В путь далёкий время собираться
и, пожалуй, не моя вина,
что не скажешь: «Заходите братцы,
выпейте весёлого вина».
Потолкуем о делах неспешных
в дымке легкомысленной тоски,
и весна своей водою вешней
не затопит наши островки,
не затопит погреба, подвалы
эта очумевшая вода,
чтоб в разливах горечи всплывала
спившейся отчизны нищета.
Мы ещё лихие песни сложим
и грехи замолим на краю,
вычтем беды, стужи перемножим
и сведём опричников к нулю.
Вот и всё. Наполнены стаканы.
песня спета. Тронулся паром.
Тучи проплывают без охраны,
и столетья ходят ходуном.

В путь далёкий время собираться
и, пожалуй, не моя вина,
что не скажешь: «Заходите братцы,
выпейте весёлого вина».
Потолкуем о делах неспешных
в дымке легкомысленной тоски,
и весна своей водою вешней
не затопит наши островки,
не затопит погреба, подвалы
эта очумевшая вода,
чтоб в разливах горечи всплывала
спившейся отчизны нищета.
Мы ещё лихие песни сложим
и грехи замолим на краю,
вычтем беды, стужи перемножим
и сведём опричников к нулю.
Вот и всё. Наполнены стаканы.
песня спета. Тронулся паром.
Тучи проплывают без охраны,
и столетья ходят ходуном.

В путь далёкий время собираться
и, пожалуй, не моя вина,
что не скажешь: «Заходите братцы,
выпейте весёлого вина».
Потолкуем о делах неспешных
в дымке легкомысленной тоски,
и весна своей водою вешней
не затопит наши островки,
не затопит погреба, подвалы
эта очумевшая вода,
чтоб в разливах горечи всплывала
спившейся отчизны нищета.
Мы ещё лихие песни сложим
и грехи замолим на краю,
вычтем беды, стужи перемножим
и сведём опричников к нулю.
Вот и всё. Наполнены стаканы.
песня спета. Тронулся паром.
Тучи проплывают без охраны,
и столетья ходят ходуном.

В путь далёкий время собираться
и, пожалуй, не моя вина,
что не скажешь: «Заходите братцы,
выпейте весёлого вина».
Потолкуем о делах неспешных
в дымке легкомысленной тоски,
и весна своей водою вешней
не затопит наши островки,
не затопит погреба, подвалы
эта очумевшая вода,
чтоб в разливах горечи всплывала
спившейся отчизны нищета.
Мы ещё лихие песни сложим
и грехи замолим на краю,
вычтем беды, стужи перемножим
и сведём опричников к нулю.
Вот и всё. Наполнены стаканы.
песня спета. Тронулся паром.
Тучи проплывают без охраны,
и столетья ходят ходуном.

В путь далёкий время собираться
и, пожалуй, не моя вина,
что не скажешь: «Заходите братцы,
выпейте весёлого вина».
Потолкуем о делах неспешных
в дымке легкомысленной тоски,
и весна своей водою вешней
не затопит наши островки,
не затопит погреба, подвалы
эта очумевшая вода,
чтоб в разливах горечи всплывала
спившейся отчизны нищета.
Мы ещё лихие песни сложим
и грехи замолим на краю,
вычтем беды, стужи перемножим
и сведём опричников к нулю.
Вот и всё. Наполнены стаканы.
песня спета. Тронулся паром.
Тучи проплывают без охраны,
и столетья ходят ходуном.

В путь далёкий время собираться
и, пожалуй, не моя вина,
что не скажешь: «Заходите братцы,
выпейте весёлого вина».
Потолкуем о делах неспешных
в дымке легкомысленной тоски,
и весна своей водою вешней
не затопит наши островки,
не затопит погреба, подвалы
эта очумевшая вода,
чтоб в разливах горечи всплывала
спившейся отчизны нищета.
Мы ещё лихие песни сложим
и грехи замолим на краю,
вычтем беды, стужи перемножим
и сведём опричников к нулю.
Вот и всё. Наполнены стаканы.
песня спета. Тронулся паром.
Тучи проплывают без охраны,
и столетья ходят ходуном.

В путь далёкий время собираться
и, пожалуй, не моя вина,
что не скажешь: «Заходите братцы,
выпейте весёлого вина».
Потолкуем о делах неспешных
в дымке легкомысленной тоски,
и весна своей водою вешней
не затопит наши островки,
не затопит погреба, подвалы
эта очумевшая вода,
чтоб в разливах горечи всплывала
спившейся отчизны нищета.
Мы ещё лихие песни сложим
и грехи замолим на краю,
вычтем беды, стужи перемножим
и сведём опричников к нулю.
Вот и всё. Наполнены стаканы.
песня спета. Тронулся паром.
Тучи проплывают без охраны,
и столетья ходят ходуном.

Чёрные прутья ограды
снова кузнец куёт.
В центре земного сада
падает красный плод.

Сочная мякоть познанья
будет ещё горчить.
Стены песочных зданий
кровью не укрепить.

Пушки кишат тушенкой,
шерстью оброс Сатир.
В чистых глазах ребёнка
этот слезится мир.

Чёрные прутья ограды
снова кузнец куёт.
В центре земного сада
падает красный плод.

Сочная мякоть познанья
будет ещё горчить.
Стены песочных зданий
кровью не укрепить.

Пушки кишат тушенкой,
шерстью оброс Сатир.
В чистых глазах ребёнка
этот слезится мир.

Чёрные прутья ограды
снова кузнец куёт.
В центре земного сада
падает красный плод.

Сочная мякоть познанья
будет ещё горчить.
Стены песочных зданий
кровью не укрепить.

Пушки кишат тушенкой,
шерстью оброс Сатир.
В чистых глазах ребёнка
этот слезится мир.

Чёрные прутья ограды
снова кузнец куёт.
В центре земного сада
падает красный плод.

Сочная мякоть познанья
будет ещё горчить.
Стены песочных зданий
кровью не укрепить.

Пушки кишат тушенкой,
шерстью оброс Сатир.
В чистых глазах ребёнка
этот слезится мир.

Чёрные прутья ограды
снова кузнец куёт.
В центре земного сада
падает красный плод.

Сочная мякоть познанья
будет ещё горчить.
Стены песочных зданий
кровью не укрепить.

Пушки кишат тушенкой,
шерстью оброс Сатир.
В чистых глазах ребёнка
этот слезится мир.

Чёрные прутья ограды
снова кузнец куёт.
В центре земного сада
падает красный плод.

Сочная мякоть познанья
будет ещё горчить.
Стены песочных зданий
кровью не укрепить.

Пушки кишат тушенкой,
шерстью оброс Сатир.
В чистых глазах ребёнка
этот слезится мир.

Полуявь и полубред:
то ли бездна, то ли храм,
и рябины по утрам
зажигают красный свет.
Дамы голубых кровей
на собрания спешат.
Мыши в подполе пищат,
и на выях фонарей
лампы тусклые висят.
Свет небесный не для нас,
завтра зачитают списки.
И матрос берёт матрас,
подмигнув телефонистке.

Полуявь и полубред:
то ли бездна, то ли храм,
и рябины по утрам
зажигают красный свет.
Дамы голубых кровей
на собрания спешат.
Мыши в подполе пищат,
и на выях фонарей
лампы тусклые висят.
Свет небесный не для нас,
завтра зачитают списки.
И матрос берёт матрас,
подмигнув телефонистке.

Полуявь и полубред:
то ли бездна, то ли храм,
и рябины по утрам
зажигают красный свет.
Дамы голубых кровей
на собрания спешат.
Мыши в подполе пищат,
и на выях фонарей
лампы тусклые висят.
Свет небесный не для нас,
завтра зачитают списки.
И матрос берёт матрас,
подмигнув телефонистке.

Полуявь и полубред:
то ли бездна, то ли храм,
и рябины по утрам
зажигают красный свет.
Дамы голубых кровей
на собрания спешат.
Мыши в подполе пищат,
и на выях фонарей
лампы тусклые висят.
Свет небесный не для нас,
завтра зачитают списки.
И матрос берёт матрас,
подмигнув телефонистке.

Полуявь и полубред:
то ли бездна, то ли храм,
и рябины по утрам
зажигают красный свет.
Дамы голубых кровей
на собрания спешат.
Мыши в подполе пищат,
и на выях фонарей
лампы тусклые висят.
Свет небесный не для нас,
завтра зачитают списки.
И матрос берёт матрас,
подмигнув телефонистке.

Полуявь и полубред:
то ли бездна, то ли храм,
и рябины по утрам
зажигают красный свет.
Дамы голубых кровей
на собрания спешат.
Мыши в подполе пищат,
и на выях фонарей
лампы тусклые висят.
Свет небесный не для нас,
завтра зачитают списки.
И матрос берёт матрас,
подмигнув телефонистке.

Полуявь и полубред:
то ли бездна, то ли храм,
и рябины по утрам
зажигают красный свет.
Дамы голубых кровей
на собрания спешат.
Мыши в подполе пищат,
и на выях фонарей
лампы тусклые висят.
Свет небесный не для нас,
завтра зачитают списки.
И матрос берёт матрас,
подмигнув телефонистке.

Когда до снега остаётся
прожить каких-то пару дней,
старуха в сумерках крадётся
к калитке ветреной моей.
И вот гремит в окно клюкою
и, спотыкаясь, входит в дом.
Она приходит за водою,
которой нет в жилье моём.
И, на меня почти не глядя,
к столу медлительно идёт
и из глубоких складок платья
кувшины молча достаёт.
Я их узнал. Они в подвале
валялись пыльною горой,
но рассыпаются, едва лишь
я прикасаюсь к ним рукой.
Тогда старуха дланью грубой
сгребает черепки в мешок
и, ядовито сморщив губы,
выбрасывает за порог.
И долго бродит возле дома
и пристально глядит во тьму,
как из-за леса бочки грома
летят к жилищу моему

Когда до снега остаётся
прожить каких-то пару дней,
старуха в сумерках крадётся
к калитке ветреной моей.
И вот гремит в окно клюкою
и, спотыкаясь, входит в дом.
Она приходит за водою,
которой нет в жилье моём.
И, на меня почти не глядя,
к столу медлительно идёт
и из глубоких складок платья
кувшины молча достаёт.
Я их узнал. Они в подвале
валялись пыльною горой,
но рассыпаются, едва лишь
я прикасаюсь к ним рукой.
Тогда старуха дланью грубой
сгребает черепки в мешок
и, ядовито сморщив губы,
выбрасывает за порог.
И долго бродит возле дома
и пристально глядит во тьму,
как из-за леса бочки грома
летят к жилищу моему

Когда до снега остаётся
прожить каких-то пару дней,
старуха в сумерках крадётся
к калитке ветреной моей.
И вот гремит в окно клюкою
и, спотыкаясь, входит в дом.
Она приходит за водою,
которой нет в жилье моём.
И, на меня почти не глядя,
к столу медлительно идёт
и из глубоких складок платья
кувшины молча достаёт.
Я их узнал. Они в подвале
валялись пыльною горой,
но рассыпаются, едва лишь
я прикасаюсь к ним рукой.
Тогда старуха дланью грубой
сгребает черепки в мешок
и, ядовито сморщив губы,
выбрасывает за порог.
И долго бродит возле дома
и пристально глядит во тьму,
как из-за леса бочки грома
летят к жилищу моему

Когда до снега остаётся
прожить каких-то пару дней,
старуха в сумерках крадётся
к калитке ветреной моей.
И вот гремит в окно клюкою
и, спотыкаясь, входит в дом.
Она приходит за водою,
которой нет в жилье моём.
И, на меня почти не глядя,
к столу медлительно идёт
и из глубоких складок платья
кувшины молча достаёт.
Я их узнал. Они в подвале
валялись пыльною горой,
но рассыпаются, едва лишь
я прикасаюсь к ним рукой.
Тогда старуха дланью грубой
сгребает черепки в мешок
и, ядовито сморщив губы,
выбрасывает за порог.
И долго бродит возле дома
и пристально глядит во тьму,
как из-за леса бочки грома
летят к жилищу моему

Когда до снега остаётся
прожить каких-то пару дней,
старуха в сумерках крадётся
к калитке ветреной моей.
И вот гремит в окно клюкою
и, спотыкаясь, входит в дом.
Она приходит за водою,
которой нет в жилье моём.
И, на меня почти не глядя,
к столу медлительно идёт
и из глубоких складок платья
кувшины молча достаёт.
Я их узнал. Они в подвале
валялись пыльною горой,
но рассыпаются, едва лишь
я прикасаюсь к ним рукой.
Тогда старуха дланью грубой
сгребает черепки в мешок
и, ядовито сморщив губы,
выбрасывает за порог.
И долго бродит возле дома
и пристально глядит во тьму,
как из-за леса бочки грома
летят к жилищу моему

Когда до снега остаётся
прожить каких-то пару дней,
старуха в сумерках крадётся
к калитке ветреной моей.
И вот гремит в окно клюкою
и, спотыкаясь, входит в дом.
Она приходит за водою,
которой нет в жилье моём.
И, на меня почти не глядя,
к столу медлительно идёт
и из глубоких складок платья
кувшины молча достаёт.
Я их узнал. Они в подвале
валялись пыльною горой,
но рассыпаются, едва лишь
я прикасаюсь к ним рукой.
Тогда старуха дланью грубой
сгребает черепки в мешок
и, ядовито сморщив губы,
выбрасывает за порог.
И долго бродит возле дома
и пристально глядит во тьму,
как из-за леса бочки грома
летят к жилищу моему

Когда до снега остаётся
прожить каких-то пару дней,
старуха в сумерках крадётся
к калитке ветреной моей.
И вот гремит в окно клюкою
и, спотыкаясь, входит в дом.
Она приходит за водою,
которой нет в жилье моём.
И, на меня почти не глядя,
к столу медлительно идёт
и из глубоких складок платья
кувшины молча достаёт.
Я их узнал. Они в подвале
валялись пыльною горой,
но рассыпаются, едва лишь
я прикасаюсь к ним рукой.
Тогда старуха дланью грубой
сгребает черепки в мешок
и, ядовито сморщив губы,
выбрасывает за порог.
И долго бродит возле дома
и пристально глядит во тьму,
как из-за леса бочки грома
летят к жилищу моему

Она ушла – и съёжилась листва,
своё дупло покинула сова,
свернулось небо. Трубчатый тростник
к волне от ветра сирого приник.
Как быстро наступили холода,
окостенела в озере вода.
Снег повалил. Такие, брат, дела,
и суть не в том, что женщина ушла.

Она ушла – и съёжилась листва,
своё дупло покинула сова,
свернулось небо. Трубчатый тростник
к волне от ветра сирого приник.
Как быстро наступили холода,
окостенела в озере вода.
Снег повалил. Такие, брат, дела,
и суть не в том, что женщина ушла.

Она ушла – и съёжилась листва,
своё дупло покинула сова,
свернулось небо. Трубчатый тростник
к волне от ветра сирого приник.
Как быстро наступили холода,
окостенела в озере вода.
Снег повалил. Такие, брат, дела,
и суть не в том, что женщина ушла.

Она ушла – и съёжилась листва,
своё дупло покинула сова,
свернулось небо. Трубчатый тростник
к волне от ветра сирого приник.
Как быстро наступили холода,
окостенела в озере вода.
Снег повалил. Такие, брат, дела,
и суть не в том, что женщина ушла.

Она ушла – и съёжилась листва,
своё дупло покинула сова,
свернулось небо. Трубчатый тростник
к волне от ветра сирого приник.
Как быстро наступили холода,
окостенела в озере вода.
Снег повалил. Такие, брат, дела,
и суть не в том, что женщина ушла.

Она ушла – и съёжилась листва,
своё дупло покинула сова,
свернулось небо. Трубчатый тростник
к волне от ветра сирого приник.
Как быстро наступили холода,
окостенела в озере вода.
Снег повалил. Такие, брат, дела,
и суть не в том, что женщина ушла.

Она ушла – и съёжилась листва,
своё дупло покинула сова,
свернулось небо. Трубчатый тростник
к волне от ветра сирого приник.
Как быстро наступили холода,
окостенела в озере вода.
Снег повалил. Такие, брат, дела,
и суть не в том, что женщина ушла.

Овощторг. Жестяная контора.
В подворотнях кошачий приют,
и немая стекляшка, в которой
минералку и квас продают.

Ателье в деревянном строенье,
индпошив и крутой хозрасчёт.
Под окном потемнели растенья,
и в мансарде никто не живёт.

Облакам здесь не время, не место,
дивный терем грибком заражён,
золотой не отделан стамеской,
молодым не доструган ножом.

За летящим железным трамваем
завивается пыльный нимб.
Снова улицу разрывают,
И срезают верхушки лип.

Значит, съедена почва, и, значит,
под ногами лютует песок.
Что ж, впрягайте исправную клячу
в леспромхозный доходный возок.

И поедет зелёная фея
к облакам, что клубятся вдали,
и подстриженная аллея
в небо выбросит руки свои.

Овощторг. Жестяная контора.
В подворотнях кошачий приют,
и немая стекляшка, в которой
минералку и квас продают.

Ателье в деревянном строенье,
индпошив и крутой хозрасчёт.
Под окном потемнели растенья,
и в мансарде никто не живёт.

Облакам здесь не время, не место,
дивный терем грибком заражён,
золотой не отделан стамеской,
молодым не доструган ножом.

За летящим железным трамваем
завивается пыльный нимб.
Снова улицу разрывают,
И срезают верхушки лип.

Значит, съедена почва, и, значит,
под ногами лютует песок.
Что ж, впрягайте исправную клячу
в леспромхозный доходный возок.

И поедет зелёная фея
к облакам, что клубятся вдали,
и подстриженная аллея
в небо выбросит руки свои.

Овощторг. Жестяная контора.
В подворотнях кошачий приют,
и немая стекляшка, в которой
минералку и квас продают.

Ателье в деревянном строенье,
индпошив и крутой хозрасчёт.
Под окном потемнели растенья,
и в мансарде никто не живёт.

Облакам здесь не время, не место,
дивный терем грибком заражён,
золотой не отделан стамеской,
молодым не доструган ножом.

За летящим железным трамваем
завивается пыльный нимб.
Снова улицу разрывают,
И срезают верхушки лип.

Значит, съедена почва, и, значит,
под ногами лютует песок.
Что ж, впрягайте исправную клячу
в леспромхозный доходный возок.

И поедет зелёная фея
к облакам, что клубятся вдали,
и подстриженная аллея
в небо выбросит руки свои.

Овощторг. Жестяная контора.
В подворотнях кошачий приют,
и немая стекляшка, в которой
минералку и квас продают.

Ателье в деревянном строенье,
индпошив и крутой хозрасчёт.
Под окном потемнели растенья,
и в мансарде никто не живёт.

Облакам здесь не время, не место,
дивный терем грибком заражён,
золотой не отделан стамеской,
молодым не доструган ножом.

За летящим железным трамваем
завивается пыльный нимб.
Снова улицу разрывают,
И срезают верхушки лип.

Значит, съедена почва, и, значит,
под ногами лютует песок.
Что ж, впрягайте исправную клячу
в леспромхозный доходный возок.

И поедет зелёная фея
к облакам, что клубятся вдали,
и подстриженная аллея
в небо выбросит руки свои.

Овощторг. Жестяная контора.
В подворотнях кошачий приют,
и немая стекляшка, в которой
минералку и квас продают.

Ателье в деревянном строенье,
индпошив и крутой хозрасчёт.
Под окном потемнели растенья,
и в мансарде никто не живёт.

Облакам здесь не время, не место,
дивный терем грибком заражён,
золотой не отделан стамеской,
молодым не доструган ножом.

За летящим железным трамваем
завивается пыльный нимб.
Снова улицу разрывают,
И срезают верхушки лип.

Значит, съедена почва, и, значит,
под ногами лютует песок.
Что ж, впрягайте исправную клячу
в леспромхозный доходный возок.

И поедет зелёная фея
к облакам, что клубятся вдали,
и подстриженная аллея
в небо выбросит руки свои.

Овощторг. Жестяная контора.
В подворотнях кошачий приют,
и немая стекляшка, в которой
минералку и квас продают.

Ателье в деревянном строенье,
индпошив и крутой хозрасчёт.
Под окном потемнели растенья,
и в мансарде никто не живёт.

Облакам здесь не время, не место,
дивный терем грибком заражён,
золотой не отделан стамеской,
молодым не доструган ножом.

За летящим железным трамваем
завивается пыльный нимб.
Снова улицу разрывают,
И срезают верхушки лип.

Значит, съедена почва, и, значит,
под ногами лютует песок.
Что ж, впрягайте исправную клячу
в леспромхозный доходный возок.

И поедет зелёная фея
к облакам, что клубятся вдали,
и подстриженная аллея
в небо выбросит руки свои.

Овощторг. Жестяная контора.
В подворотнях кошачий приют,
и немая стекляшка, в которой
минералку и квас продают.

Ателье в деревянном строенье,
индпошив и крутой хозрасчёт.
Под окном потемнели растенья,
и в мансарде никто не живёт.

Облакам здесь не время, не место,
дивный терем грибком заражён,
золотой не отделан стамеской,
молодым не доструган ножом.

За летящим железным трамваем
завивается пыльный нимб.
Снова улицу разрывают,
И срезают верхушки лип.

Значит, съедена почва, и, значит,
под ногами лютует песок.
Что ж, впрягайте исправную клячу
в леспромхозный доходный возок.

И поедет зелёная фея
к облакам, что клубятся вдали,
и подстриженная аллея
в небо выбросит руки свои.

.

КОСМАН, Михаил (Michael Kossman) (1953, Москва - 2010, Нью-Йорк), поэт, прозаик, литературовед. В Москве закончил школу, начал учебу в институте. Эмигрировал в 1972 г. в Израиль. С 1973-го года в США. Окончил Колумбийский университет. Переводил стихи Йейтса (с англ.) и Германа Гессе (с нем.) на русский язык. Автор исследований о “Мастере и Маргарите” Булгакова и о неоконченном романе Замятина “Бич божий”.

КОСМАН, Михаил (Michael Kossman) (1953, Москва - 2010, Нью-Йорк), поэт, прозаик, литературовед. В Москве закончил школу, начал учебу в институте. Эмигрировал в 1972 г. в Израиль. С 1973-го года в США. Окончил Колумбийский университет. Переводил стихи Йейтса (с англ.) и Германа Гессе (с нем.) на русский язык. Автор исследований о “Мастере и Маргарите” Булгакова и о неоконченном романе Замятина “Бич божий”.

КОСМАН, Михаил (Michael Kossman) (1953, Москва - 2010, Нью-Йорк), поэт, прозаик, литературовед. В Москве закончил школу, начал учебу в институте. Эмигрировал в 1972 г. в Израиль. С 1973-го года в США. Окончил Колумбийский университет. Переводил стихи Йейтса (с англ.) и Германа Гессе (с нем.) на русский язык. Автор исследований о “Мастере и Маргарите” Булгакова и о неоконченном романе Замятина “Бич божий”.

КОСМАН, Нина, Нью-Йорк. Родилась в Москве. В эмиграции с 1972 г. Поэт, прозаик, драматург, художник, скульптор, переводчик. Сборники стихов: “Перебои” (Москва, 1990) и “По правую руку сна” (Филадельфия, 1998). Книги на английском: “Behind the Border” (Harper Collins, 1994, 1996) и “Gods and Mortals” (Oxford University Press, 2001), роман "Queen of the Jews" (Philistine Press, 2016). Стихи, рассказы и переводы публиковались в США, Канаде, Испании, Голландии и Японии. Пьесы ставились в театрах Нью-Йорка. Переводы на английский стихов Марины Цветаевой – в двух книгах: “In the Inmost Hour of the Soul“и “Poem of the End”.

КОСМАН, Нина, Нью-Йорк. Родилась в Москве. В эмиграции с 1972 г. Поэт, прозаик, драматург, художник, скульптор, переводчик. Сборники стихов: “Перебои” (Москва, 1990) и “По правую руку сна” (Филадельфия, 1998). Книги на английском: “Behind the Border” (Harper Collins, 1994, 1996) и “Gods and Mortals” (Oxford University Press, 2001), роман "Queen of the Jews" (Philistine Press, 2016). Стихи, рассказы и переводы публиковались в США, Канаде, Испании, Голландии и Японии. Пьесы ставились в театрах Нью-Йорка. Переводы на английский стихов Марины Цветаевой – в двух книгах: “In the Inmost Hour of the Soul“и “Poem of the End”.

КОСМАН, Нина, Нью-Йорк. Родилась в Москве. В эмиграции с 1972 г. Поэт, прозаик, драматург, художник, скульптор, переводчик. Сборники стихов: “Перебои” (Москва, 1990) и “По правую руку сна” (Филадельфия, 1998). Книги на английском: “Behind the Border” (Harper Collins, 1994, 1996) и “Gods and Mortals” (Oxford University Press, 2001), роман "Queen of the Jews" (Philistine Press, 2016). Стихи, рассказы и переводы публиковались в США, Канаде, Испании, Голландии и Японии. Пьесы ставились в театрах Нью-Йорка. Переводы на английский стихов Марины Цветаевой – в двух книгах: “In the Inmost Hour of the Soul“и “Poem of the End”.

КОСМАН, Нина, Нью-Йорк. Родилась в Москве. В эмиграции с 1972 г. Поэт, прозаик, драматург, художник, скульптор, переводчик. Сборники стихов: “Перебои” (Москва, 1990) и “По правую руку сна” (Филадельфия, 1998). Книги на английском: “Behind the Border” (Harper Collins, 1994, 1996) и “Gods and Mortals” (Oxford University Press, 2001), роман "Queen of the Jews" (Philistine Press, 2016). Стихи, рассказы и переводы публиковались в США, Канаде, Испании, Голландии и Японии. Пьесы ставились в театрах Нью-Йорка. Переводы на английский стихов Марины Цветаевой – в двух книгах: “In the Inmost Hour of the Soul“и “Poem of the End”.

Театральный художник, книжный график, фотохудожник, поэт. В Израиле с 1996 года. Член Израильского союза художников и Союза писателей.

Театральный художник, книжный график, фотохудожник, поэт. В Израиле с 1996 года. Член Израильского союза художников и Союза писателей.

Театральный художник, книжный график, фотохудожник, поэт. В Израиле с 1996 года. Член Израильского союза художников и Союза писателей.

Театральный художник, книжный график, фотохудожник, поэт. В Израиле с 1996 года. Член Израильского союза художников и Союза писателей.

Театральный художник, книжный график, фотохудожник, поэт. В Израиле с 1996 года. Член Израильского союза художников и Союза писателей.

Театральный художник, книжный график, фотохудожник, поэт. В Израиле с 1996 года. Член Израильского союза художников и Союза писателей.

Театральный художник, книжный график, фотохудожник, поэт. В Израиле с 1996 года. Член Израильского союза художников и Союза писателей.

Этюд

Остаток сентября в стакане
И осень в левантийской раме
Что недосказано слогами
Прольётся в временную течь
Но этим можно пренебречь –
Ещё не стих прямая речь
Лишь стих твой голос под ногами
Я балансирую на грани
И разбавляюсь пустяками
Не зная почему не знаю то для чего
Зачем я здесь.

из цикла «12 мгновений Я»

…но разрешите мне быть
разконтурте мой ядерный разум
обесточьте триумф суеты – речевой механизм
есть спрос на жизнь
сердце могло бы ещё вобрать Вашу ярость
( ну подбросьте подбросьте повыше монетку )
осталось четыре игры
накопить тишину…
и я скоро вернусь

3 июня 2009

Этюд

Остаток сентября в стакане
И осень в левантийской раме
Что недосказано слогами
Прольётся в временную течь
Но этим можно пренебречь –
Ещё не стих прямая речь
Лишь стих твой голос под ногами
Я балансирую на грани
И разбавляюсь пустяками
Не зная почему не знаю то для чего
Зачем я здесь.

из цикла «12 мгновений Я»

…но разрешите мне быть
разконтурте мой ядерный разум
обесточьте триумф суеты – речевой механизм
есть спрос на жизнь
сердце могло бы ещё вобрать Вашу ярость
( ну подбросьте подбросьте повыше монетку )
осталось четыре игры
накопить тишину…
и я скоро вернусь

3 июня 2009

Этюд

Остаток сентября в стакане
И осень в левантийской раме
Что недосказано слогами
Прольётся в временную течь
Но этим можно пренебречь –
Ещё не стих прямая речь
Лишь стих твой голос под ногами
Я балансирую на грани
И разбавляюсь пустяками
Не зная почему не знаю то для чего
Зачем я здесь.

из цикла «12 мгновений Я»

…но разрешите мне быть
разконтурте мой ядерный разум
обесточьте триумф суеты – речевой механизм
есть спрос на жизнь
сердце могло бы ещё вобрать Вашу ярость
( ну подбросьте подбросьте повыше монетку )
осталось четыре игры
накопить тишину…
и я скоро вернусь

3 июня 2009

Этюд

Остаток сентября в стакане
И осень в левантийской раме
Что недосказано слогами
Прольётся в временную течь
Но этим можно пренебречь –
Ещё не стих прямая речь
Лишь стих твой голос под ногами
Я балансирую на грани
И разбавляюсь пустяками
Не зная почему не знаю то для чего
Зачем я здесь.

из цикла «12 мгновений Я»

…но разрешите мне быть
разконтурте мой ядерный разум
обесточьте триумф суеты – речевой механизм
есть спрос на жизнь
сердце могло бы ещё вобрать Вашу ярость
( ну подбросьте подбросьте повыше монетку )
осталось четыре игры
накопить тишину…
и я скоро вернусь

3 июня 2009

Этюд

Остаток сентября в стакане
И осень в левантийской раме
Что недосказано слогами
Прольётся в временную течь
Но этим можно пренебречь –
Ещё не стих прямая речь
Лишь стих твой голос под ногами
Я балансирую на грани
И разбавляюсь пустяками
Не зная почему не знаю то для чего
Зачем я здесь.

из цикла «12 мгновений Я»

…но разрешите мне быть
разконтурте мой ядерный разум
обесточьте триумф суеты – речевой механизм
есть спрос на жизнь
сердце могло бы ещё вобрать Вашу ярость
( ну подбросьте подбросьте повыше монетку )
осталось четыре игры
накопить тишину…
и я скоро вернусь

3 июня 2009

Этюд

Остаток сентября в стакане
И осень в левантийской раме
Что недосказано слогами
Прольётся в временную течь
Но этим можно пренебречь –
Ещё не стих прямая речь
Лишь стих твой голос под ногами
Я балансирую на грани
И разбавляюсь пустяками
Не зная почему не знаю то для чего
Зачем я здесь.

из цикла «12 мгновений Я»

…но разрешите мне быть
разконтурте мой ядерный разум
обесточьте триумф суеты – речевой механизм
есть спрос на жизнь
сердце могло бы ещё вобрать Вашу ярость
( ну подбросьте подбросьте повыше монетку )
осталось четыре игры
накопить тишину…
и я скоро вернусь

3 июня 2009

Этюд

Остаток сентября в стакане
И осень в левантийской раме
Что недосказано слогами
Прольётся в временную течь
Но этим можно пренебречь –
Ещё не стих прямая речь
Лишь стих твой голос под ногами
Я балансирую на грани
И разбавляюсь пустяками
Не зная почему не знаю то для чего
Зачем я здесь.

из цикла «12 мгновений Я»

…но разрешите мне быть
разконтурте мой ядерный разум
обесточьте триумф суеты – речевой механизм
есть спрос на жизнь
сердце могло бы ещё вобрать Вашу ярость
( ну подбросьте подбросьте повыше монетку )
осталось четыре игры
накопить тишину…
и я скоро вернусь

3 июня 2009

можешь врать не звонить не отвечать не писать –Ать!
солдатиком оловянным буду рядом стоять
жить-быть охранять мечтать ждать -Ать!
когда? никогда ..? окна твоего в дада -Ать!
мне тебя (я твой!) через рот пустой (сух язык)
долетит простой звук «постой!» долетит? – звать! –Ать!
в мир стремной твой взять меня с собой попросить - жить
без тебя (с тобой) по воде в огонь мне ходить - быть

…обещать простить если рвется нить – отпустить…
______________

рассмеялась разыгралась целовала убежала – догнать! -Ать!
распрощалась закачалась улетела потерялась - искать! -Ать!
задыхалась отдавалась одевалась отрекалась – успеть
дверью стать посметь на посту стоять не пускать не открывать
не стрелять
не стрелять ... – обещанье не сдержать… наплевать
(без тебя (с тобой) по воде в огонь мне ходить)
жить ?!
-Ать!
обещанье не сдержать наплев-ать…
_______________

можешь врать не звонить не отвечать…
не вспоминать
буду ждать
Ать!

можешь врать не звонить не отвечать не писать –Ать!
солдатиком оловянным буду рядом стоять
жить-быть охранять мечтать ждать -Ать!
когда? никогда ..? окна твоего в дада -Ать!
мне тебя (я твой!) через рот пустой (сух язык)
долетит простой звук «постой!» долетит? – звать! –Ать!
в мир стремной твой взять меня с собой попросить - жить
без тебя (с тобой) по воде в огонь мне ходить - быть

…обещать простить если рвется нить – отпустить…
______________

рассмеялась разыгралась целовала убежала – догнать! -Ать!
распрощалась закачалась улетела потерялась - искать! -Ать!
задыхалась отдавалась одевалась отрекалась – успеть
дверью стать посметь на посту стоять не пускать не открывать
не стрелять
не стрелять ... – обещанье не сдержать… наплевать
(без тебя (с тобой) по воде в огонь мне ходить)
жить ?!
-Ать!
обещанье не сдержать наплев-ать…
_______________

можешь врать не звонить не отвечать…
не вспоминать
буду ждать
Ать!

можешь врать не звонить не отвечать не писать –Ать!
солдатиком оловянным буду рядом стоять
жить-быть охранять мечтать ждать -Ать!
когда? никогда ..? окна твоего в дада -Ать!
мне тебя (я твой!) через рот пустой (сух язык)
долетит простой звук «постой!» долетит? – звать! –Ать!
в мир стремной твой взять меня с собой попросить - жить
без тебя (с тобой) по воде в огонь мне ходить - быть

…обещать простить если рвется нить – отпустить…
______________

рассмеялась разыгралась целовала убежала – догнать! -Ать!
распрощалась закачалась улетела потерялась - искать! -Ать!
задыхалась отдавалась одевалась отрекалась – успеть
дверью стать посметь на посту стоять не пускать не открывать
не стрелять
не стрелять ... – обещанье не сдержать… наплевать
(без тебя (с тобой) по воде в огонь мне ходить)
жить ?!
-Ать!
обещанье не сдержать наплев-ать…
_______________

можешь врать не звонить не отвечать…
не вспоминать
буду ждать
Ать!

можешь врать не звонить не отвечать не писать –Ать!
солдатиком оловянным буду рядом стоять
жить-быть охранять мечтать ждать -Ать!
когда? никогда ..? окна твоего в дада -Ать!
мне тебя (я твой!) через рот пустой (сух язык)
долетит простой звук «постой!» долетит? – звать! –Ать!
в мир стремной твой взять меня с собой попросить - жить
без тебя (с тобой) по воде в огонь мне ходить - быть

…обещать простить если рвется нить – отпустить…
______________

рассмеялась разыгралась целовала убежала – догнать! -Ать!
распрощалась закачалась улетела потерялась - искать! -Ать!
задыхалась отдавалась одевалась отрекалась – успеть
дверью стать посметь на посту стоять не пускать не открывать
не стрелять
не стрелять ... – обещанье не сдержать… наплевать
(без тебя (с тобой) по воде в огонь мне ходить)
жить ?!
-Ать!
обещанье не сдержать наплев-ать…
_______________

можешь врать не звонить не отвечать…
не вспоминать
буду ждать
Ать!

можешь врать не звонить не отвечать не писать –Ать!
солдатиком оловянным буду рядом стоять
жить-быть охранять мечтать ждать -Ать!
когда? никогда ..? окна твоего в дада -Ать!
мне тебя (я твой!) через рот пустой (сух язык)
долетит простой звук «постой!» долетит? – звать! –Ать!
в мир стремной твой взять меня с собой попросить - жить
без тебя (с тобой) по воде в огонь мне ходить - быть

…обещать простить если рвется нить – отпустить…
______________

рассмеялась разыгралась целовала убежала – догнать! -Ать!
распрощалась закачалась улетела потерялась - искать! -Ать!
задыхалась отдавалась одевалась отрекалась – успеть
дверью стать посметь на посту стоять не пускать не открывать
не стрелять
не стрелять ... – обещанье не сдержать… наплевать
(без тебя (с тобой) по воде в огонь мне ходить)
жить ?!
-Ать!
обещанье не сдержать наплев-ать…
_______________

можешь врать не звонить не отвечать…
не вспоминать
буду ждать
Ать!

можешь врать не звонить не отвечать не писать –Ать!
солдатиком оловянным буду рядом стоять
жить-быть охранять мечтать ждать -Ать!
когда? никогда ..? окна твоего в дада -Ать!
мне тебя (я твой!) через рот пустой (сух язык)
долетит простой звук «постой!» долетит? – звать! –Ать!
в мир стремной твой взять меня с собой попросить - жить
без тебя (с тобой) по воде в огонь мне ходить - быть

…обещать простить если рвется нить – отпустить…
______________

рассмеялась разыгралась целовала убежала – догнать! -Ать!
распрощалась закачалась улетела потерялась - искать! -Ать!
задыхалась отдавалась одевалась отрекалась – успеть
дверью стать посметь на посту стоять не пускать не открывать
не стрелять
не стрелять ... – обещанье не сдержать… наплевать
(без тебя (с тобой) по воде в огонь мне ходить)
жить ?!
-Ать!
обещанье не сдержать наплев-ать…
_______________

можешь врать не звонить не отвечать…
не вспоминать
буду ждать
Ать!

можешь врать не звонить не отвечать не писать –Ать!
солдатиком оловянным буду рядом стоять
жить-быть охранять мечтать ждать -Ать!
когда? никогда ..? окна твоего в дада -Ать!
мне тебя (я твой!) через рот пустой (сух язык)
долетит простой звук «постой!» долетит? – звать! –Ать!
в мир стремной твой взять меня с собой попросить - жить
без тебя (с тобой) по воде в огонь мне ходить - быть

…обещать простить если рвется нить – отпустить…
______________

рассмеялась разыгралась целовала убежала – догнать! -Ать!
распрощалась закачалась улетела потерялась - искать! -Ать!
задыхалась отдавалась одевалась отрекалась – успеть
дверью стать посметь на посту стоять не пускать не открывать
не стрелять
не стрелять ... – обещанье не сдержать… наплевать
(без тебя (с тобой) по воде в огонь мне ходить)
жить ?!
-Ать!
обещанье не сдержать наплев-ать…
_______________

можешь врать не звонить не отвечать…
не вспоминать
буду ждать
Ать!

Ты уходила без прощанья
и напивался рисовальщик
и ночь затачивала грифель
земля ложилась в чёрный ящик
и гнали сумерки колёса
и жернова мололи муку
и улыбалась улыбалась
Ты
совершенствуя разлуку

но я вытачивал предлоги
а я выстраивал событья
Ты приходила бестелесно
и умножался небожитель
не отпуская нить блаженства
скользил между кругами ада
не понимая что не надо
что ждать не надо
Тебя не надо…

Ты приходила с третьим лишним
вгоняя в плоть каблучный молот
я замирал пугливой мышью
глотая сердцем млечный холод

и приглушая ощущенья
я становился тенью улиц
под мёртвым снегом ждал спасенья
ждал что наступит вдруг наступит
что вдруг вернётся день вчерашний
где ты мучительно красива

кормила ангелов домашних
мой рот терзая песнью дикой
и азиатскою метелью
и резким контуром готичным
ты мне дарила воскресенье
и распинала методично…

и приглашая в миг желанный
дарила страх мне разноцветный
с деревьев падал лист стеклянный
я поливал цветок железный…
и совершенствуя рисунок
скользил между кругами ада
не отпуская нить блаженства…
не понимая что не надо…

Ты уходила без прощанья
и напивался рисовальщик
и ночь затачивала грифель
земля ложилась в чёрный ящик
и гнали сумерки колёса
и жернова мололи муку
и улыбалась улыбалась
Ты
совершенствуя разлуку

но я вытачивал предлоги
а я выстраивал событья
Ты приходила бестелесно
и умножался небожитель
не отпуская нить блаженства
скользил между кругами ада
не понимая что не надо
что ждать не надо
Тебя не надо…

Ты приходила с третьим лишним
вгоняя в плоть каблучный молот
я замирал пугливой мышью
глотая сердцем млечный холод

и приглушая ощущенья
я становился тенью улиц
под мёртвым снегом ждал спасенья
ждал что наступит вдруг наступит
что вдруг вернётся день вчерашний
где ты мучительно красива

кормила ангелов домашних
мой рот терзая песнью дикой
и азиатскою метелью
и резким контуром готичным
ты мне дарила воскресенье
и распинала методично…

и приглашая в миг желанный
дарила страх мне разноцветный
с деревьев падал лист стеклянный
я поливал цветок железный…
и совершенствуя рисунок
скользил между кругами ада
не отпуская нить блаженства…
не понимая что не надо…

Ты уходила без прощанья
и напивался рисовальщик
и ночь затачивала грифель
земля ложилась в чёрный ящик
и гнали сумерки колёса
и жернова мололи муку
и улыбалась улыбалась
Ты
совершенствуя разлуку

но я вытачивал предлоги
а я выстраивал событья
Ты приходила бестелесно
и умножался небожитель
не отпуская нить блаженства
скользил между кругами ада
не понимая что не надо
что ждать не надо
Тебя не надо…

Ты приходила с третьим лишним
вгоняя в плоть каблучный молот
я замирал пугливой мышью
глотая сердцем млечный холод

и приглушая ощущенья
я становился тенью улиц
под мёртвым снегом ждал спасенья
ждал что наступит вдруг наступит
что вдруг вернётся день вчерашний
где ты мучительно красива

кормила ангелов домашних
мой рот терзая песнью дикой
и азиатскою метелью
и резким контуром готичным
ты мне дарила воскресенье
и распинала методично…

и приглашая в миг желанный
дарила страх мне разноцветный
с деревьев падал лист стеклянный
я поливал цветок железный…
и совершенствуя рисунок
скользил между кругами ада
не отпуская нить блаженства…
не понимая что не надо…

Ты уходила без прощанья
и напивался рисовальщик
и ночь затачивала грифель
земля ложилась в чёрный ящик
и гнали сумерки колёса
и жернова мололи муку
и улыбалась улыбалась
Ты
совершенствуя разлуку

но я вытачивал предлоги
а я выстраивал событья
Ты приходила бестелесно
и умножался небожитель
не отпуская нить блаженства
скользил между кругами ада
не понимая что не надо
что ждать не надо
Тебя не надо…

Ты приходила с третьим лишним
вгоняя в плоть каблучный молот
я замирал пугливой мышью
глотая сердцем млечный холод

и приглушая ощущенья
я становился тенью улиц
под мёртвым снегом ждал спасенья
ждал что наступит вдруг наступит
что вдруг вернётся день вчерашний
где ты мучительно красива

кормила ангелов домашних
мой рот терзая песнью дикой
и азиатскою метелью
и резким контуром готичным
ты мне дарила воскресенье
и распинала методично…

и приглашая в миг желанный
дарила страх мне разноцветный
с деревьев падал лист стеклянный
я поливал цветок железный…
и совершенствуя рисунок
скользил между кругами ада
не отпуская нить блаженства…
не понимая что не надо…

Ты уходила без прощанья
и напивался рисовальщик
и ночь затачивала грифель
земля ложилась в чёрный ящик
и гнали сумерки колёса
и жернова мололи муку
и улыбалась улыбалась
Ты
совершенствуя разлуку

но я вытачивал предлоги
а я выстраивал событья
Ты приходила бестелесно
и умножался небожитель
не отпуская нить блаженства
скользил между кругами ада
не понимая что не надо
что ждать не надо
Тебя не надо…

Ты приходила с третьим лишним
вгоняя в плоть каблучный молот
я замирал пугливой мышью
глотая сердцем млечный холод

и приглушая ощущенья
я становился тенью улиц
под мёртвым снегом ждал спасенья
ждал что наступит вдруг наступит
что вдруг вернётся день вчерашний
где ты мучительно красива

кормила ангелов домашних
мой рот терзая песнью дикой
и азиатскою метелью
и резким контуром готичным
ты мне дарила воскресенье
и распинала методично…

и приглашая в миг желанный
дарила страх мне разноцветный
с деревьев падал лист стеклянный
я поливал цветок железный…
и совершенствуя рисунок
скользил между кругами ада
не отпуская нить блаженства…
не понимая что не надо…

Ты уходила без прощанья
и напивался рисовальщик
и ночь затачивала грифель
земля ложилась в чёрный ящик
и гнали сумерки колёса
и жернова мололи муку
и улыбалась улыбалась
Ты
совершенствуя разлуку

но я вытачивал предлоги
а я выстраивал событья
Ты приходила бестелесно
и умножался небожитель
не отпуская нить блаженства
скользил между кругами ада
не понимая что не надо
что ждать не надо
Тебя не надо…

Ты приходила с третьим лишним
вгоняя в плоть каблучный молот
я замирал пугливой мышью
глотая сердцем млечный холод

и приглушая ощущенья
я становился тенью улиц
под мёртвым снегом ждал спасенья
ждал что наступит вдруг наступит
что вдруг вернётся день вчерашний
где ты мучительно красива

кормила ангелов домашних
мой рот терзая песнью дикой
и азиатскою метелью
и резким контуром готичным
ты мне дарила воскресенье
и распинала методично…

и приглашая в миг желанный
дарила страх мне разноцветный
с деревьев падал лист стеклянный
я поливал цветок железный…
и совершенствуя рисунок
скользил между кругами ада
не отпуская нить блаженства…
не понимая что не надо…

Ты уходила без прощанья
и напивался рисовальщик
и ночь затачивала грифель
земля ложилась в чёрный ящик
и гнали сумерки колёса
и жернова мололи муку
и улыбалась улыбалась
Ты
совершенствуя разлуку

но я вытачивал предлоги
а я выстраивал событья
Ты приходила бестелесно
и умножался небожитель
не отпуская нить блаженства
скользил между кругами ада
не понимая что не надо
что ждать не надо
Тебя не надо…

Ты приходила с третьим лишним
вгоняя в плоть каблучный молот
я замирал пугливой мышью
глотая сердцем млечный холод

и приглушая ощущенья
я становился тенью улиц
под мёртвым снегом ждал спасенья
ждал что наступит вдруг наступит
что вдруг вернётся день вчерашний
где ты мучительно красива

кормила ангелов домашних
мой рот терзая песнью дикой
и азиатскою метелью
и резким контуром готичным
ты мне дарила воскресенье
и распинала методично…

и приглашая в миг желанный
дарила страх мне разноцветный
с деревьев падал лист стеклянный
я поливал цветок железный…
и совершенствуя рисунок
скользил между кругами ада
не отпуская нить блаженства…
не понимая что не надо…

Ветвей оливковых золотое кольцо
Под белого камня сводом
Я забываю твоё лицо
Я забываю Кто ты
Цветущего дерева магия белая –
Семирамиды летящий Сад
Следую призрачно
следую истово
с теми кому
не вернуться
назад

Ветвей оливковых золотое кольцо
Под белого камня сводом
Я забываю твоё лицо
Я забываю Кто ты
Цветущего дерева магия белая –
Семирамиды летящий Сад
Следую призрачно
следую истово
с теми кому
не вернуться
назад

Ветвей оливковых золотое кольцо
Под белого камня сводом
Я забываю твоё лицо
Я забываю Кто ты
Цветущего дерева магия белая –
Семирамиды летящий Сад
Следую призрачно
следую истово
с теми кому
не вернуться
назад

Ветвей оливковых золотое кольцо
Под белого камня сводом
Я забываю твоё лицо
Я забываю Кто ты
Цветущего дерева магия белая –
Семирамиды летящий Сад
Следую призрачно
следую истово
с теми кому
не вернуться
назад

Ветвей оливковых золотое кольцо
Под белого камня сводом
Я забываю твоё лицо
Я забываю Кто ты
Цветущего дерева магия белая –
Семирамиды летящий Сад
Следую призрачно
следую истово
с теми кому
не вернуться
назад

Ветвей оливковых золотое кольцо
Под белого камня сводом
Я забываю твоё лицо
Я забываю Кто ты
Цветущего дерева магия белая –
Семирамиды летящий Сад
Следую призрачно
следую истово
с теми кому
не вернуться
назад

Ветвей оливковых золотое кольцо
Под белого камня сводом
Я забываю твоё лицо
Я забываю Кто ты
Цветущего дерева магия белая –
Семирамиды летящий Сад
Следую призрачно
следую истово
с теми кому
не вернуться
назад

КРАНДИЕВСКАЯ-ТОЛСТАЯ, Наталья Васильевна (1888-1963), русская поэтесса. Жена  писателя А.Н. Толстого. О ее стихах положительно отзывались Бунин, Бальмонт,  Блок и др. При жизни вышли три книги стихов: «Стихотворения»,1913; «Стихотворения. Кн.2», 1919; «От лукаваго», 1922.

КРАНДИЕВСКАЯ-ТОЛСТАЯ, Наталья Васильевна (1888-1963), русская поэтесса. Жена  писателя А.Н. Толстого. О ее стихах положительно отзывались Бунин, Бальмонт,  Блок и др. При жизни вышли три книги стихов: «Стихотворения»,1913; «Стихотворения. Кн.2», 1919; «От лукаваго», 1922.

КРАНДИЕВСКАЯ-ТОЛСТАЯ, Наталья Васильевна (1888-1963), русская поэтесса. Жена  писателя А.Н. Толстого. О ее стихах положительно отзывались Бунин, Бальмонт,  Блок и др. При жизни вышли три книги стихов: «Стихотворения»,1913; «Стихотворения. Кн.2», 1919; «От лукаваго», 1922.