потомков Тимура (Тамерлана) (1336 - 1405) – вот далеко не полный перечень работ художника. В строгом соответствии с правилами живописной школы XV-XVI веков Михаил Воронский создаёт портреты Джами (1414-1492), Хафиза (1325-1390), Бедила (1644-1720), открывающих маленькие томики известной серии «Избранная лирика Востока». Ему отлично удаются красочные, богатые выразительными деталями изображения, которые могут поведать немало сказочных и реально происходивших историй, за что специалисты назвали Михаила Воронского современным Бехзодом (выдающийся художник, средневековья, иллюстратор книг Бехзод (1455-1535) создал школу миниатюр, получившую в истории имя Гератской).
Успешно выступает художник и в области пейзажа. Будь это предгорье Тянь-Шаня, изгибы Днестра, украинская хата, окружённая садом – всё передано на полотне с большой степенью искренности и высокой культурой исполнения. Большая часть работ Михаила Воронского находится в литературных и художественных музеях Ташкента, Самарканда, а также в частных коллекциях.
Исаак МИХАЙЛОВ, Сан-Хосе, Калифорния
|
|
ХУДОЖНИК ПО ПРИЗВАНИЮ
О Михаиле Воронском
Михаил Воронский родился в 1914 году в селе Рашков, на берегу Днестра. С 1989 года живёт в Израиле, куда приехал, прожив много лет в Ташкенте. В Узбекистане работал художником – занимался искусством восточной миниатюры, реконструировал в музеях древние рукописи. Он и сейчас продолжает работу над миниатюрами, как прежде, бодр и энергичен, выполняет авторские копии (повторы) пейзажей, написанных в разные годы.
Страсть к рисованию проявилась у Михаила в раннем детстве. Взрослые с удивлением наблюдали, как мальчик-непоседа становился сосредоточенным и спокойным, рисуя угольком или, если повезёт, карандашом. На чём? Альбомов у него не было, тетрадей тоже. Михаил мне рассказывал: «Я рисовал на всём, что попадалось под руку, в том числе, на стенах, зимой рисовал узоры – на покрытом морозом окне, летом – на влажном песке...». Учитель начальной школы использовал безотказный метод «нейтрализации» ученика, поручая ему рисовать мелом на классной доске иллюстрации из учебника. С годами страсть к рисованию не иссякла.
В начале тридцатых годов Михаил поступил в Одесский «ЕВРАБМОЛ» (учебно-производственное заведение для еврейской рабочей молодёжи), оттуда перешёл в сельхоз институт. И там Михаил Воронский, о таланте которого прослышали студенты, частенько выполнял чертежи и рисунки сельхозтехники для старшекурсников, те угощали его обедом или платили небольшое вознаграждение за работу. «Эти мизерные заработки тем не менее дали возможность помочь родителям и младшим братьям и сёстрам спастись от свирепствующего голода», – рассказывает Михаил.
Ну, а по выходным – посещение музеев, театров... В один из таких выходных, зайдя в Дом еврейской культуры, Михаил невольно заглянул в приоткрытую дверь и замер: в центре комнаты стояла натурщица, окружённая сидящими студийцами, которые бросали на неё быстрые взгляды и тут же склонялись к альбомам. Юноша вошёл в помещение и
попросил разрешения присоединиться к рисующим, сказав, что он «тоже так может». Преподаватель, поначалу возмущённый «наглостью» молодого человека, всё же вручил ему альбом и карандаш. Рисунок художнику понравился, и, в результате, Михаил был приглашён на должность художника-оформителя. Интересным было и творческое общение с художником Ароном Мерхером (1899-1978) и уроки, полученные на его студийных занятиях в художественной мастерской.
В мае 1935 года семья Воронских переезжает в Узбекистан. Михаил поступает в Самаркандское художественное училище. И опять везение: там преподают выдающиеся мастера кисти Павел Беньков (1879-1949) и Лев Буре (1987-1943). Последователи различных направлений в живописи (Беньков писал свои произведения в лучших традициях импрессионизма, Буре работал над архитектурными пайзажами, во многом опираясь на традиции В. В. Верещагина), оба они были на всю жизнь очарованы Востоком, от них это восхищение восточным искусством перешло к молодому художнику.
Начало войны застаёт Михаила Воронского в Минске, в качестве топографа при штабе дивизии, куда он был направлен после окончания курсов в военной академии имени Фрунзе в Наро-Фоминске. Сталинград, Одесса, Румыния, Венгрия – вот основные вехи в его военной судьбе. Тяжёлое ранение, восемь месяцев госпиталя и демобилизация.
Продолжается творческая биография: Михаил возвращается к любимому занятию – живописи и графике. В течение пятидесятых годов Михаил Воронский входит в состав группы, которой поручено оформление музеев и выставок в Ташкенте, Самарканде, Коканде. В 1962 году при оформлении Ферганского областного литературного музея понадобилось сделать копии и реконструкции древних рукописей. А это значило – воспроизвести их затейливую арабскую вязь, сложное, своеобразное оформление каждой страницы. С этого времени Михаил Воронский уже не расстаётся с искусством восточной миниатюры. Реставрация средневековых рукописей, работа над иллюстрациями к собраниям сочинений Алишера Навои (1441-1501), Бабура (1483-1530), работа над воссозданием образов потомков Тимура (Тамерлана) (1336 - 1405) – вот далеко не полный перечень работ художника. В строгом соответствии с правилами живописной школы XV-XVI веков Михаил Воронский создаёт портреты Джами (1414-1492), Хафиза (1325-1390), Бедила (1644-1720), открывающих маленькие томики известной серии «Избранная лирика Востока». Ему отлично удаются красочные, богатые выразительными деталями изображения, которые могут поведать немало сказочных и реально происходивших историй, за что специалисты назвали Михаила Воронского современным Бехзодом (выдающийся художник, средневековья, иллюстратор книг Бехзод (1455-1535) создал школу миниатюр, получившую в истории имя Гератской).
Успешно выступает художник и в области пейзажа. Будь это предгорье Тянь-Шаня, изгибы Днестра, украинская хата, окружённая садом – всё передано на полотне с большой степенью искренности и высокой культурой исполнения. Большая часть работ Михаила Воронского находится в литературных и художественных музеях Ташкента, Самарканда, а также в частных коллекциях.
Исаак МИХАЙЛОВ, Сан-Хосе, Калифорния
|
|
Портрет Джами (1414-1492)
Фронтопис сборника стихов поэта из серии «Избранная лирика Востока». 1984. Темпера.
|
|
Портрет Джами (1414-1492)
Фронтопис сборника стихов поэта из серии «Избранная лирика Востока». 1984. Темпера.
|
|
Портрет Джами (1414-1492)
Фронтопис сборника стихов поэта из серии «Избранная лирика Востока». 1984. Темпера.
|
|
Портрет Джами (1414-1492)
Фронтопис сборника стихов поэта из серии «Избранная лирика Востока». 1984. Темпера.
|
|
Портрет Джами (1414-1492)
Фронтопис сборника стихов поэта из серии «Избранная лирика Востока». 1984. Темпера.
|
|
Портрет Джами (1414-1492)
Фронтопис сборника стихов поэта из серии «Избранная лирика Востока». 1984. Темпера.
|
|
Портрет Джами (1414-1492)
Фронтопис сборника стихов поэта из серии «Избранная лирика Востока». 1984. Темпера.
|
|
Джами и Навои
Поэтическая беседа 1980-е. Темпера.
|
|
Джами и Навои
Поэтическая беседа 1980-е. Темпера.
|
|
Джами и Навои
Поэтическая беседа 1980-е. Темпера.
|
|
Джами и Навои
Поэтическая беседа 1980-е. Темпера.
|
|
Джами и Навои
Поэтическая беседа 1980-е. Темпера.
|
|
Джами и Навои
Поэтическая беседа 1980-е. Темпера.
|
|
Джами и Навои
Поэтическая беседа 1980-е. Темпера.
|
|
Алишер Навои (1441-1501)
1968. Темпера.
|
|
Алишер Навои (1441-1501)
1968. Темпера.
|
|
Алишер Навои (1441-1501)
1968. Темпера.
|
|
Алишер Навои (1441-1501)
1968. Темпера.
|
|
Алишер Навои (1441-1501)
1968. Темпера.
|
|
Алишер Навои (1441-1501)
1968. Темпера.
|
|
Алишер Навои (1441-1501)
1968. Темпера.
|
|
Поэты в гостях у Бабура (1483-1530)
1980-е. Темпера.
|
|
Поэты в гостях у Бабура (1483-1530)
1980-е. Темпера.
|
|
Поэты в гостях у Бабура (1483-1530)
1980-е. Темпера.
|
|
Поэты в гостях у Бабура (1483-1530)
1980-е. Темпера.
|
|
Поэты в гостях у Бабура (1483-1530)
1980-е. Темпера.
|
|
Поэты в гостях у Бабура (1483-1530)
1980-е. Темпера.
|
|
Поэты в гостях у Бабура (1483-1530)
1980-е. Темпера.
|
|
Бабур со своими детьми
Урок поэзии. 1989. Темпера.
|
|
Бабур со своими детьми
Урок поэзии. 1989. Темпера.
|
|
Бабур со своими детьми
Урок поэзии. 1989. Темпера.
|
|
Бабур со своими детьми
Урок поэзии. 1989. Темпера.
|
|
Бабур со своими детьми
Урок поэзии. 1989. Темпера.
|
|
Бабур со своими детьми
Урок поэзии. 1989. Темпера.
|
|
Бабур со своими детьми
Урок поэзии. 1989. Темпера.
|
|
Татьяна ВРУБЕЛЬ, Москва
(1940, Тюмень - 2005, Москва)
окончила Московский инженерно-строительный институт. Работала на комбинатах железобетонных изделий, а также в проектных институтах. Выпустила четыре книги стихов. Печаталась в журнале «Континент». Переводила поэзию с польского, финского и других языков. Мать художника Дмитрия Врубеля.
|
|
Татьяна ВРУБЕЛЬ, Москва
(1940, Тюмень - 2005, Москва)
окончила Московский инженерно-строительный институт. Работала на комбинатах железобетонных изделий, а также в проектных институтах. Выпустила четыре книги стихов. Печаталась в журнале «Континент». Переводила поэзию с польского, финского и других языков. Мать художника Дмитрия Врубеля.
|
|
Татьяна ВРУБЕЛЬ, Москва
(1940, Тюмень - 2005, Москва)
окончила Московский инженерно-строительный институт. Работала на комбинатах железобетонных изделий, а также в проектных институтах. Выпустила четыре книги стихов. Печаталась в журнале «Континент». Переводила поэзию с польского, финского и других языков. Мать художника Дмитрия Врубеля.
|
|
Татьяна ВРУБЕЛЬ, Москва
(1940, Тюмень - 2005, Москва)
окончила Московский инженерно-строительный институт. Работала на комбинатах железобетонных изделий, а также в проектных институтах. Выпустила четыре книги стихов. Печаталась в журнале «Континент». Переводила поэзию с польского, финского и других языков. Мать художника Дмитрия Врубеля.
|
|
Татьяна ВРУБЕЛЬ, Москва
(1940, Тюмень - 2005, Москва)
окончила Московский инженерно-строительный институт. Работала на комбинатах железобетонных изделий, а также в проектных институтах. Выпустила четыре книги стихов. Печаталась в журнале «Континент». Переводила поэзию с польского, финского и других языков. Мать художника Дмитрия Врубеля.
|
|
Татьяна ВРУБЕЛЬ, Москва
(1940, Тюмень - 2005, Москва)
окончила Московский инженерно-строительный институт. Работала на комбинатах железобетонных изделий, а также в проектных институтах. Выпустила четыре книги стихов. Печаталась в журнале «Континент». Переводила поэзию с польского, финского и других языков. Мать художника Дмитрия Врубеля.
|
|
Татьяна ВРУБЕЛЬ, Москва
(1940, Тюмень - 2005, Москва)
окончила Московский инженерно-строительный институт. Работала на комбинатах железобетонных изделий, а также в проектных институтах. Выпустила четыре книги стихов. Печаталась в журнале «Континент». Переводила поэзию с польского, финского и других языков. Мать художника Дмитрия Врубеля.
|
|
РУССКАЯ СЛОВЕСНОСТЬ
Мне кажется, что русская словесность
Тем хороша, что ей пристала честность
Гораздо в большей степени, чем спесь.
И если б не претила мне известность,
Как известь, разъедающая совесть,
Я б истину доказывала – то есть,
Что Слово – это Истина и есть.
Что все попытки подлостью и страхом
То Слово извести – кончались прахом.
Так сокровенна меж судьбой и словом
Единая связующая нить,
Так живо Слово в русском человеке –
Как снега привкус в запахе еловом,
Как дерево – дыханьем
В нас навеки
Живёт:
Через распахнутые веки
Нас с небом и землёю породнить.
|
|
РУССКАЯ СЛОВЕСНОСТЬ
Мне кажется, что русская словесность
Тем хороша, что ей пристала честность
Гораздо в большей степени, чем спесь.
И если б не претила мне известность,
Как известь, разъедающая совесть,
Я б истину доказывала – то есть,
Что Слово – это Истина и есть.
Что все попытки подлостью и страхом
То Слово извести – кончались прахом.
Так сокровенна меж судьбой и словом
Единая связующая нить,
Так живо Слово в русском человеке –
Как снега привкус в запахе еловом,
Как дерево – дыханьем
В нас навеки
Живёт:
Через распахнутые веки
Нас с небом и землёю породнить.
|
|
РУССКАЯ СЛОВЕСНОСТЬ
Мне кажется, что русская словесность
Тем хороша, что ей пристала честность
Гораздо в большей степени, чем спесь.
И если б не претила мне известность,
Как известь, разъедающая совесть,
Я б истину доказывала – то есть,
Что Слово – это Истина и есть.
Что все попытки подлостью и страхом
То Слово извести – кончались прахом.
Так сокровенна меж судьбой и словом
Единая связующая нить,
Так живо Слово в русском человеке –
Как снега привкус в запахе еловом,
Как дерево – дыханьем
В нас навеки
Живёт:
Через распахнутые веки
Нас с небом и землёю породнить.
|
|
РУССКАЯ СЛОВЕСНОСТЬ
Мне кажется, что русская словесность
Тем хороша, что ей пристала честность
Гораздо в большей степени, чем спесь.
И если б не претила мне известность,
Как известь, разъедающая совесть,
Я б истину доказывала – то есть,
Что Слово – это Истина и есть.
Что все попытки подлостью и страхом
То Слово извести – кончались прахом.
Так сокровенна меж судьбой и словом
Единая связующая нить,
Так живо Слово в русском человеке –
Как снега привкус в запахе еловом,
Как дерево – дыханьем
В нас навеки
Живёт:
Через распахнутые веки
Нас с небом и землёю породнить.
|
|
РУССКАЯ СЛОВЕСНОСТЬ
Мне кажется, что русская словесность
Тем хороша, что ей пристала честность
Гораздо в большей степени, чем спесь.
И если б не претила мне известность,
Как известь, разъедающая совесть,
Я б истину доказывала – то есть,
Что Слово – это Истина и есть.
Что все попытки подлостью и страхом
То Слово извести – кончались прахом.
Так сокровенна меж судьбой и словом
Единая связующая нить,
Так живо Слово в русском человеке –
Как снега привкус в запахе еловом,
Как дерево – дыханьем
В нас навеки
Живёт:
Через распахнутые веки
Нас с небом и землёю породнить.
|
|
РУССКАЯ СЛОВЕСНОСТЬ
Мне кажется, что русская словесность
Тем хороша, что ей пристала честность
Гораздо в большей степени, чем спесь.
И если б не претила мне известность,
Как известь, разъедающая совесть,
Я б истину доказывала – то есть,
Что Слово – это Истина и есть.
Что все попытки подлостью и страхом
То Слово извести – кончались прахом.
Так сокровенна меж судьбой и словом
Единая связующая нить,
Так живо Слово в русском человеке –
Как снега привкус в запахе еловом,
Как дерево – дыханьем
В нас навеки
Живёт:
Через распахнутые веки
Нас с небом и землёю породнить.
|
|
РУССКАЯ СЛОВЕСНОСТЬ
Мне кажется, что русская словесность
Тем хороша, что ей пристала честность
Гораздо в большей степени, чем спесь.
И если б не претила мне известность,
Как известь, разъедающая совесть,
Я б истину доказывала – то есть,
Что Слово – это Истина и есть.
Что все попытки подлостью и страхом
То Слово извести – кончались прахом.
Так сокровенна меж судьбой и словом
Единая связующая нить,
Так живо Слово в русском человеке –
Как снега привкус в запахе еловом,
Как дерево – дыханьем
В нас навеки
Живёт:
Через распахнутые веки
Нас с небом и землёю породнить.
|
|
ЕДИНСТВО ВРЕМЕНИ
Порой смыкает ход минут,
Разорванных и запылённых,
Какой-то крохотный лоскут
Небес,
проветренный до звона.
|
|
ЕДИНСТВО ВРЕМЕНИ
Порой смыкает ход минут,
Разорванных и запылённых,
Какой-то крохотный лоскут
Небес,
проветренный до звона.
|
|
ЕДИНСТВО ВРЕМЕНИ
Порой смыкает ход минут,
Разорванных и запылённых,
Какой-то крохотный лоскут
Небес,
проветренный до звона.
|
|
ЕДИНСТВО ВРЕМЕНИ
Порой смыкает ход минут,
Разорванных и запылённых,
Какой-то крохотный лоскут
Небес,
проветренный до звона.
|
|
ЕДИНСТВО ВРЕМЕНИ
Порой смыкает ход минут,
Разорванных и запылённых,
Какой-то крохотный лоскут
Небес,
проветренный до звона.
|
|
ЕДИНСТВО ВРЕМЕНИ
Порой смыкает ход минут,
Разорванных и запылённых,
Какой-то крохотный лоскут
Небес,
проветренный до звона.
|
|
ЕДИНСТВО ВРЕМЕНИ
Порой смыкает ход минут,
Разорванных и запылённых,
Какой-то крохотный лоскут
Небес,
проветренный до звона.
|
|
***
Зачем зовёшь, куда ведёшь,
Звезда моя падучая?
Над храмом – тьма,
За дверью – ложь,
И небо скрыто тучами.
Там, за пшеничною межой,
Толкует перепёлочка
О том, что станет дом чужой
Моею книжной полочкой.
Там встану на неё, тесня
Тела томов степенные, –
И вдруг почувствую: весна
Над крышею, за стенами.
И вдруг уверюсь: рассвело
Над пашнями, за ставнями,
А печка, что хранит тепло,
Посудою заставлена.
Там три ставка да два горшка,
Котёл с водой горячею…
Вошла слепой в дом чужака –
На волю вышла зрячею.
|
|
***
Зачем зовёшь, куда ведёшь,
Звезда моя падучая?
Над храмом – тьма,
За дверью – ложь,
И небо скрыто тучами.
Там, за пшеничною межой,
Толкует перепёлочка
О том, что станет дом чужой
Моею книжной полочкой.
Там встану на неё, тесня
Тела томов степенные, –
И вдруг почувствую: весна
Над крышею, за стенами.
И вдруг уверюсь: рассвело
Над пашнями, за ставнями,
А печка, что хранит тепло,
Посудою заставлена.
Там три ставка да два горшка,
Котёл с водой горячею…
Вошла слепой в дом чужака –
На волю вышла зрячею.
|
|
***
Зачем зовёшь, куда ведёшь,
Звезда моя падучая?
Над храмом – тьма,
За дверью – ложь,
И небо скрыто тучами.
Там, за пшеничною межой,
Толкует перепёлочка
О том, что станет дом чужой
Моею книжной полочкой.
Там встану на неё, тесня
Тела томов степенные, –
И вдруг почувствую: весна
Над крышею, за стенами.
И вдруг уверюсь: рассвело
Над пашнями, за ставнями,
А печка, что хранит тепло,
Посудою заставлена.
Там три ставка да два горшка,
Котёл с водой горячею…
Вошла слепой в дом чужака –
На волю вышла зрячею.
|
|
***
Зачем зовёшь, куда ведёшь,
Звезда моя падучая?
Над храмом – тьма,
За дверью – ложь,
И небо скрыто тучами.
Там, за пшеничною межой,
Толкует перепёлочка
О том, что станет дом чужой
Моею книжной полочкой.
Там встану на неё, тесня
Тела томов степенные, –
И вдруг почувствую: весна
Над крышею, за стенами.
И вдруг уверюсь: рассвело
Над пашнями, за ставнями,
А печка, что хранит тепло,
Посудою заставлена.
Там три ставка да два горшка,
Котёл с водой горячею…
Вошла слепой в дом чужака –
На волю вышла зрячею.
|
|
