доктор исторических наук. Заведующий кафедрой восточных языков Дальневосточного технического университета во Владивостоке.
Родился в пос. Каяк Красноярского края в 1950 г. Окончил исторический факультет Дальневосточного университета. Автор 25 книг по истории Дальнего Востока России и Российской эмиграции в Азиатско-Тихоокеанском регионе, среди них «Русский Сан-Франциско» (2010); В Новом Свете или История русской диаспоры на тихоокеанском побережье Северной Америки и Гавайских островах (2003); После продажи Аляски: Русские на Тихоокеанском побережье Северной Америки. Материалы к энциклопедии (2003);  Российская эмиграция в Китае: Опыт энциклопедии (2001); Terra incognita, или Хроника русских путешествий по Приморью и Дальнему Востоку (1989).

Аркадий Моисеевич ШТЫПЕЛЬ, Москва. Родился в 1944 году в городе Каттакургане Самаркандской области. Детство и юность провел в Днепропетровске. В 1965 году был исключен с 5-го курса Днепропетровского университета за попытку выпуска самиздатского литературного журнала. После службы в армии окончил университет по специальности «теоретическая физика». С 1968 г. живет в Москве. Поэт, переводчик с английского (сонеты Шекспира, Дилан Томас) и украинского языков, автор критических обзоров, неоднократный победитель турниров поэтического слэма. Публикации в журналах «Арион», «Воздух», «Новый мир» и др. Автор книг «В гостях у Евклида», 2002; «Стихи для голоса», 2007; «Вот слова», 2011.

 Нина Викторовна ГОРЛАНОВА, писатель, поэт, художник. Родилась в 1947 г. в Пермской области. Окончила Пермский университет. Автор тринадцати книг, последняя – вышла в 2010 г. в Париже, на французском и русском языках.  В "Журнальном зале" – более ста публикаций. Была в финале премии "Русский Букер" в 1996 г. Член Союза российских писателей. 

 Нина Викторовна ГОРЛАНОВА, писатель, поэт, художник. Родилась в 1947 г. в Пермской области. Окончила Пермский университет. Автор тринадцати книг, последняя – вышла в 2010 г. в Париже, на французском и русском языках.  В "Журнальном зале" – более ста публикаций. Была в финале премии "Русский Букер" в 1996 г. Член Союза российских писателей. 

 Рустам КАРАПЕТЬЯН, Красноярск. Родился в 1972 г. в Красноярске. Член Союза русскоязычных писателей Армении и диаспоры. Публикации в журналах «День и ночь», "Огни Кузбасса", и др., а также во многих антологиях и сборниках. Руководитель Красноярского литературного объединения «Диалог».

   Ирина МУДРИЧЕНКО, г. Шахты Ростовской области. Родилась в 1983 году. Окончила Южный федеральный университет по специальности «Учитель истории». Член Союза писателей Дона. Автор трех поэтических сборников: «Не обо мне», 2003; «Страна Живых», 2010; «Ночь до зимы», 2011. Публиковалась в литературно-художественных и поэтических альманахах: «Мозаика Юга» (2001, 2009), «Донские волны» (2011), «Моя талантливая Русь» (№ 1/2010), «Озарение» (выпуск 1/2011); в журналах «Берегиня дома твоего» (№ 6/2008) и «Легенс» (2011); в «Литературной газете» (№ 37/2011).

Михаил Юрьевич МУХИН, Екатеринбург. Родился в 1973г. Окончил Уральский госуниверситет, там же и работает на кафедре современного русского языка, доктор филологических наук, исследователь творчества Набокова, ведущий специалист на Урале в применении компьютерных методов в лингвистических исследованиях. Стихи публиковались в журнале "Урал".

Анатолий Михайлович НЕСТЕРОВ, Елец. Поэт, журналист, филолог. Родился  в 1942 году в Караганде.  Член Союза писателей России. Окончил Воронежский государственный университет. Автор поэтических сборников "Высокое небо", "Капля времени", "Прощание со снегом", "Дни и годы". Публикации во многих журналах, среди них "Смена”, “Наш современник".

Андрей Гельевич ПОПОВ, поэт. Живет в Сыктывкаре. Родился в 1959 году в Воркуте. Окончил Сыктывкарский государственный университет. Автор нескольких сборников стихотворений. Публиковался в журналах «Наш современник», «Север», «Арион», «Мир Севера», «Войвыв кодзув» («Северная звезда»), «Крещатик», «Московский вестник». Стихи переводились на венгерский язык. Член Союза писателей России. Заместитель председателя правления Союза писателей Республики Коми.

Алексеей Тимофееевич ПРА́СОЛОВ (1930 - 1972)  – русский поэт. Родился в селе Ивановка-2 Кантемировского района Воронежской области. С семи до семнадцати лет прожил в недалекой от Россоши слободе Морозовка. В семнадцать лет поступил учиться в Россошанское педагогическое училище, которое окончил в 1951 г. После окончания полтора года учительствовал в сельских школах. Работал корректором в воронежской газете «Молодой коммунар». Дальше – районные будни, газетная поденщина, переезды из редакции в редакцию, поездки по райцентрам Черноземного края. С 1961 по 1964 год работает на рудниках и стройках. Первое напечатанное стихотворение «Великий свет» – в россошанской районной газете «Заря коммунизма» 7 ноября 1949 г. В 1964 г. в августовском номере «Нового мира», возглавляемого А. Т. Твардовским, была опубликована большая подборка прасоловских стихотворений. При жизни поэта вышло 4 сборника стихов. Исследователи выделяют два этапа в творчестве А. Прасолова: ранняя лирика (1949-1961) и зрелая поэзия (1962-1972). Творчество А. Прасолова, отнесено критиками       (наряду с Н. Рубцовым, А. Жигулиным  и некоторыми другими) к "тихим лирикам". 

 Сергей Валентинович РУБЦОВ, Воронеж. Родился в 1957 году в Вильнюсе. Окончил вильнюсскую художественную школу. Живописец, график. Стихи пишет с 1972 года.  

Андрей Николаевич СИЗЫХ, Иркутск. Родился в1967году в городе Бодайбо Иркутской области. Поэт, автор книг стихов «Интонации» (2009), «Аскорбиновые сумерки» (2011), ряда публикаций:   в  журналах «Terra Nova» (США),  «Идель» (Казань),  «Сибирские Огни»,  «Дети Ра», «Футур АРТ», «Зинзивер», в альманахах «На перекрестке», «Иркутское время», «Зеленая лампа» ( Иркутск), «Белый ворон» (Екатеринбург-Нью-Йорк); в «Литературной газете», «Литературных известиях». Лауреат премии журнала «Футурум АРТ» за 2011 год, финалист и дипломант «Первого открытого чемпионата Балтии по русской поэзии». Окончил Иркутский государственного педагогический институт. Член Cоюза российских писателей и Союза писателей ХХI Века. Со-организатор IХ (2009) и организатор  Х, юбилейного(2010) фестивалей поэзии на Байкале. 

Анатолий Аркадьевич ФОМИН, Екатеринбург. Родился в Екатеринбурге в 1960 году. Выпускник филологического факультета Уральского госуниверситета. По окончании университета работает на кафедре общего языкознания; специалист по латинскому и болгарскому языкам, литературной ономастике. Стихи А.А. Фомина печатались в антологии уральской поэзии, коллективных сборниках и альманахах.

Татьяна Сергеевна ЦАРЬКОВА,
Санкт-Петербург. Поэт, литературовед.
Родилась в Ленинграде в 1947 году. Закончила
русское отделение филологического
факультета Ленинградского
госуниверситета. Доктор филологических
наук, автор более 250 научных публикаций.
Заведующая Рукописным отделом
Пушкинского Дома. Стихотворные подборки
Татьяны Царьковой печатались в
периодических изданиях: газетах «Смена»,
«Литературный Петербург», журналах
«Арион», «Новый журнал» (Нью-Йорк), «Toronto
Slavic Annual», альманахах и сборниках «День
русской поэзии», «Встречи» (Филадельфия),
«Время и слово» и др. Автор пяти сборников
стихотворений: «Филологический
переулок»,1991; «Город простолюдинов», 1993;
«Земле живых», 2000; «Лунная радуга», 2010;
«Четверостишия», 2011.

Татьяна Сергеевна ЦАРЬКОВА,
Санкт-Петербург. Поэт, литературовед.
Родилась в Ленинграде в 1947 году. Закончила
русское отделение филологического
факультета Ленинградского
госуниверситета. Доктор филологических
наук, автор более 250 научных публикаций.
Заведующая Рукописным отделом
Пушкинского Дома. Стихотворные подборки
Татьяны Царьковой печатались в
периодических изданиях: газетах «Смена»,
«Литературный Петербург», журналах
«Арион», «Новый журнал» (Нью-Йорк), «Toronto
Slavic Annual», альманахах и сборниках «День
русской поэзии», «Встречи» (Филадельфия),
«Время и слово» и др. Автор пяти сборников
стихотворений: «Филологический
переулок»,1991; «Город простолюдинов», 1993;
«Земле живых», 2000; «Лунная радуга», 2010;
«Четверостишия», 2011.

ЧАЙКОВСКАЯ, Ирина, Бостон. Прозаик, критик, драматург, преподаватель-славист. Родилась в Москве. По образованию педагог-филолог, кандидат педагогических наук. С 1992 года на Западе. Семь лет жила в Италии, с 2000 года – в США. Как прозаик и публицист печатается в «Чайке», альманахе «Побережье» (США), в журналах «Вестник Европы», «Нева», «Звезда», «Октябрь», «Знамя», «Вопросы литературы» (Россия). Автор семи книг, в том числе «От Анконы до Бостона: мои уроки», 2011 и «Ночной дилижанс», 2013.

Александр Самуилович ВЕРНИКОВ, Екатеринбург. Родился в 1962 г. Окончил инъяз Свердловского пединститута, служил в армии, преподает художественный перевод в Институте международных связей. С 1988 г. публиковал прозу, эссе и стихи в периодических изданиях Урала и Москвы, автор нескольких книг прозы и стихов. 

Иосиф ГОЛЬДЕНБЕРГ  (Пущино, Московской обл.). Родился в 1927 году (с. Жванец, Украина). Поэт, филолог, преподаватель русского языка и литературы. Окончил  филологический факультет  Харьковского университета.  Дружил с поэтом Борисом Чичибабиным. В 60-е годы  жил и преподавал русский язык и литературу в Новосибирском Aкадемгородке, Московской области. В 1968 году, подписав письмо в защиту  Гинзбурга и Галанскова, был изгнан с работы и лишен права преподавания. Позже переехал в г. Пущино. Стихи Иосифа Гольденберга печатались в российской периодике. Опубликованы сборники стихов: "Из Пущино с любовью", "Каштановые свечи", "На каждый день", "Предварительные итоги", "Счастье" и несколько других книг.

Кузнецова Татьяна (Белянчикова Татьяна Викторовна) родилась в Москве в семье научных работников. В 1988 году окончила Московский институт народного хозяйства им. Г. В. Плеханова. Кандидат экономических наук. Автор поэтических сборников «Ловушка для снов» (2007), «Валенки на каблуках» (2010). Стихи печатались в литературных журналах и альманахах. Живет в Москве.

КРАНДИЕВСКАЯ-ТОЛСТАЯ, Наталья Васильевна (1888-1963), русская поэтесса. Жена  писателя А.Н. Толстого. О ее стихах положительно отзывались Бунин, Бальмонт,  Блок и др. При жизни вышли три книги стихов: «Стихотворения»,1913; «Стихотворения. Кн.2», 1919; «От лукаваго», 1922.

***

Время – за полночь. Стол. И тетрадь.
За окошком нахохлились птицы.
Мне наскучило повторять,
Что ничто уже не повторится!
Ведь не надо ни смелости, ни
Философского миропознанья,
Чтоб, летя на чужие огни,
Слать в пространство сигналы страданья

И ненадобно много ума,
Чтоб признаться, что мы – не при деле!
Слишком поздно сюда прилетели.
Не сезон. Наступает зима.

Но, свои неудачи кляня,
Я тетрадь подвигаю поближе.
Ведь никто ничего за меня
Не додышит и не допишет!

КРАКОВ
Здесь всё неспроста! Вот признайтесь мне, Птица,
Клюющая крошки почти что из рук,
Ведь Вы – заколдованный некогда рыцарь
И снится Вам конских копыт перестук!

Вам видится пламя из пасти драконьей,
И хлопают стяги на волглом ветру...
Но голубь молчит. А серьёзные кони
Туристов на площади ждут поутру.

Вокзал, переход, а потом – Сукеннице
И Плантов осенних роскошная грусть...
И я всё мечтаю сюда возвратиться,
И всё опасаюсь сказать, что вернусь.
***

Рай – это место, где много воды и прохлады!
Там ты любим. И туда возвращается взгляд.
Рай – это место, куда тебе больше – не надо!
В доме твоём занавески чужие висят.
Фотоальбом твой беспечные дети листают,
И бесконечные ямбы слагает прибой...

В чьи-то отчизны своею судьбой прорастая,
Ты согреваешь чужое пространство собой.

***

От эмигранта читатели ждут ностальгии,
Горьких раскаяний в том,
что покинул родимую землю.
Стыдно признаться, что выбор чужбины – случаен.
И не простят, если скажешь им правду, что счастлив!
Счастлив не хлебом – он дома был много вкуснее.
Счастлив не небом – оно здесь скучнее и ниже.
Счастлив – своею холодной и горькой свободой
Петь невпопад и не думать, чего ожидают.

***

Притворяется осень сезоном дождей и потерь.
Облетает листва. Улетают любимые люди.
Всё когда-нибудь снова вернётся? Увы, не теперь!
Что же, вместе поплачем! А может, кого-то разбудим
Телефонным звонком.
И разбуженный кто-то простит
Нам свой прерванный сон...
Говоря о бессмертном и важном,
Вдруг заметим, что – утро.
И солнце в окошке гостит.
Удивляясь, что живы, мы в осень выходим отважно...

ВЕНЛО

В Европе холодно, в Германии темно...
Осип Мандельштам

География в отзвуках вальса кружится.
Это ж надо, куда нас с тобой занесло!
Нидерланды. Провинция Лимбург. Венло.
Не забыть бы, что люди мы, а не птицы!

Только б не перепутать потоки времен!
Бонапарт – на восток... Маркитантские фуры...
И вокруг, как сошедший со старой гравюры,
Весь пейзаж городской в разноцветье знамён.

Нидерланды. Провинция Лимбург. Венло.
Это старой Европы большой перекрёсток.
Пахнет кофе, ванилью и свежестью воздух.
Слава Богу, за ближней границей светло!

***

Наш поезд ушёл, укатил, неизвестно куда.
Что будет – увидим. Мы сделали всё, что сумели.
В той жизни остались и ветры, и злые метели.
Но там нам сияла высокая наша звезда.
И мы отсекали, как нечисть, покой и уют.
Не то, чтоб любили мы холод и горькие вести –
Но слово "уют" рифмовалось тогда с "предают",
А этот покой был покойнику только уместен.

И тех, кто был нами когда-то в той жизни любим,
Судьба отняла, а иных по Земле разметала.
И вот мы с тобой посредине Европы стоим,
Обнявшись, вдвоём...

***

Время – за полночь. Стол. И тетрадь.
За окошком нахохлились птицы.
Мне наскучило повторять,
Что ничто уже не повторится!
Ведь не надо ни смелости, ни
Философского миропознанья,
Чтоб, летя на чужие огни,
Слать в пространство сигналы страданья

И ненадобно много ума,
Чтоб признаться, что мы – не при деле!
Слишком поздно сюда прилетели.
Не сезон. Наступает зима.

Но, свои неудачи кляня,
Я тетрадь подвигаю поближе.
Ведь никто ничего за меня
Не додышит и не допишет!

КРАКОВ
Здесь всё неспроста! Вот признайтесь мне, Птица,
Клюющая крошки почти что из рук,
Ведь Вы – заколдованный некогда рыцарь
И снится Вам конских копыт перестук!

Вам видится пламя из пасти драконьей,
И хлопают стяги на волглом ветру...
Но голубь молчит. А серьёзные кони
Туристов на площади ждут поутру.

Вокзал, переход, а потом – Сукеннице
И Плантов осенних роскошная грусть...
И я всё мечтаю сюда возвратиться,
И всё опасаюсь сказать, что вернусь.
***

Рай – это место, где много воды и прохлады!
Там ты любим. И туда возвращается взгляд.
Рай – это место, куда тебе больше – не надо!
В доме твоём занавески чужие висят.
Фотоальбом твой беспечные дети листают,
И бесконечные ямбы слагает прибой...

В чьи-то отчизны своею судьбой прорастая,
Ты согреваешь чужое пространство собой.

***

От эмигранта читатели ждут ностальгии,
Горьких раскаяний в том,
что покинул родимую землю.
Стыдно признаться, что выбор чужбины – случаен.
И не простят, если скажешь им правду, что счастлив!
Счастлив не хлебом – он дома был много вкуснее.
Счастлив не небом – оно здесь скучнее и ниже.
Счастлив – своею холодной и горькой свободой
Петь невпопад и не думать, чего ожидают.

***

Притворяется осень сезоном дождей и потерь.
Облетает листва. Улетают любимые люди.
Всё когда-нибудь снова вернётся? Увы, не теперь!
Что же, вместе поплачем! А может, кого-то разбудим
Телефонным звонком.
И разбуженный кто-то простит
Нам свой прерванный сон...
Говоря о бессмертном и важном,
Вдруг заметим, что – утро.
И солнце в окошке гостит.
Удивляясь, что живы, мы в осень выходим отважно...

ВЕНЛО

В Европе холодно, в Германии темно...
Осип Мандельштам

География в отзвуках вальса кружится.
Это ж надо, куда нас с тобой занесло!
Нидерланды. Провинция Лимбург. Венло.
Не забыть бы, что люди мы, а не птицы!

Только б не перепутать потоки времен!
Бонапарт – на восток... Маркитантские фуры...
И вокруг, как сошедший со старой гравюры,
Весь пейзаж городской в разноцветье знамён.

Нидерланды. Провинция Лимбург. Венло.
Это старой Европы большой перекрёсток.
Пахнет кофе, ванилью и свежестью воздух.
Слава Богу, за ближней границей светло!

***

Наш поезд ушёл, укатил, неизвестно куда.
Что будет – увидим. Мы сделали всё, что сумели.
В той жизни остались и ветры, и злые метели.
Но там нам сияла высокая наша звезда.
И мы отсекали, как нечисть, покой и уют.
Не то, чтоб любили мы холод и горькие вести –
Но слово "уют" рифмовалось тогда с "предают",
А этот покой был покойнику только уместен.

И тех, кто был нами когда-то в той жизни любим,
Судьба отняла, а иных по Земле разметала.
И вот мы с тобой посредине Европы стоим,
Обнявшись, вдвоём...

***

Время – за полночь. Стол. И тетрадь.
За окошком нахохлились птицы.
Мне наскучило повторять,
Что ничто уже не повторится!
Ведь не надо ни смелости, ни
Философского миропознанья,
Чтоб, летя на чужие огни,
Слать в пространство сигналы страданья

И ненадобно много ума,
Чтоб признаться, что мы – не при деле!
Слишком поздно сюда прилетели.
Не сезон. Наступает зима.

Но, свои неудачи кляня,
Я тетрадь подвигаю поближе.
Ведь никто ничего за меня
Не додышит и не допишет!

КРАКОВ
Здесь всё неспроста! Вот признайтесь мне, Птица,
Клюющая крошки почти что из рук,
Ведь Вы – заколдованный некогда рыцарь
И снится Вам конских копыт перестук!

Вам видится пламя из пасти драконьей,
И хлопают стяги на волглом ветру...
Но голубь молчит. А серьёзные кони
Туристов на площади ждут поутру.

Вокзал, переход, а потом – Сукеннице
И Плантов осенних роскошная грусть...
И я всё мечтаю сюда возвратиться,
И всё опасаюсь сказать, что вернусь.
***

Рай – это место, где много воды и прохлады!
Там ты любим. И туда возвращается взгляд.
Рай – это место, куда тебе больше – не надо!
В доме твоём занавески чужие висят.
Фотоальбом твой беспечные дети листают,
И бесконечные ямбы слагает прибой...

В чьи-то отчизны своею судьбой прорастая,
Ты согреваешь чужое пространство собой.

***

От эмигранта читатели ждут ностальгии,
Горьких раскаяний в том,
что покинул родимую землю.
Стыдно признаться, что выбор чужбины – случаен.
И не простят, если скажешь им правду, что счастлив!
Счастлив не хлебом – он дома был много вкуснее.
Счастлив не небом – оно здесь скучнее и ниже.
Счастлив – своею холодной и горькой свободой
Петь невпопад и не думать, чего ожидают.

***

Притворяется осень сезоном дождей и потерь.
Облетает листва. Улетают любимые люди.
Всё когда-нибудь снова вернётся? Увы, не теперь!
Что же, вместе поплачем! А может, кого-то разбудим
Телефонным звонком.
И разбуженный кто-то простит
Нам свой прерванный сон...
Говоря о бессмертном и важном,
Вдруг заметим, что – утро.
И солнце в окошке гостит.
Удивляясь, что живы, мы в осень выходим отважно...

ВЕНЛО

В Европе холодно, в Германии темно...
Осип Мандельштам

География в отзвуках вальса кружится.
Это ж надо, куда нас с тобой занесло!
Нидерланды. Провинция Лимбург. Венло.
Не забыть бы, что люди мы, а не птицы!

Только б не перепутать потоки времен!
Бонапарт – на восток... Маркитантские фуры...
И вокруг, как сошедший со старой гравюры,
Весь пейзаж городской в разноцветье знамён.

Нидерланды. Провинция Лимбург. Венло.
Это старой Европы большой перекрёсток.
Пахнет кофе, ванилью и свежестью воздух.
Слава Богу, за ближней границей светло!

***

Наш поезд ушёл, укатил, неизвестно куда.
Что будет – увидим. Мы сделали всё, что сумели.
В той жизни остались и ветры, и злые метели.
Но там нам сияла высокая наша звезда.
И мы отсекали, как нечисть, покой и уют.
Не то, чтоб любили мы холод и горькие вести –
Но слово "уют" рифмовалось тогда с "предают",
А этот покой был покойнику только уместен.

И тех, кто был нами когда-то в той жизни любим,
Судьба отняла, а иных по Земле разметала.
И вот мы с тобой посредине Европы стоим,
Обнявшись, вдвоём...

***

Время – за полночь. Стол. И тетрадь.
За окошком нахохлились птицы.
Мне наскучило повторять,
Что ничто уже не повторится!
Ведь не надо ни смелости, ни
Философского миропознанья,
Чтоб, летя на чужие огни,
Слать в пространство сигналы страданья

И ненадобно много ума,
Чтоб признаться, что мы – не при деле!
Слишком поздно сюда прилетели.
Не сезон. Наступает зима.

Но, свои неудачи кляня,
Я тетрадь подвигаю поближе.
Ведь никто ничего за меня
Не додышит и не допишет!

КРАКОВ
Здесь всё неспроста! Вот признайтесь мне, Птица,
Клюющая крошки почти что из рук,
Ведь Вы – заколдованный некогда рыцарь
И снится Вам конских копыт перестук!

Вам видится пламя из пасти драконьей,
И хлопают стяги на волглом ветру...
Но голубь молчит. А серьёзные кони
Туристов на площади ждут поутру.

Вокзал, переход, а потом – Сукеннице
И Плантов осенних роскошная грусть...
И я всё мечтаю сюда возвратиться,
И всё опасаюсь сказать, что вернусь.
***

Рай – это место, где много воды и прохлады!
Там ты любим. И туда возвращается взгляд.
Рай – это место, куда тебе больше – не надо!
В доме твоём занавески чужие висят.
Фотоальбом твой беспечные дети листают,
И бесконечные ямбы слагает прибой...

В чьи-то отчизны своею судьбой прорастая,
Ты согреваешь чужое пространство собой.

***

От эмигранта читатели ждут ностальгии,
Горьких раскаяний в том,
что покинул родимую землю.
Стыдно признаться, что выбор чужбины – случаен.
И не простят, если скажешь им правду, что счастлив!
Счастлив не хлебом – он дома был много вкуснее.
Счастлив не небом – оно здесь скучнее и ниже.
Счастлив – своею холодной и горькой свободой
Петь невпопад и не думать, чего ожидают.

***

Притворяется осень сезоном дождей и потерь.
Облетает листва. Улетают любимые люди.
Всё когда-нибудь снова вернётся? Увы, не теперь!
Что же, вместе поплачем! А может, кого-то разбудим
Телефонным звонком.
И разбуженный кто-то простит
Нам свой прерванный сон...
Говоря о бессмертном и важном,
Вдруг заметим, что – утро.
И солнце в окошке гостит.
Удивляясь, что живы, мы в осень выходим отважно...

ВЕНЛО

В Европе холодно, в Германии темно...
Осип Мандельштам

География в отзвуках вальса кружится.
Это ж надо, куда нас с тобой занесло!
Нидерланды. Провинция Лимбург. Венло.
Не забыть бы, что люди мы, а не птицы!

Только б не перепутать потоки времен!
Бонапарт – на восток... Маркитантские фуры...
И вокруг, как сошедший со старой гравюры,
Весь пейзаж городской в разноцветье знамён.

Нидерланды. Провинция Лимбург. Венло.
Это старой Европы большой перекрёсток.
Пахнет кофе, ванилью и свежестью воздух.
Слава Богу, за ближней границей светло!

***

Наш поезд ушёл, укатил, неизвестно куда.
Что будет – увидим. Мы сделали всё, что сумели.
В той жизни остались и ветры, и злые метели.
Но там нам сияла высокая наша звезда.
И мы отсекали, как нечисть, покой и уют.
Не то, чтоб любили мы холод и горькие вести –
Но слово "уют" рифмовалось тогда с "предают",
А этот покой был покойнику только уместен.

И тех, кто был нами когда-то в той жизни любим,
Судьба отняла, а иных по Земле разметала.
И вот мы с тобой посредине Европы стоим,
Обнявшись, вдвоём...

***

Время – за полночь. Стол. И тетрадь.
За окошком нахохлились птицы.
Мне наскучило повторять,
Что ничто уже не повторится!
Ведь не надо ни смелости, ни
Философского миропознанья,
Чтоб, летя на чужие огни,
Слать в пространство сигналы страданья

И ненадобно много ума,
Чтоб признаться, что мы – не при деле!
Слишком поздно сюда прилетели.
Не сезон. Наступает зима.

Но, свои неудачи кляня,
Я тетрадь подвигаю поближе.
Ведь никто ничего за меня
Не додышит и не допишет!

КРАКОВ
Здесь всё неспроста! Вот признайтесь мне, Птица,
Клюющая крошки почти что из рук,
Ведь Вы – заколдованный некогда рыцарь
И снится Вам конских копыт перестук!

Вам видится пламя из пасти драконьей,
И хлопают стяги на волглом ветру...
Но голубь молчит. А серьёзные кони
Туристов на площади ждут поутру.

Вокзал, переход, а потом – Сукеннице
И Плантов осенних роскошная грусть...
И я всё мечтаю сюда возвратиться,
И всё опасаюсь сказать, что вернусь.
***

Рай – это место, где много воды и прохлады!
Там ты любим. И туда возвращается взгляд.
Рай – это место, куда тебе больше – не надо!
В доме твоём занавески чужие висят.
Фотоальбом твой беспечные дети листают,
И бесконечные ямбы слагает прибой...

В чьи-то отчизны своею судьбой прорастая,
Ты согреваешь чужое пространство собой.

***

От эмигранта читатели ждут ностальгии,
Горьких раскаяний в том,
что покинул родимую землю.
Стыдно признаться, что выбор чужбины – случаен.
И не простят, если скажешь им правду, что счастлив!
Счастлив не хлебом – он дома был много вкуснее.
Счастлив не небом – оно здесь скучнее и ниже.
Счастлив – своею холодной и горькой свободой
Петь невпопад и не думать, чего ожидают.

***

Притворяется осень сезоном дождей и потерь.
Облетает листва. Улетают любимые люди.
Всё когда-нибудь снова вернётся? Увы, не теперь!
Что же, вместе поплачем! А может, кого-то разбудим
Телефонным звонком.
И разбуженный кто-то простит
Нам свой прерванный сон...
Говоря о бессмертном и важном,
Вдруг заметим, что – утро.
И солнце в окошке гостит.
Удивляясь, что живы, мы в осень выходим отважно...

ВЕНЛО

В Европе холодно, в Германии темно...
Осип Мандельштам

География в отзвуках вальса кружится.
Это ж надо, куда нас с тобой занесло!
Нидерланды. Провинция Лимбург. Венло.
Не забыть бы, что люди мы, а не птицы!

Только б не перепутать потоки времен!
Бонапарт – на восток... Маркитантские фуры...
И вокруг, как сошедший со старой гравюры,
Весь пейзаж городской в разноцветье знамён.

Нидерланды. Провинция Лимбург. Венло.
Это старой Европы большой перекрёсток.
Пахнет кофе, ванилью и свежестью воздух.
Слава Богу, за ближней границей светло!

***

Наш поезд ушёл, укатил, неизвестно куда.
Что будет – увидим. Мы сделали всё, что сумели.
В той жизни остались и ветры, и злые метели.
Но там нам сияла высокая наша звезда.
И мы отсекали, как нечисть, покой и уют.
Не то, чтоб любили мы холод и горькие вести –
Но слово "уют" рифмовалось тогда с "предают",
А этот покой был покойнику только уместен.

И тех, кто был нами когда-то в той жизни любим,
Судьба отняла, а иных по Земле разметала.
И вот мы с тобой посредине Европы стоим,
Обнявшись, вдвоём...

***

Время – за полночь. Стол. И тетрадь.
За окошком нахохлились птицы.
Мне наскучило повторять,
Что ничто уже не повторится!
Ведь не надо ни смелости, ни
Философского миропознанья,
Чтоб, летя на чужие огни,
Слать в пространство сигналы страданья

И ненадобно много ума,
Чтоб признаться, что мы – не при деле!
Слишком поздно сюда прилетели.
Не сезон. Наступает зима.

Но, свои неудачи кляня,
Я тетрадь подвигаю поближе.
Ведь никто ничего за меня
Не додышит и не допишет!

КРАКОВ
Здесь всё неспроста! Вот признайтесь мне, Птица,
Клюющая крошки почти что из рук,
Ведь Вы – заколдованный некогда рыцарь
И снится Вам конских копыт перестук!

Вам видится пламя из пасти драконьей,
И хлопают стяги на волглом ветру...
Но голубь молчит. А серьёзные кони
Туристов на площади ждут поутру.

Вокзал, переход, а потом – Сукеннице
И Плантов осенних роскошная грусть...
И я всё мечтаю сюда возвратиться,
И всё опасаюсь сказать, что вернусь.
***

Рай – это место, где много воды и прохлады!
Там ты любим. И туда возвращается взгляд.
Рай – это место, куда тебе больше – не надо!
В доме твоём занавески чужие висят.
Фотоальбом твой беспечные дети листают,
И бесконечные ямбы слагает прибой...

В чьи-то отчизны своею судьбой прорастая,
Ты согреваешь чужое пространство собой.

***

От эмигранта читатели ждут ностальгии,
Горьких раскаяний в том,
что покинул родимую землю.
Стыдно признаться, что выбор чужбины – случаен.
И не простят, если скажешь им правду, что счастлив!
Счастлив не хлебом – он дома был много вкуснее.
Счастлив не небом – оно здесь скучнее и ниже.
Счастлив – своею холодной и горькой свободой
Петь невпопад и не думать, чего ожидают.

***

Притворяется осень сезоном дождей и потерь.
Облетает листва. Улетают любимые люди.
Всё когда-нибудь снова вернётся? Увы, не теперь!
Что же, вместе поплачем! А может, кого-то разбудим
Телефонным звонком.
И разбуженный кто-то простит
Нам свой прерванный сон...
Говоря о бессмертном и важном,
Вдруг заметим, что – утро.
И солнце в окошке гостит.
Удивляясь, что живы, мы в осень выходим отважно...

ВЕНЛО

В Европе холодно, в Германии темно...
Осип Мандельштам

География в отзвуках вальса кружится.
Это ж надо, куда нас с тобой занесло!
Нидерланды. Провинция Лимбург. Венло.
Не забыть бы, что люди мы, а не птицы!

Только б не перепутать потоки времен!
Бонапарт – на восток... Маркитантские фуры...
И вокруг, как сошедший со старой гравюры,
Весь пейзаж городской в разноцветье знамён.

Нидерланды. Провинция Лимбург. Венло.
Это старой Европы большой перекрёсток.
Пахнет кофе, ванилью и свежестью воздух.
Слава Богу, за ближней границей светло!

***

Наш поезд ушёл, укатил, неизвестно куда.
Что будет – увидим. Мы сделали всё, что сумели.
В той жизни остались и ветры, и злые метели.
Но там нам сияла высокая наша звезда.
И мы отсекали, как нечисть, покой и уют.
Не то, чтоб любили мы холод и горькие вести –
Но слово "уют" рифмовалось тогда с "предают",
А этот покой был покойнику только уместен.

И тех, кто был нами когда-то в той жизни любим,
Судьба отняла, а иных по Земле разметала.
И вот мы с тобой посредине Европы стоим,
Обнявшись, вдвоём...

***

Время – за полночь. Стол. И тетрадь.
За окошком нахохлились птицы.
Мне наскучило повторять,
Что ничто уже не повторится!
Ведь не надо ни смелости, ни
Философского миропознанья,
Чтоб, летя на чужие огни,
Слать в пространство сигналы страданья

И ненадобно много ума,
Чтоб признаться, что мы – не при деле!
Слишком поздно сюда прилетели.
Не сезон. Наступает зима.

Но, свои неудачи кляня,
Я тетрадь подвигаю поближе.
Ведь никто ничего за меня
Не додышит и не допишет!

КРАКОВ
Здесь всё неспроста! Вот признайтесь мне, Птица,
Клюющая крошки почти что из рук,
Ведь Вы – заколдованный некогда рыцарь
И снится Вам конских копыт перестук!

Вам видится пламя из пасти драконьей,
И хлопают стяги на волглом ветру...
Но голубь молчит. А серьёзные кони
Туристов на площади ждут поутру.

Вокзал, переход, а потом – Сукеннице
И Плантов осенних роскошная грусть...
И я всё мечтаю сюда возвратиться,
И всё опасаюсь сказать, что вернусь.
***

Рай – это место, где много воды и прохлады!
Там ты любим. И туда возвращается взгляд.
Рай – это место, куда тебе больше – не надо!
В доме твоём занавески чужие висят.
Фотоальбом твой беспечные дети листают,
И бесконечные ямбы слагает прибой...

В чьи-то отчизны своею судьбой прорастая,
Ты согреваешь чужое пространство собой.

***

От эмигранта читатели ждут ностальгии,
Горьких раскаяний в том,
что покинул родимую землю.
Стыдно признаться, что выбор чужбины – случаен.
И не простят, если скажешь им правду, что счастлив!
Счастлив не хлебом – он дома был много вкуснее.
Счастлив не небом – оно здесь скучнее и ниже.
Счастлив – своею холодной и горькой свободой
Петь невпопад и не думать, чего ожидают.

***

Притворяется осень сезоном дождей и потерь.
Облетает листва. Улетают любимые люди.
Всё когда-нибудь снова вернётся? Увы, не теперь!
Что же, вместе поплачем! А может, кого-то разбудим
Телефонным звонком.
И разбуженный кто-то простит
Нам свой прерванный сон...
Говоря о бессмертном и важном,
Вдруг заметим, что – утро.
И солнце в окошке гостит.
Удивляясь, что живы, мы в осень выходим отважно...

ВЕНЛО

В Европе холодно, в Германии темно...
Осип Мандельштам

География в отзвуках вальса кружится.
Это ж надо, куда нас с тобой занесло!
Нидерланды. Провинция Лимбург. Венло.
Не забыть бы, что люди мы, а не птицы!

Только б не перепутать потоки времен!
Бонапарт – на восток... Маркитантские фуры...
И вокруг, как сошедший со старой гравюры,
Весь пейзаж городской в разноцветье знамён.

Нидерланды. Провинция Лимбург. Венло.
Это старой Европы большой перекрёсток.
Пахнет кофе, ванилью и свежестью воздух.
Слава Богу, за ближней границей светло!

***

Наш поезд ушёл, укатил, неизвестно куда.
Что будет – увидим. Мы сделали всё, что сумели.
В той жизни остались и ветры, и злые метели.
Но там нам сияла высокая наша звезда.
И мы отсекали, как нечисть, покой и уют.
Не то, чтоб любили мы холод и горькие вести –
Но слово "уют" рифмовалось тогда с "предают",
А этот покой был покойнику только уместен.

И тех, кто был нами когда-то в той жизни любим,
Судьба отняла, а иных по Земле разметала.
И вот мы с тобой посредине Европы стоим,
Обнявшись, вдвоём...

У нас – невероятная зима,
Со снегопадом. Плохо ходит транспорт.
И скользко – нечем посыпАть дорогу.
Как будто я опять переместилась
В тот неуклад, где я жила когда-то.
Поностальгировать о юности ушедшей,
Замёрзшей речке, о сосновом лесе
И озере за городской чертой?
Нет, я туда вернуться не хочу –
И объясненьями себя не затрудняю!
Я знаю, всё исправится. Уже
Не сыплет снег. Лишь одичалый ветер
Мне выстужает губы, щёки, мысли.
Пройдёт и это. Будет потепленье –
Глобальное. Нам это предвещают.
Наверное, нашлись пророкам гранты!

По тёмной улице, увитой зимним ветром,
По скользкой улице посереди Европы,
К любимому я доберусь тихонько.
И  поцелуем встретив у дверей,
Он улыбнётся: «Как свежо и вкусно!» –
И смастерит мне лучший в мире грог.
И я, наверно, тотчас же согреюсь,
И на январь сердиться перестану...
Но это – позже, если доберусь.

                    13  января 2010

У нас – невероятная зима,
Со снегопадом. Плохо ходит транспорт.
И скользко – нечем посыпАть дорогу.
Как будто я опять переместилась
В тот неуклад, где я жила когда-то.
Поностальгировать о юности ушедшей,
Замёрзшей речке, о сосновом лесе
И озере за городской чертой?
Нет, я туда вернуться не хочу –
И объясненьями себя не затрудняю!
Я знаю, всё исправится. Уже
Не сыплет снег. Лишь одичалый ветер
Мне выстужает губы, щёки, мысли.
Пройдёт и это. Будет потепленье –
Глобальное. Нам это предвещают.
Наверное, нашлись пророкам гранты!

По тёмной улице, увитой зимним ветром,
По скользкой улице посереди Европы,
К любимому я доберусь тихонько.
И  поцелуем встретив у дверей,
Он улыбнётся: «Как свежо и вкусно!» –
И смастерит мне лучший в мире грог.
И я, наверно, тотчас же согреюсь,
И на январь сердиться перестану...
Но это – позже, если доберусь.

                    13  января 2010

У нас – невероятная зима,
Со снегопадом. Плохо ходит транспорт.
И скользко – нечем посыпАть дорогу.
Как будто я опять переместилась
В тот неуклад, где я жила когда-то.
Поностальгировать о юности ушедшей,
Замёрзшей речке, о сосновом лесе
И озере за городской чертой?
Нет, я туда вернуться не хочу –
И объясненьями себя не затрудняю!
Я знаю, всё исправится. Уже
Не сыплет снег. Лишь одичалый ветер
Мне выстужает губы, щёки, мысли.
Пройдёт и это. Будет потепленье –
Глобальное. Нам это предвещают.
Наверное, нашлись пророкам гранты!

По тёмной улице, увитой зимним ветром,
По скользкой улице посереди Европы,
К любимому я доберусь тихонько.
И  поцелуем встретив у дверей,
Он улыбнётся: «Как свежо и вкусно!» –
И смастерит мне лучший в мире грог.
И я, наверно, тотчас же согреюсь,
И на январь сердиться перестану...
Но это – позже, если доберусь.

                    13  января 2010

У нас – невероятная зима,
Со снегопадом. Плохо ходит транспорт.
И скользко – нечем посыпАть дорогу.
Как будто я опять переместилась
В тот неуклад, где я жила когда-то.
Поностальгировать о юности ушедшей,
Замёрзшей речке, о сосновом лесе
И озере за городской чертой?
Нет, я туда вернуться не хочу –
И объясненьями себя не затрудняю!
Я знаю, всё исправится. Уже
Не сыплет снег. Лишь одичалый ветер
Мне выстужает губы, щёки, мысли.
Пройдёт и это. Будет потепленье –
Глобальное. Нам это предвещают.
Наверное, нашлись пророкам гранты!

По тёмной улице, увитой зимним ветром,
По скользкой улице посереди Европы,
К любимому я доберусь тихонько.
И  поцелуем встретив у дверей,
Он улыбнётся: «Как свежо и вкусно!» –
И смастерит мне лучший в мире грог.
И я, наверно, тотчас же согреюсь,
И на январь сердиться перестану...
Но это – позже, если доберусь.

                    13  января 2010

У нас – невероятная зима,
Со снегопадом. Плохо ходит транспорт.
И скользко – нечем посыпАть дорогу.
Как будто я опять переместилась
В тот неуклад, где я жила когда-то.
Поностальгировать о юности ушедшей,
Замёрзшей речке, о сосновом лесе
И озере за городской чертой?
Нет, я туда вернуться не хочу –
И объясненьями себя не затрудняю!
Я знаю, всё исправится. Уже
Не сыплет снег. Лишь одичалый ветер
Мне выстужает губы, щёки, мысли.
Пройдёт и это. Будет потепленье –
Глобальное. Нам это предвещают.
Наверное, нашлись пророкам гранты!

По тёмной улице, увитой зимним ветром,
По скользкой улице посереди Европы,
К любимому я доберусь тихонько.
И  поцелуем встретив у дверей,
Он улыбнётся: «Как свежо и вкусно!» –
И смастерит мне лучший в мире грог.
И я, наверно, тотчас же согреюсь,
И на январь сердиться перестану...
Но это – позже, если доберусь.

                    13  января 2010

У нас – невероятная зима,
Со снегопадом. Плохо ходит транспорт.
И скользко – нечем посыпАть дорогу.
Как будто я опять переместилась
В тот неуклад, где я жила когда-то.
Поностальгировать о юности ушедшей,
Замёрзшей речке, о сосновом лесе
И озере за городской чертой?
Нет, я туда вернуться не хочу –
И объясненьями себя не затрудняю!
Я знаю, всё исправится. Уже
Не сыплет снег. Лишь одичалый ветер
Мне выстужает губы, щёки, мысли.
Пройдёт и это. Будет потепленье –
Глобальное. Нам это предвещают.
Наверное, нашлись пророкам гранты!

По тёмной улице, увитой зимним ветром,
По скользкой улице посереди Европы,
К любимому я доберусь тихонько.
И  поцелуем встретив у дверей,
Он улыбнётся: «Как свежо и вкусно!» –
И смастерит мне лучший в мире грог.
И я, наверно, тотчас же согреюсь,
И на январь сердиться перестану...
Но это – позже, если доберусь.

                    13  января 2010

У нас – невероятная зима,
Со снегопадом. Плохо ходит транспорт.
И скользко – нечем посыпАть дорогу.
Как будто я опять переместилась
В тот неуклад, где я жила когда-то.
Поностальгировать о юности ушедшей,
Замёрзшей речке, о сосновом лесе
И озере за городской чертой?
Нет, я туда вернуться не хочу –
И объясненьями себя не затрудняю!
Я знаю, всё исправится. Уже
Не сыплет снег. Лишь одичалый ветер
Мне выстужает губы, щёки, мысли.
Пройдёт и это. Будет потепленье –
Глобальное. Нам это предвещают.
Наверное, нашлись пророкам гранты!

По тёмной улице, увитой зимним ветром,
По скользкой улице посереди Европы,
К любимому я доберусь тихонько.
И  поцелуем встретив у дверей,
Он улыбнётся: «Как свежо и вкусно!» –
И смастерит мне лучший в мире грог.
И я, наверно, тотчас же согреюсь,
И на январь сердиться перестану...
Но это – позже, если доберусь.

                    13  января 2010

И ты пришла, моя строка –
Сама ко мне пришла!
Прошу тебя, не замолкай!
Не выйду из угла,
И не запру тебя на ключ,
И не уйду к другим.
Ты тянешься, как лунный луч
Сквозь сигаретный дым.

Ведь это я принадлежу
Тебе, моя строка!
Я над тобой одной дрожу.
На, выпей молока!
А хочешь, крошки клюй из рук
И взмахивай крылом!
Но только бы твой тихий звук
Мой не оставил дом!
   
                                           2007

И ты пришла, моя строка –
Сама ко мне пришла!
Прошу тебя, не замолкай!
Не выйду из угла,
И не запру тебя на ключ,
И не уйду к другим.
Ты тянешься, как лунный луч
Сквозь сигаретный дым.

Ведь это я принадлежу
Тебе, моя строка!
Я над тобой одной дрожу.
На, выпей молока!
А хочешь, крошки клюй из рук
И взмахивай крылом!
Но только бы твой тихий звук
Мой не оставил дом!
   
                                           2007

И ты пришла, моя строка –
Сама ко мне пришла!
Прошу тебя, не замолкай!
Не выйду из угла,
И не запру тебя на ключ,
И не уйду к другим.
Ты тянешься, как лунный луч
Сквозь сигаретный дым.

Ведь это я принадлежу
Тебе, моя строка!
Я над тобой одной дрожу.
На, выпей молока!
А хочешь, крошки клюй из рук
И взмахивай крылом!
Но только бы твой тихий звук
Мой не оставил дом!
   
                                           2007

И ты пришла, моя строка –
Сама ко мне пришла!
Прошу тебя, не замолкай!
Не выйду из угла,
И не запру тебя на ключ,
И не уйду к другим.
Ты тянешься, как лунный луч
Сквозь сигаретный дым.

Ведь это я принадлежу
Тебе, моя строка!
Я над тобой одной дрожу.
На, выпей молока!
А хочешь, крошки клюй из рук
И взмахивай крылом!
Но только бы твой тихий звук
Мой не оставил дом!
   
                                           2007

И ты пришла, моя строка –
Сама ко мне пришла!
Прошу тебя, не замолкай!
Не выйду из угла,
И не запру тебя на ключ,
И не уйду к другим.
Ты тянешься, как лунный луч
Сквозь сигаретный дым.

Ведь это я принадлежу
Тебе, моя строка!
Я над тобой одной дрожу.
На, выпей молока!
А хочешь, крошки клюй из рук
И взмахивай крылом!
Но только бы твой тихий звук
Мой не оставил дом!
   
                                           2007

И ты пришла, моя строка –
Сама ко мне пришла!
Прошу тебя, не замолкай!
Не выйду из угла,
И не запру тебя на ключ,
И не уйду к другим.
Ты тянешься, как лунный луч
Сквозь сигаретный дым.

Ведь это я принадлежу
Тебе, моя строка!
Я над тобой одной дрожу.
На, выпей молока!
А хочешь, крошки клюй из рук
И взмахивай крылом!
Но только бы твой тихий звук
Мой не оставил дом!
   
                                           2007

И ты пришла, моя строка –
Сама ко мне пришла!
Прошу тебя, не замолкай!
Не выйду из угла,
И не запру тебя на ключ,
И не уйду к другим.
Ты тянешься, как лунный луч
Сквозь сигаретный дым.

Ведь это я принадлежу
Тебе, моя строка!
Я над тобой одной дрожу.
На, выпей молока!
А хочешь, крошки клюй из рук
И взмахивай крылом!
Но только бы твой тихий звук
Мой не оставил дом!
   
                                           2007

Мы пели: «За нашу и вашу свободу!»
Мы пили за нашу и вашу свободу.
Нас били – за нашу и вашу свободу.
И мы уходили, как в мёрзлую воду,
В молчанье...
Мы встретились, словно воскресли.
Приятель сидит в председательском кресле.
Другой – тоже в кресле. Увы, в инвалидном.
А третьего друга и вовсе не видно

Мы судьбы свои, как умели, лепили.
Что думали – пели. Что было, то пили.
Мы не уклонялись – и не уступили.
Вы нас не забыли?
Мы были, мы были...

                                     Ноябрь 2009

Мы пели: «За нашу и вашу свободу!»
Мы пили за нашу и вашу свободу.
Нас били – за нашу и вашу свободу.
И мы уходили, как в мёрзлую воду,
В молчанье...
Мы встретились, словно воскресли.
Приятель сидит в председательском кресле.
Другой – тоже в кресле. Увы, в инвалидном.
А третьего друга и вовсе не видно

Мы судьбы свои, как умели, лепили.
Что думали – пели. Что было, то пили.
Мы не уклонялись – и не уступили.
Вы нас не забыли?
Мы были, мы были...

                                     Ноябрь 2009

Мы пели: «За нашу и вашу свободу!»
Мы пили за нашу и вашу свободу.
Нас били – за нашу и вашу свободу.
И мы уходили, как в мёрзлую воду,
В молчанье...
Мы встретились, словно воскресли.
Приятель сидит в председательском кресле.
Другой – тоже в кресле. Увы, в инвалидном.
А третьего друга и вовсе не видно

Мы судьбы свои, как умели, лепили.
Что думали – пели. Что было, то пили.
Мы не уклонялись – и не уступили.
Вы нас не забыли?
Мы были, мы были...

                                     Ноябрь 2009

Мы пели: «За нашу и вашу свободу!»
Мы пили за нашу и вашу свободу.
Нас били – за нашу и вашу свободу.
И мы уходили, как в мёрзлую воду,
В молчанье...
Мы встретились, словно воскресли.
Приятель сидит в председательском кресле.
Другой – тоже в кресле. Увы, в инвалидном.
А третьего друга и вовсе не видно

Мы судьбы свои, как умели, лепили.
Что думали – пели. Что было, то пили.
Мы не уклонялись – и не уступили.
Вы нас не забыли?
Мы были, мы были...

                                     Ноябрь 2009

Мы пели: «За нашу и вашу свободу!»
Мы пили за нашу и вашу свободу.
Нас били – за нашу и вашу свободу.
И мы уходили, как в мёрзлую воду,
В молчанье...
Мы встретились, словно воскресли.
Приятель сидит в председательском кресле.
Другой – тоже в кресле. Увы, в инвалидном.
А третьего друга и вовсе не видно

Мы судьбы свои, как умели, лепили.
Что думали – пели. Что было, то пили.
Мы не уклонялись – и не уступили.
Вы нас не забыли?
Мы были, мы были...

                                     Ноябрь 2009

Мы пели: «За нашу и вашу свободу!»
Мы пили за нашу и вашу свободу.
Нас били – за нашу и вашу свободу.
И мы уходили, как в мёрзлую воду,
В молчанье...
Мы встретились, словно воскресли.
Приятель сидит в председательском кресле.
Другой – тоже в кресле. Увы, в инвалидном.
А третьего друга и вовсе не видно

Мы судьбы свои, как умели, лепили.
Что думали – пели. Что было, то пили.
Мы не уклонялись – и не уступили.
Вы нас не забыли?
Мы были, мы были...

                                     Ноябрь 2009

Мы пели: «За нашу и вашу свободу!»
Мы пили за нашу и вашу свободу.
Нас били – за нашу и вашу свободу.
И мы уходили, как в мёрзлую воду,
В молчанье...
Мы встретились, словно воскресли.
Приятель сидит в председательском кресле.
Другой – тоже в кресле. Увы, в инвалидном.
А третьего друга и вовсе не видно

Мы судьбы свои, как умели, лепили.
Что думали – пели. Что было, то пили.
Мы не уклонялись – и не уступили.
Вы нас не забыли?
Мы были, мы были...

                                     Ноябрь 2009

                                           Б. Ю.

Поэт – не конь. Он даже и не кот.
Он иноходью мыслит, а не скачет.
Не то, чтоб он, «как хочет – так живёт».
Он помер бы, когда бы жил иначе.

Он прячет, как позор, свой неуклад.
Глядит в окно и набивает трубку.
И верный кот поймет его, как брат.
Про жизнь мурлыкнет – и уткнётся в руку.

                                                   Январь 2010

                                           Б. Ю.

Поэт – не конь. Он даже и не кот.
Он иноходью мыслит, а не скачет.
Не то, чтоб он, «как хочет – так живёт».
Он помер бы, когда бы жил иначе.

Он прячет, как позор, свой неуклад.
Глядит в окно и набивает трубку.
И верный кот поймет его, как брат.
Про жизнь мурлыкнет – и уткнётся в руку.

                                                   Январь 2010

                                           Б. Ю.

Поэт – не конь. Он даже и не кот.
Он иноходью мыслит, а не скачет.
Не то, чтоб он, «как хочет – так живёт».
Он помер бы, когда бы жил иначе.

Он прячет, как позор, свой неуклад.
Глядит в окно и набивает трубку.
И верный кот поймет его, как брат.
Про жизнь мурлыкнет – и уткнётся в руку.

                                                   Январь 2010

                                           Б. Ю.

Поэт – не конь. Он даже и не кот.
Он иноходью мыслит, а не скачет.
Не то, чтоб он, «как хочет – так живёт».
Он помер бы, когда бы жил иначе.

Он прячет, как позор, свой неуклад.
Глядит в окно и набивает трубку.
И верный кот поймет его, как брат.
Про жизнь мурлыкнет – и уткнётся в руку.

                                                   Январь 2010

                                           Б. Ю.

Поэт – не конь. Он даже и не кот.
Он иноходью мыслит, а не скачет.
Не то, чтоб он, «как хочет – так живёт».
Он помер бы, когда бы жил иначе.

Он прячет, как позор, свой неуклад.
Глядит в окно и набивает трубку.
И верный кот поймет его, как брат.
Про жизнь мурлыкнет – и уткнётся в руку.

                                                   Январь 2010

                                           Б. Ю.

Поэт – не конь. Он даже и не кот.
Он иноходью мыслит, а не скачет.
Не то, чтоб он, «как хочет – так живёт».
Он помер бы, когда бы жил иначе.

Он прячет, как позор, свой неуклад.
Глядит в окно и набивает трубку.
И верный кот поймет его, как брат.
Про жизнь мурлыкнет – и уткнётся в руку.

                                                   Январь 2010

                                           Б. Ю.

Поэт – не конь. Он даже и не кот.
Он иноходью мыслит, а не скачет.
Не то, чтоб он, «как хочет – так живёт».
Он помер бы, когда бы жил иначе.

Он прячет, как позор, свой неуклад.
Глядит в окно и набивает трубку.
И верный кот поймет его, как брат.
Про жизнь мурлыкнет – и уткнётся в руку.

                                                   Январь 2010

По квартире бродит счастье
Седоватой странной масти.
И угрюмо, и лохмато,
Курит и глядит в окно.
Я ему такому рада,
И другого мне не надо.
Пусть не стану с ним богата –
Это как-то всё равно!
 
Как ладошка – в рукавице,
Как в полёте вольном – птица.
Сплю, припав к его ключице,
От всех бед защищена.
Хоть у нас и есть секреты,
Не таимся мы от света.
Только где б найти приметы,
Что и я ему нужна?!..

                                 1 января 2009

По квартире бродит счастье
Седоватой странной масти.
И угрюмо, и лохмато,
Курит и глядит в окно.
Я ему такому рада,
И другого мне не надо.
Пусть не стану с ним богата –
Это как-то всё равно!
 
Как ладошка – в рукавице,
Как в полёте вольном – птица.
Сплю, припав к его ключице,
От всех бед защищена.
Хоть у нас и есть секреты,
Не таимся мы от света.
Только где б найти приметы,
Что и я ему нужна?!..

                                 1 января 2009

По квартире бродит счастье
Седоватой странной масти.
И угрюмо, и лохмато,
Курит и глядит в окно.
Я ему такому рада,
И другого мне не надо.
Пусть не стану с ним богата –
Это как-то всё равно!
 
Как ладошка – в рукавице,
Как в полёте вольном – птица.
Сплю, припав к его ключице,
От всех бед защищена.
Хоть у нас и есть секреты,
Не таимся мы от света.
Только где б найти приметы,
Что и я ему нужна?!..

                                 1 января 2009

По квартире бродит счастье
Седоватой странной масти.
И угрюмо, и лохмато,
Курит и глядит в окно.
Я ему такому рада,
И другого мне не надо.
Пусть не стану с ним богата –
Это как-то всё равно!
 
Как ладошка – в рукавице,
Как в полёте вольном – птица.
Сплю, припав к его ключице,
От всех бед защищена.
Хоть у нас и есть секреты,
Не таимся мы от света.
Только где б найти приметы,
Что и я ему нужна?!..

                                 1 января 2009

По квартире бродит счастье
Седоватой странной масти.
И угрюмо, и лохмато,
Курит и глядит в окно.
Я ему такому рада,
И другого мне не надо.
Пусть не стану с ним богата –
Это как-то всё равно!
 
Как ладошка – в рукавице,
Как в полёте вольном – птица.
Сплю, припав к его ключице,
От всех бед защищена.
Хоть у нас и есть секреты,
Не таимся мы от света.
Только где б найти приметы,
Что и я ему нужна?!..

                                 1 января 2009

По квартире бродит счастье
Седоватой странной масти.
И угрюмо, и лохмато,
Курит и глядит в окно.
Я ему такому рада,
И другого мне не надо.
Пусть не стану с ним богата –
Это как-то всё равно!
 
Как ладошка – в рукавице,
Как в полёте вольном – птица.
Сплю, припав к его ключице,
От всех бед защищена.
Хоть у нас и есть секреты,
Не таимся мы от света.
Только где б найти приметы,
Что и я ему нужна?!..

                                 1 января 2009

По квартире бродит счастье
Седоватой странной масти.
И угрюмо, и лохмато,
Курит и глядит в окно.
Я ему такому рада,
И другого мне не надо.
Пусть не стану с ним богата –
Это как-то всё равно!
 
Как ладошка – в рукавице,
Как в полёте вольном – птица.
Сплю, припав к его ключице,
От всех бед защищена.
Хоть у нас и есть секреты,
Не таимся мы от света.
Только где б найти приметы,
Что и я ему нужна?!..

                                 1 января 2009

                             

БОРИС ПЕТРОВИЧ ЮДИН, прозаик и поэт. Родился в 1949 году  в Латвии. В 1995 году эмигрировал в США. Живёт в Нью-Джерси.

    «Фраза рождается на свет хорошей и дурной в одно и то же время. Тайна заключается в повороте, едва ощутимом. Рычаг должен лежать в руке и обогреваться. Повернуть его надо один раз, а не два». В рассказе  Исаака Бабеля «Гюи де Мопассан» речь идёт об искусстве перевода, точнее, о том, что существует некий секрет мастерства... Пожалуй, о создании стиха можно сказать теми же словами.
    Я вспомнила это, бабелевское, когда прочитала где-то в сети:

А ты считаешь – я тому виной
Всего того, что было не со мной,
Всего, что не было и вряд ли будет.
Я – строчки нерождённого стиха,
Я – сладость первородного греха,
Я – росстани, пути и перепутья.
.........................................................
Я – всё, что можно, и чего нельзя.
Ведь мы живём, по свету колеся,
Словно подросток на велосипеде.
В июле росами потеет сад.
Я виноват лишь в том, в чём виноват –
Безумие, беременность, бессмертье...

    Подпись – «Борис Юдин». Странно, подумалось мне! В юности я была знакома с человеком, которого звали так же. Мы учились у одних и тех же преподавателей, на одном и том же факультете в Даугавпилсском педагогическом институте. Наши круги постоянно пересекались. Мы слушали те же бардовские песни, и любили читать ту же литературу. Мы открывали для себя поэзию русского серебряного века. Борис был невероятно артистичен, много чем занимался, и всё у него получалось талантливо. Но вот стихи вроде никогда не писал...
    Позже выяснилось, что это тот же человек! И живёт он теперь в США. К  тому времени, когда Борис нашёл меня в интернете, он успел уже написать и опубликовать несколько книг стихов и прозы. Я также узнала, что его стихи  можно встретить в интернетовых и «бумажных» журналах и альманахах разных стилей и направлений: «Крещатик», «Зарубежные записки», «Стетоскоп», «Побережье», «Слово\Word», «Встречи», «LiteraruS»,«Футурум арт», «Дети Ра», «Зинзивер», «Barkov`s magazine», в российских и зарубежных, столичных и провинциальных изданиях.
    Прочитав почти все публикации Бориса, я увидела, что в литературном творчестве он очень разносторонен. Я не буду касаться его прозы: ни первой книги «Убить Ботаника», ни последнего романа «Город, который сошёл с ума», ни рассказов, ни очаровательно-едких сказок. Этот пласт юдинского творчества, ещё ждёт своего исследователя.

    Я – о стихах.  В них Борис словно ставит себе задачу: «А смогу написать вот так?».  И пишет строки, в которых мысль, как бы освобождённая от чёткой шлифовки своих особенных стихотворных правил, течёт, подчиняясь лишь потоку ассоциаций и ритму дыхания поэта. И окончится такое стихотворение непременно парадоксом, который придаст завершённость и блеск всему произведению.   Даже если это стихи – о стихах. 

Мне снилось,
что я цветные звуки
сплетаю в строки,
укладываю их
на бумагу
и называю стихами.
Потом я устал,
прилёг на диван
и заснул.
И мне приснилось,
что я проснулся
и забыл
разноцветную музыку.
До сих пор не понимаю:
я приснился этому сну
или он мне?

    Это стихотворение опубликовано в журнале «Дети Ра» №1, 2010. А вот совсем другое, строгое, чётко организованное – и совершенно пронзительное:
  
Обнажены, напряжены, как провода под током,
Два юных тела по весне и, кажется, вполне,
Чуть только брызнут дерева горячим, спелым соком,
Готовы девочки к любви, а мальчики к войне.
................................................................................
Чтоб было всё предрешено, беременна солдатка,
Чужой любовью дышит ночь, отворено окно,
И морщит лоб мордатый Сфинкс, чтоб выдумать загадку,
В которой жизнь, любовь и смерть переплелись в одно.

    Несхожи между собой два приведённых стихотворения: все стихи поэта очень разные, различны ритмы и мелодии, в стихах – от высокого и философского – до бытовых сцен, военно-исторические описания соседствуют с ироничными и шутливыми зарисовками. – И всё это принадлежит перу одного поэта! – Написанное Борисом Юдиным  отличается  редким сочетанием метафоричности и наблюдательности, искренности, нежности, самоиронии.
    Поэзия Бориса Юдина замечательно артистична, но и естественна... Ей веришь! Не стоит, конечно, читать стихи как закодированную биографию поэта: нелепо спрашивать, о ком или о каких событиях идёт речь. Но зачастую фотографии мест, где поэт вырос, могли бы послужить иллюстрациями к его стихам. Правда, читатель и без иллюстраций многое увидит: поэзия Бориса Юдина – это конкретные зрительные образы.
   А вот о тематике стихов Бориса Юдина я говорить не буду – оставлю это другим исследователям. Потому что любое такое исследование получится менее интересным, чем сами его стихи.
    Скажу другое: оказалось, что непровинциальный культурный слой, в котором сформировались мы оба, подобно городку под старыми липами, был весьма благотворным для творчества. Прошлое прочитывается  в наших стихах сквозь все «наращения» минувших десятилетий жизни. Меня это узнавание радует, как радуют встречи с теми, кто был свидетелем и «со-участником» моей собственной юности. 
   
      
                           Клавдия РОТМАНОВА, Дюссельдорф,  Германия
 

                             

БОРИС ПЕТРОВИЧ ЮДИН, прозаик и поэт. Родился в 1949 году  в Латвии. В 1995 году эмигрировал в США. Живёт в Нью-Джерси.

    «Фраза рождается на свет хорошей и дурной в одно и то же время. Тайна заключается в повороте, едва ощутимом. Рычаг должен лежать в руке и обогреваться. Повернуть его надо один раз, а не два». В рассказе  Исаака Бабеля «Гюи де Мопассан» речь идёт об искусстве перевода, точнее, о том, что существует некий секрет мастерства... Пожалуй, о создании стиха можно сказать теми же словами.
    Я вспомнила это, бабелевское, когда прочитала где-то в сети:

А ты считаешь – я тому виной
Всего того, что было не со мной,
Всего, что не было и вряд ли будет.
Я – строчки нерождённого стиха,
Я – сладость первородного греха,
Я – росстани, пути и перепутья.
.........................................................
Я – всё, что можно, и чего нельзя.
Ведь мы живём, по свету колеся,
Словно подросток на велосипеде.
В июле росами потеет сад.
Я виноват лишь в том, в чём виноват –
Безумие, беременность, бессмертье...

    Подпись – «Борис Юдин». Странно, подумалось мне! В юности я была знакома с человеком, которого звали так же. Мы учились у одних и тех же преподавателей, на одном и том же факультете в Даугавпилсском педагогическом институте. Наши круги постоянно пересекались. Мы слушали те же бардовские песни, и любили читать ту же литературу. Мы открывали для себя поэзию русского серебряного века. Борис был невероятно артистичен, много чем занимался, и всё у него получалось талантливо. Но вот стихи вроде никогда не писал...
    Позже выяснилось, что это тот же человек! И живёт он теперь в США. К  тому времени, когда Борис нашёл меня в интернете, он успел уже написать и опубликовать несколько книг стихов и прозы. Я также узнала, что его стихи  можно встретить в интернетовых и «бумажных» журналах и альманахах разных стилей и направлений: «Крещатик», «Зарубежные записки», «Стетоскоп», «Побережье», «Слово\Word», «Встречи», «LiteraruS»,«Футурум арт», «Дети Ра», «Зинзивер», «Barkov`s magazine», в российских и зарубежных, столичных и провинциальных изданиях.
    Прочитав почти все публикации Бориса, я увидела, что в литературном творчестве он очень разносторонен. Я не буду касаться его прозы: ни первой книги «Убить Ботаника», ни последнего романа «Город, который сошёл с ума», ни рассказов, ни очаровательно-едких сказок. Этот пласт юдинского творчества, ещё ждёт своего исследователя.

    Я – о стихах.  В них Борис словно ставит себе задачу: «А смогу написать вот так?».  И пишет строки, в которых мысль, как бы освобождённая от чёткой шлифовки своих особенных стихотворных правил, течёт, подчиняясь лишь потоку ассоциаций и ритму дыхания поэта. И окончится такое стихотворение непременно парадоксом, который придаст завершённость и блеск всему произведению.   Даже если это стихи – о стихах. 

Мне снилось,
что я цветные звуки
сплетаю в строки,
укладываю их
на бумагу
и называю стихами.
Потом я устал,
прилёг на диван
и заснул.
И мне приснилось,
что я проснулся
и забыл
разноцветную музыку.
До сих пор не понимаю:
я приснился этому сну
или он мне?

    Это стихотворение опубликовано в журнале «Дети Ра» №1, 2010. А вот совсем другое, строгое, чётко организованное – и совершенно пронзительное:
  
Обнажены, напряжены, как провода под током,
Два юных тела по весне и, кажется, вполне,
Чуть только брызнут дерева горячим, спелым соком,
Готовы девочки к любви, а мальчики к войне.
................................................................................
Чтоб было всё предрешено, беременна солдатка,
Чужой любовью дышит ночь, отворено окно,
И морщит лоб мордатый Сфинкс, чтоб выдумать загадку,
В которой жизнь, любовь и смерть переплелись в одно.

    Несхожи между собой два приведённых стихотворения: все стихи поэта очень разные, различны ритмы и мелодии, в стихах – от высокого и философского – до бытовых сцен, военно-исторические описания соседствуют с ироничными и шутливыми зарисовками. – И всё это принадлежит перу одного поэта! – Написанное Борисом Юдиным  отличается  редким сочетанием метафоричности и наблюдательности, искренности, нежности, самоиронии.
    Поэзия Бориса Юдина замечательно артистична, но и естественна... Ей веришь! Не стоит, конечно, читать стихи как закодированную биографию поэта: нелепо спрашивать, о ком или о каких событиях идёт речь. Но зачастую фотографии мест, где поэт вырос, могли бы послужить иллюстрациями к его стихам. Правда, читатель и без иллюстраций многое увидит: поэзия Бориса Юдина – это конкретные зрительные образы.
   А вот о тематике стихов Бориса Юдина я говорить не буду – оставлю это другим исследователям. Потому что любое такое исследование получится менее интересным, чем сами его стихи.
    Скажу другое: оказалось, что непровинциальный культурный слой, в котором сформировались мы оба, подобно городку под старыми липами, был весьма благотворным для творчества. Прошлое прочитывается  в наших стихах сквозь все «наращения» минувших десятилетий жизни. Меня это узнавание радует, как радуют встречи с теми, кто был свидетелем и «со-участником» моей собственной юности. 
   
      
                           Клавдия РОТМАНОВА, Дюссельдорф,  Германия
 

                             

БОРИС ПЕТРОВИЧ ЮДИН, прозаик и поэт. Родился в 1949 году  в Латвии. В 1995 году эмигрировал в США. Живёт в Нью-Джерси.

    «Фраза рождается на свет хорошей и дурной в одно и то же время. Тайна заключается в повороте, едва ощутимом. Рычаг должен лежать в руке и обогреваться. Повернуть его надо один раз, а не два». В рассказе  Исаака Бабеля «Гюи де Мопассан» речь идёт об искусстве перевода, точнее, о том, что существует некий секрет мастерства... Пожалуй, о создании стиха можно сказать теми же словами.
    Я вспомнила это, бабелевское, когда прочитала где-то в сети:

А ты считаешь – я тому виной
Всего того, что было не со мной,
Всего, что не было и вряд ли будет.
Я – строчки нерождённого стиха,
Я – сладость первородного греха,
Я – росстани, пути и перепутья.
.........................................................
Я – всё, что можно, и чего нельзя.
Ведь мы живём, по свету колеся,
Словно подросток на велосипеде.
В июле росами потеет сад.
Я виноват лишь в том, в чём виноват –
Безумие, беременность, бессмертье...

    Подпись – «Борис Юдин». Странно, подумалось мне! В юности я была знакома с человеком, которого звали так же. Мы учились у одних и тех же преподавателей, на одном и том же факультете в Даугавпилсском педагогическом институте. Наши круги постоянно пересекались. Мы слушали те же бардовские песни, и любили читать ту же литературу. Мы открывали для себя поэзию русского серебряного века. Борис был невероятно артистичен, много чем занимался, и всё у него получалось талантливо. Но вот стихи вроде никогда не писал...
    Позже выяснилось, что это тот же человек! И живёт он теперь в США. К  тому времени, когда Борис нашёл меня в интернете, он успел уже написать и опубликовать несколько книг стихов и прозы. Я также узнала, что его стихи  можно встретить в интернетовых и «бумажных» журналах и альманахах разных стилей и направлений: «Крещатик», «Зарубежные записки», «Стетоскоп», «Побережье», «Слово\Word», «Встречи», «LiteraruS»,«Футурум арт», «Дети Ра», «Зинзивер», «Barkov`s magazine», в российских и зарубежных, столичных и провинциальных изданиях.
    Прочитав почти все публикации Бориса, я увидела, что в литературном творчестве он очень разносторонен. Я не буду касаться его прозы: ни первой книги «Убить Ботаника», ни последнего романа «Город, который сошёл с ума», ни рассказов, ни очаровательно-едких сказок. Этот пласт юдинского творчества, ещё ждёт своего исследователя.

    Я – о стихах.  В них Борис словно ставит себе задачу: «А смогу написать вот так?».  И пишет строки, в которых мысль, как бы освобождённая от чёткой шлифовки своих особенных стихотворных правил, течёт, подчиняясь лишь потоку ассоциаций и ритму дыхания поэта. И окончится такое стихотворение непременно парадоксом, который придаст завершённость и блеск всему произведению.   Даже если это стихи – о стихах. 

Мне снилось,
что я цветные звуки
сплетаю в строки,
укладываю их
на бумагу
и называю стихами.
Потом я устал,
прилёг на диван
и заснул.
И мне приснилось,
что я проснулся
и забыл
разноцветную музыку.
До сих пор не понимаю:
я приснился этому сну
или он мне?

    Это стихотворение опубликовано в журнале «Дети Ра» №1, 2010. А вот совсем другое, строгое, чётко организованное – и совершенно пронзительное:
  
Обнажены, напряжены, как провода под током,
Два юных тела по весне и, кажется, вполне,
Чуть только брызнут дерева горячим, спелым соком,
Готовы девочки к любви, а мальчики к войне.
................................................................................
Чтоб было всё предрешено, беременна солдатка,
Чужой любовью дышит ночь, отворено окно,
И морщит лоб мордатый Сфинкс, чтоб выдумать загадку,
В которой жизнь, любовь и смерть переплелись в одно.

    Несхожи между собой два приведённых стихотворения: все стихи поэта очень разные, различны ритмы и мелодии, в стихах – от высокого и философского – до бытовых сцен, военно-исторические описания соседствуют с ироничными и шутливыми зарисовками. – И всё это принадлежит перу одного поэта! – Написанное Борисом Юдиным  отличается  редким сочетанием метафоричности и наблюдательности, искренности, нежности, самоиронии.
    Поэзия Бориса Юдина замечательно артистична, но и естественна... Ей веришь! Не стоит, конечно, читать стихи как закодированную биографию поэта: нелепо спрашивать, о ком или о каких событиях идёт речь. Но зачастую фотографии мест, где поэт вырос, могли бы послужить иллюстрациями к его стихам. Правда, читатель и без иллюстраций многое увидит: поэзия Бориса Юдина – это конкретные зрительные образы.
   А вот о тематике стихов Бориса Юдина я говорить не буду – оставлю это другим исследователям. Потому что любое такое исследование получится менее интересным, чем сами его стихи.
    Скажу другое: оказалось, что непровинциальный культурный слой, в котором сформировались мы оба, подобно городку под старыми липами, был весьма благотворным для творчества. Прошлое прочитывается  в наших стихах сквозь все «наращения» минувших десятилетий жизни. Меня это узнавание радует, как радуют встречи с теми, кто был свидетелем и «со-участником» моей собственной юности. 
   
      
                           Клавдия РОТМАНОВА, Дюссельдорф,  Германия
 

                             

БОРИС ПЕТРОВИЧ ЮДИН, прозаик и поэт. Родился в 1949 году  в Латвии. В 1995 году эмигрировал в США. Живёт в Нью-Джерси.

    «Фраза рождается на свет хорошей и дурной в одно и то же время. Тайна заключается в повороте, едва ощутимом. Рычаг должен лежать в руке и обогреваться. Повернуть его надо один раз, а не два». В рассказе  Исаака Бабеля «Гюи де Мопассан» речь идёт об искусстве перевода, точнее, о том, что существует некий секрет мастерства... Пожалуй, о создании стиха можно сказать теми же словами.
    Я вспомнила это, бабелевское, когда прочитала где-то в сети:

А ты считаешь – я тому виной
Всего того, что было не со мной,
Всего, что не было и вряд ли будет.
Я – строчки нерождённого стиха,
Я – сладость первородного греха,
Я – росстани, пути и перепутья.
.........................................................
Я – всё, что можно, и чего нельзя.
Ведь мы живём, по свету колеся,
Словно подросток на велосипеде.
В июле росами потеет сад.
Я виноват лишь в том, в чём виноват –
Безумие, беременность, бессмертье...

    Подпись – «Борис Юдин». Странно, подумалось мне! В юности я была знакома с человеком, которого звали так же. Мы учились у одних и тех же преподавателей, на одном и том же факультете в Даугавпилсском педагогическом институте. Наши круги постоянно пересекались. Мы слушали те же бардовские песни, и любили читать ту же литературу. Мы открывали для себя поэзию русского серебряного века. Борис был невероятно артистичен, много чем занимался, и всё у него получалось талантливо. Но вот стихи вроде никогда не писал...
    Позже выяснилось, что это тот же человек! И живёт он теперь в США. К  тому времени, когда Борис нашёл меня в интернете, он успел уже написать и опубликовать несколько книг стихов и прозы. Я также узнала, что его стихи  можно встретить в интернетовых и «бумажных» журналах и альманахах разных стилей и направлений: «Крещатик», «Зарубежные записки», «Стетоскоп», «Побережье», «Слово\Word», «Встречи», «LiteraruS»,«Футурум арт», «Дети Ра», «Зинзивер», «Barkov`s magazine», в российских и зарубежных, столичных и провинциальных изданиях.
    Прочитав почти все публикации Бориса, я увидела, что в литературном творчестве он очень разносторонен. Я не буду касаться его прозы: ни первой книги «Убить Ботаника», ни последнего романа «Город, который сошёл с ума», ни рассказов, ни очаровательно-едких сказок. Этот пласт юдинского творчества, ещё ждёт своего исследователя.

    Я – о стихах.  В них Борис словно ставит себе задачу: «А смогу написать вот так?».  И пишет строки, в которых мысль, как бы освобождённая от чёткой шлифовки своих особенных стихотворных правил, течёт, подчиняясь лишь потоку ассоциаций и ритму дыхания поэта. И окончится такое стихотворение непременно парадоксом, который придаст завершённость и блеск всему произведению.   Даже если это стихи – о стихах. 

Мне снилось,
что я цветные звуки
сплетаю в строки,
укладываю их
на бумагу
и называю стихами.
Потом я устал,
прилёг на диван
и заснул.
И мне приснилось,
что я проснулся
и забыл
разноцветную музыку.
До сих пор не понимаю:
я приснился этому сну
или он мне?

    Это стихотворение опубликовано в журнале «Дети Ра» №1, 2010. А вот совсем другое, строгое, чётко организованное – и совершенно пронзительное:
  
Обнажены, напряжены, как провода под током,
Два юных тела по весне и, кажется, вполне,
Чуть только брызнут дерева горячим, спелым соком,
Готовы девочки к любви, а мальчики к войне.
................................................................................
Чтоб было всё предрешено, беременна солдатка,
Чужой любовью дышит ночь, отворено окно,
И морщит лоб мордатый Сфинкс, чтоб выдумать загадку,
В которой жизнь, любовь и смерть переплелись в одно.

    Несхожи между собой два приведённых стихотворения: все стихи поэта очень разные, различны ритмы и мелодии, в стихах – от высокого и философского – до бытовых сцен, военно-исторические описания соседствуют с ироничными и шутливыми зарисовками. – И всё это принадлежит перу одного поэта! – Написанное Борисом Юдиным  отличается  редким сочетанием метафоричности и наблюдательности, искренности, нежности, самоиронии.
    Поэзия Бориса Юдина замечательно артистична, но и естественна... Ей веришь! Не стоит, конечно, читать стихи как закодированную биографию поэта: нелепо спрашивать, о ком или о каких событиях идёт речь. Но зачастую фотографии мест, где поэт вырос, могли бы послужить иллюстрациями к его стихам. Правда, читатель и без иллюстраций многое увидит: поэзия Бориса Юдина – это конкретные зрительные образы.
   А вот о тематике стихов Бориса Юдина я говорить не буду – оставлю это другим исследователям. Потому что любое такое исследование получится менее интересным, чем сами его стихи.
    Скажу другое: оказалось, что непровинциальный культурный слой, в котором сформировались мы оба, подобно городку под старыми липами, был весьма благотворным для творчества. Прошлое прочитывается  в наших стихах сквозь все «наращения» минувших десятилетий жизни. Меня это узнавание радует, как радуют встречи с теми, кто был свидетелем и «со-участником» моей собственной юности. 
   
      
                           Клавдия РОТМАНОВА, Дюссельдорф,  Германия
 

                             

БОРИС ПЕТРОВИЧ ЮДИН, прозаик и поэт. Родился в 1949 году  в Латвии. В 1995 году эмигрировал в США. Живёт в Нью-Джерси.

    «Фраза рождается на свет хорошей и дурной в одно и то же время. Тайна заключается в повороте, едва ощутимом. Рычаг должен лежать в руке и обогреваться. Повернуть его надо один раз, а не два». В рассказе  Исаака Бабеля «Гюи де Мопассан» речь идёт об искусстве перевода, точнее, о том, что существует некий секрет мастерства... Пожалуй, о создании стиха можно сказать теми же словами.
    Я вспомнила это, бабелевское, когда прочитала где-то в сети:

А ты считаешь – я тому виной
Всего того, что было не со мной,
Всего, что не было и вряд ли будет.
Я – строчки нерождённого стиха,
Я – сладость первородного греха,
Я – росстани, пути и перепутья.
.........................................................
Я – всё, что можно, и чего нельзя.
Ведь мы живём, по свету колеся,
Словно подросток на велосипеде.
В июле росами потеет сад.
Я виноват лишь в том, в чём виноват –
Безумие, беременность, бессмертье...

    Подпись – «Борис Юдин». Странно, подумалось мне! В юности я была знакома с человеком, которого звали так же. Мы учились у одних и тех же преподавателей, на одном и том же факультете в Даугавпилсском педагогическом институте. Наши круги постоянно пересекались. Мы слушали те же бардовские песни, и любили читать ту же литературу. Мы открывали для себя поэзию русского серебряного века. Борис был невероятно артистичен, много чем занимался, и всё у него получалось талантливо. Но вот стихи вроде никогда не писал...
    Позже выяснилось, что это тот же человек! И живёт он теперь в США. К  тому времени, когда Борис нашёл меня в интернете, он успел уже написать и опубликовать несколько книг стихов и прозы. Я также узнала, что его стихи  можно встретить в интернетовых и «бумажных» журналах и альманахах разных стилей и направлений: «Крещатик», «Зарубежные записки», «Стетоскоп», «Побережье», «Слово\Word», «Встречи», «LiteraruS»,«Футурум арт», «Дети Ра», «Зинзивер», «Barkov`s magazine», в российских и зарубежных, столичных и провинциальных изданиях.
    Прочитав почти все публикации Бориса, я увидела, что в литературном творчестве он очень разносторонен. Я не буду касаться его прозы: ни первой книги «Убить Ботаника», ни последнего романа «Город, который сошёл с ума», ни рассказов, ни очаровательно-едких сказок. Этот пласт юдинского творчества, ещё ждёт своего исследователя.

    Я – о стихах.  В них Борис словно ставит себе задачу: «А смогу написать вот так?».  И пишет строки, в которых мысль, как бы освобождённая от чёткой шлифовки своих особенных стихотворных правил, течёт, подчиняясь лишь потоку ассоциаций и ритму дыхания поэта. И окончится такое стихотворение непременно парадоксом, который придаст завершённость и блеск всему произведению.   Даже если это стихи – о стихах. 

Мне снилось,
что я цветные звуки
сплетаю в строки,
укладываю их
на бумагу
и называю стихами.
Потом я устал,
прилёг на диван
и заснул.
И мне приснилось,
что я проснулся
и забыл
разноцветную музыку.
До сих пор не понимаю:
я приснился этому сну
или он мне?

    Это стихотворение опубликовано в журнале «Дети Ра» №1, 2010. А вот совсем другое, строгое, чётко организованное – и совершенно пронзительное:
  
Обнажены, напряжены, как провода под током,
Два юных тела по весне и, кажется, вполне,
Чуть только брызнут дерева горячим, спелым соком,
Готовы девочки к любви, а мальчики к войне.
................................................................................
Чтоб было всё предрешено, беременна солдатка,
Чужой любовью дышит ночь, отворено окно,
И морщит лоб мордатый Сфинкс, чтоб выдумать загадку,
В которой жизнь, любовь и смерть переплелись в одно.

    Несхожи между собой два приведённых стихотворения: все стихи поэта очень разные, различны ритмы и мелодии, в стихах – от высокого и философского – до бытовых сцен, военно-исторические описания соседствуют с ироничными и шутливыми зарисовками. – И всё это принадлежит перу одного поэта! – Написанное Борисом Юдиным  отличается  редким сочетанием метафоричности и наблюдательности, искренности, нежности, самоиронии.
    Поэзия Бориса Юдина замечательно артистична, но и естественна... Ей веришь! Не стоит, конечно, читать стихи как закодированную биографию поэта: нелепо спрашивать, о ком или о каких событиях идёт речь. Но зачастую фотографии мест, где поэт вырос, могли бы послужить иллюстрациями к его стихам. Правда, читатель и без иллюстраций многое увидит: поэзия Бориса Юдина – это конкретные зрительные образы.
   А вот о тематике стихов Бориса Юдина я говорить не буду – оставлю это другим исследователям. Потому что любое такое исследование получится менее интересным, чем сами его стихи.
    Скажу другое: оказалось, что непровинциальный культурный слой, в котором сформировались мы оба, подобно городку под старыми липами, был весьма благотворным для творчества. Прошлое прочитывается  в наших стихах сквозь все «наращения» минувших десятилетий жизни. Меня это узнавание радует, как радуют встречи с теми, кто был свидетелем и «со-участником» моей собственной юности. 
   
      
                           Клавдия РОТМАНОВА, Дюссельдорф,  Германия
 

                             

БОРИС ПЕТРОВИЧ ЮДИН, прозаик и поэт. Родился в 1949 году  в Латвии. В 1995 году эмигрировал в США. Живёт в Нью-Джерси.

    «Фраза рождается на свет хорошей и дурной в одно и то же время. Тайна заключается в повороте, едва ощутимом. Рычаг должен лежать в руке и обогреваться. Повернуть его надо один раз, а не два». В рассказе  Исаака Бабеля «Гюи де Мопассан» речь идёт об искусстве перевода, точнее, о том, что существует некий секрет мастерства... Пожалуй, о создании стиха можно сказать теми же словами.
    Я вспомнила это, бабелевское, когда прочитала где-то в сети:

А ты считаешь – я тому виной
Всего того, что было не со мной,
Всего, что не было и вряд ли будет.
Я – строчки нерождённого стиха,
Я – сладость первородного греха,
Я – росстани, пути и перепутья.
.........................................................
Я – всё, что можно, и чего нельзя.
Ведь мы живём, по свету колеся,
Словно подросток на велосипеде.
В июле росами потеет сад.
Я виноват лишь в том, в чём виноват –
Безумие, беременность, бессмертье...

    Подпись – «Борис Юдин». Странно, подумалось мне! В юности я была знакома с человеком, которого звали так же. Мы учились у одних и тех же преподавателей, на одном и том же факультете в Даугавпилсском педагогическом институте. Наши круги постоянно пересекались. Мы слушали те же бардовские песни, и любили читать ту же литературу. Мы открывали для себя поэзию русского серебряного века. Борис был невероятно артистичен, много чем занимался, и всё у него получалось талантливо. Но вот стихи вроде никогда не писал...
    Позже выяснилось, что это тот же человек! И живёт он теперь в США. К  тому времени, когда Борис нашёл меня в интернете, он успел уже написать и опубликовать несколько книг стихов и прозы. Я также узнала, что его стихи  можно встретить в интернетовых и «бумажных» журналах и альманахах разных стилей и направлений: «Крещатик», «Зарубежные записки», «Стетоскоп», «Побережье», «Слово\Word», «Встречи», «LiteraruS»,«Футурум арт», «Дети Ра», «Зинзивер», «Barkov`s magazine», в российских и зарубежных, столичных и провинциальных изданиях.
    Прочитав почти все публикации Бориса, я увидела, что в литературном творчестве он очень разносторонен. Я не буду касаться его прозы: ни первой книги «Убить Ботаника», ни последнего романа «Город, который сошёл с ума», ни рассказов, ни очаровательно-едких сказок. Этот пласт юдинского творчества, ещё ждёт своего исследователя.

    Я – о стихах.  В них Борис словно ставит себе задачу: «А смогу написать вот так?».  И пишет строки, в которых мысль, как бы освобождённая от чёткой шлифовки своих особенных стихотворных правил, течёт, подчиняясь лишь потоку ассоциаций и ритму дыхания поэта. И окончится такое стихотворение непременно парадоксом, который придаст завершённость и блеск всему произведению.   Даже если это стихи – о стихах. 

Мне снилось,
что я цветные звуки
сплетаю в строки,
укладываю их
на бумагу
и называю стихами.
Потом я устал,
прилёг на диван
и заснул.
И мне приснилось,
что я проснулся
и забыл
разноцветную музыку.
До сих пор не понимаю:
я приснился этому сну
или он мне?

    Это стихотворение опубликовано в журнале «Дети Ра» №1, 2010. А вот совсем другое, строгое, чётко организованное – и совершенно пронзительное:
  
Обнажены, напряжены, как провода под током,
Два юных тела по весне и, кажется, вполне,
Чуть только брызнут дерева горячим, спелым соком,
Готовы девочки к любви, а мальчики к войне.
................................................................................
Чтоб было всё предрешено, беременна солдатка,
Чужой любовью дышит ночь, отворено окно,
И морщит лоб мордатый Сфинкс, чтоб выдумать загадку,
В которой жизнь, любовь и смерть переплелись в одно.

    Несхожи между собой два приведённых стихотворения: все стихи поэта очень разные, различны ритмы и мелодии, в стихах – от высокого и философского – до бытовых сцен, военно-исторические описания соседствуют с ироничными и шутливыми зарисовками. – И всё это принадлежит перу одного поэта! – Написанное Борисом Юдиным  отличается  редким сочетанием метафоричности и наблюдательности, искренности, нежности, самоиронии.
    Поэзия Бориса Юдина замечательно артистична, но и естественна... Ей веришь! Не стоит, конечно, читать стихи как закодированную биографию поэта: нелепо спрашивать, о ком или о каких событиях идёт речь. Но зачастую фотографии мест, где поэт вырос, могли бы послужить иллюстрациями к его стихам. Правда, читатель и без иллюстраций многое увидит: поэзия Бориса Юдина – это конкретные зрительные образы.
   А вот о тематике стихов Бориса Юдина я говорить не буду – оставлю это другим исследователям. Потому что любое такое исследование получится менее интересным, чем сами его стихи.
    Скажу другое: оказалось, что непровинциальный культурный слой, в котором сформировались мы оба, подобно городку под старыми липами, был весьма благотворным для творчества. Прошлое прочитывается  в наших стихах сквозь все «наращения» минувших десятилетий жизни. Меня это узнавание радует, как радуют встречи с теми, кто был свидетелем и «со-участником» моей собственной юности. 
   
      
                           Клавдия РОТМАНОВА, Дюссельдорф,  Германия
 

                             

БОРИС ПЕТРОВИЧ ЮДИН, прозаик и поэт. Родился в 1949 году  в Латвии. В 1995 году эмигрировал в США. Живёт в Нью-Джерси.

    «Фраза рождается на свет хорошей и дурной в одно и то же время. Тайна заключается в повороте, едва ощутимом. Рычаг должен лежать в руке и обогреваться. Повернуть его надо один раз, а не два». В рассказе  Исаака Бабеля «Гюи де Мопассан» речь идёт об искусстве перевода, точнее, о том, что существует некий секрет мастерства... Пожалуй, о создании стиха можно сказать теми же словами.
    Я вспомнила это, бабелевское, когда прочитала где-то в сети:

А ты считаешь – я тому виной
Всего того, что было не со мной,
Всего, что не было и вряд ли будет.
Я – строчки нерождённого стиха,
Я – сладость первородного греха,
Я – росстани, пути и перепутья.
.........................................................
Я – всё, что можно, и чего нельзя.
Ведь мы живём, по свету колеся,
Словно подросток на велосипеде.
В июле росами потеет сад.
Я виноват лишь в том, в чём виноват –
Безумие, беременность, бессмертье...

    Подпись – «Борис Юдин». Странно, подумалось мне! В юности я была знакома с человеком, которого звали так же. Мы учились у одних и тех же преподавателей, на одном и том же факультете в Даугавпилсском педагогическом институте. Наши круги постоянно пересекались. Мы слушали те же бардовские песни, и любили читать ту же литературу. Мы открывали для себя поэзию русского серебряного века. Борис был невероятно артистичен, много чем занимался, и всё у него получалось талантливо. Но вот стихи вроде никогда не писал...
    Позже выяснилось, что это тот же человек! И живёт он теперь в США. К  тому времени, когда Борис нашёл меня в интернете, он успел уже написать и опубликовать несколько книг стихов и прозы. Я также узнала, что его стихи  можно встретить в интернетовых и «бумажных» журналах и альманахах разных стилей и направлений: «Крещатик», «Зарубежные записки», «Стетоскоп», «Побережье», «Слово\Word», «Встречи», «LiteraruS»,«Футурум арт», «Дети Ра», «Зинзивер», «Barkov`s magazine», в российских и зарубежных, столичных и провинциальных изданиях.
    Прочитав почти все публикации Бориса, я увидела, что в литературном творчестве он очень разносторонен. Я не буду касаться его прозы: ни первой книги «Убить Ботаника», ни последнего романа «Город, который сошёл с ума», ни рассказов, ни очаровательно-едких сказок. Этот пласт юдинского творчества, ещё ждёт своего исследователя.

    Я – о стихах.  В них Борис словно ставит себе задачу: «А смогу написать вот так?».  И пишет строки, в которых мысль, как бы освобождённая от чёткой шлифовки своих особенных стихотворных правил, течёт, подчиняясь лишь потоку ассоциаций и ритму дыхания поэта. И окончится такое стихотворение непременно парадоксом, который придаст завершённость и блеск всему произведению.   Даже если это стихи – о стихах. 

Мне снилось,
что я цветные звуки
сплетаю в строки,
укладываю их
на бумагу
и называю стихами.
Потом я устал,
прилёг на диван
и заснул.
И мне приснилось,
что я проснулся
и забыл
разноцветную музыку.
До сих пор не понимаю:
я приснился этому сну
или он мне?

    Это стихотворение опубликовано в журнале «Дети Ра» №1, 2010. А вот совсем другое, строгое, чётко организованное – и совершенно пронзительное:
  
Обнажены, напряжены, как провода под током,
Два юных тела по весне и, кажется, вполне,
Чуть только брызнут дерева горячим, спелым соком,
Готовы девочки к любви, а мальчики к войне.
................................................................................
Чтоб было всё предрешено, беременна солдатка,
Чужой любовью дышит ночь, отворено окно,
И морщит лоб мордатый Сфинкс, чтоб выдумать загадку,
В которой жизнь, любовь и смерть переплелись в одно.

    Несхожи между собой два приведённых стихотворения: все стихи поэта очень разные, различны ритмы и мелодии, в стихах – от высокого и философского – до бытовых сцен, военно-исторические описания соседствуют с ироничными и шутливыми зарисовками. – И всё это принадлежит перу одного поэта! – Написанное Борисом Юдиным  отличается  редким сочетанием метафоричности и наблюдательности, искренности, нежности, самоиронии.
    Поэзия Бориса Юдина замечательно артистична, но и естественна... Ей веришь! Не стоит, конечно, читать стихи как закодированную биографию поэта: нелепо спрашивать, о ком или о каких событиях идёт речь. Но зачастую фотографии мест, где поэт вырос, могли бы послужить иллюстрациями к его стихам. Правда, читатель и без иллюстраций многое увидит: поэзия Бориса Юдина – это конкретные зрительные образы.
   А вот о тематике стихов Бориса Юдина я говорить не буду – оставлю это другим исследователям. Потому что любое такое исследование получится менее интересным, чем сами его стихи.
    Скажу другое: оказалось, что непровинциальный культурный слой, в котором сформировались мы оба, подобно городку под старыми липами, был весьма благотворным для творчества. Прошлое прочитывается  в наших стихах сквозь все «наращения» минувших десятилетий жизни. Меня это узнавание радует, как радуют встречи с теми, кто был свидетелем и «со-участником» моей собственной юности. 
   
      
                           Клавдия РОТМАНОВА, Дюссельдорф,  Германия
 

РОШЕ, Виктория, Санта-Круз. Поэт, музыкант. Родилась в 1976 году в Ташкенте, окончила консерваторию по классу флейты. В 1998 переехала в Калифорнию. Автор трех книг: "Привкус боли", 2007; "Маленькие стихи", 2009; "O, time...", 2010 (пер.  А.Кнеллера). Публиковалась в России, Украине, Германии, Америке, Израиле.

РОШЕ, Виктория, Санта-Круз. Поэт, музыкант. Родилась в 1976 году в Ташкенте, окончила консерваторию по классу флейты. В 1998 переехала в Калифорнию. Автор трех книг: "Привкус боли", 2007; "Маленькие стихи", 2009; "O, time...", 2010 (пер.  А.Кнеллера). Публиковалась в России, Украине, Германии, Америке, Израиле.