Связь времён

СЕНТЯБРЬСКОЕ СОЛНЦЕ

Сентябрьское солнце –
как мамина ладонь,
И ощущаешь вновь её
прикосновенье,
Ах, глупенькая пташка
на ветке, не долдонь,
Не трогай тишину,
и этот день осенний.
Я тот же, что и был,
сентиментальней лишь,
Но слышу, как душа
играется годами…
И мамина ладонь!
И я опять – малыш!
Но не прижаться к ней
солёными губами.

СЕНТЯБРЬСКОЕ СОЛНЦЕ

МЫ ПИЛИ БЕЛЫЙ ДЖИН...

Савелию Дудакову

мы пили белый джин нас было двое
а десять лет не разница под старость
была в напитке горечь вечной хвои
от ностальгии видимо осталась
закусывая ножкою куриной
окончили бутылку без усилий
и выпустили из бутылки джинна...
и ни о чём его не попросили…

МЫ ПИЛИ БЕЛЫЙ ДЖИН...

Савелию Дудакову

МЫ ПИЛИ БЕЛЫЙ ДЖИН...

Савелию Дудакову

МЫ ПИЛИ БЕЛЫЙ ДЖИН...

Савелию Дудакову

МЫ ПИЛИ БЕЛЫЙ ДЖИН...

Савелию Дудакову

МЫ ПИЛИ БЕЛЫЙ ДЖИН...

Савелию Дудакову

МЫ ПИЛИ БЕЛЫЙ ДЖИН...

Савелию Дудакову

ЛОШАДЬ

Лошадь выпрягли старую, бросили в поле,
мол, своё оттаскала, теперь бей баклуши,
и траву ешь до пуза, и спи аж до боли,
заработала, мол, пансион свой старуший.
А она за повозкой бежать – непонятно,
как могли?
Я – сильна!
Я – стальная натура!
Так возница кнутом ее выгнал обратно,
живо в поле, гуляй!
Эко, старая дура!
И стояла она одиноко и горько,
на глаза набегала солёная влага,
надорваться бы ей на какой-нибудь горке,
или с хрипом сорваться с крутого оврага.
И стояла она на крутом косогоре,
велика, непонятна в душевном ненастье.
Может, сдохнуть на воле –
великое горе.
Может, сдохнуть в повозке –
великое счастье

ЛОШАДЬ

***

сводим концы с концами,
сводим друг с другом счёты
пьем коньяк с леденцами сердце черно и глухо
словно торт юбилея премии делим почёты
пролито сколько елея а на душе сухо
нету подсказок readme света пьяна арена
жизнь прогорает в гаме пальцы ломают перстни
и в бесконечном ритме волком поёт сирена
и у нас под ногами торф выгорает в бездне.

***

Если б ведала только, как холодно мне без тебя.
Даже северный ветер не кажется злым и суровым,
Незаметною осенью, первым листком сентября
Начался листопад жёлтым, серым и ярко-багровым.
Оглянись на меня, это я поднимаю листок –
Черновик этой осени, словно пустую страницу.
И увидишь во мне неуклюжую чёрную птицу –
Занесённою стаей на Ближний, но дальний восток.

***

О КАНАЛАХ

Прошли сериалы любви.
Меняются в мире реалии.
Идут на каналах TV
кровавые вахканалии.
Увидеть счастливый финал,
что воду найти на Юпитере.
Но есть и любимый канал –
Канал Грибоедова.
В Питере.

О КАНАЛАХ

ОЗЕРО

Пахнет в озере этом печалью волна,
Разбивая колени о дно плоскодонки.
А на том берегу и трава зелена,
И в песчаных карьерах урчат пятитонки.
Тоньше волоса миг между явью и сном,
Но побег невозможен из этого плена.
Как в «Солярисе» неповторимого Лема,
Отражаюсь в свинцовой воде пацаном.
Жизнь – космична, её не измерить числом,
В ней и чёрные дыры, и белые пятна...
Понимаю, что мне не вернуться обратно,
Зря ломаю волну деревянным веслом.

ОЗЕРО

БАЛЛАДА О КРУТЯЩЕМ МОМЕНТЕ

Одна
лошадиная сила жила.
Одна
лошадиная сила была.
Тоскливо в квартире пустынной
одной
и, к тому ж, лошадиной.
Но стало однажды в груди горячо –
ей дружбу навек предложило плечо,
а сила с плечом настоящим
зовутся моментом крутящим.
И это не просто был эксперимент –
он так эффективно,
крутящий момент,
решает любые задачи,
быстрее момента удачи.

БАЛЛАДА О КРУТЯЩЕМ МОМЕНТЕ

***

Я знаю, как итог
Характеру вредит,
Когда живётся в долг,
рассрочку и кредит.
А жизнь, увы, одна,
Успеешь – проитожь:
Всё, что дала она –
Всего в один платёж.

***

ПТАШКА

                                   Поэт не должен говорить на «ты»
                                   Ни с ласточкой, ни с камнем, ни с судьбою.
                                                                                        Т. Габбе

Дни стали светлей и длиннее,
деревья цветут не спеша.
Вот пташка на ветке,
под нею
сижу я, неслышно дыша.
Расплакалась звонко пичуга,
прощаясь с ушедшей зимой
её приютившего юга,
но время – на север, домой.
И в дивных сиреневых звуках,
в которых и горечь, и боль,
о прошлых потерях-разлуках
грустит бесконечный бемоль.
И каждое треньканье в душу,
как тонкой иглы остриё...
И кто я такой, чтобы слушать
печальные тайны её.

ПТАШКА

ОСЕННЕЕ

Как-то незаметно станет тяжко.
Вроде изменений зримых нет.
Кажется иной многоэтажка,
Где живу я столько долгих лет.
Ни запала нет в душе, ни пыла
В ожиданье завтрашнего дня.
Это значит, осень наступила,
Наступила
прямо на меня...

ОСЕННЕЕ

СЕНТЯБРЬСКОЕ СОЛНЦЕ

Сентябрьское солнце –
                         как мамина ладонь,
И ощущаешь вновь её
                                    прикосновенье,
Ах, глупенькая птаха
                         на ветке, не долдонь,
Не трогай тишину
                        и этот день осенний.
Я тот же, что и был,
                     сентиментальней лишь,
Но слышу, как душа
                              играется годами…
И – мамина ладонь!
                         И я – опять малыш!
Но не прижаться к ней
                             солёными губами.

СЕНТЯБРЬСКОЕ СОЛНЦЕ

ФАНКИ

Она старается быть рядом,
Дворняжка, рыжая лиса.
Желанья понимает взглядом,
И различает голоса.
На недругов бесстрашно лает,
Чтоб обходили вдалеке.
И с укоризной мне прощает
То, что вожу на поводке.
С ней подружиться может всякий,
Но предал – мира не проси…
И обозвать врага собакой –
Не вздумай, Боже упаси.

ФАНКИ

ОСЛИК БЕЛЫЙ, ОСЛИК ЧЁРНЫЙ…

Всё приходит с опозданьем,
Всё не вовремя, всё – после,
Словно сундучок с желаньем
Мне везёт неспешно ослик.
Ослик белый,
ослик чёрный,
Будь ты серым или бурым,
Как ни мчишься, но, бесспорно,
Жизнь бежит другим аллюром.
Ослик чёрный,
ослик белый,
Если длинная дорога,
Не спеши, такое дело,
Погоди ещё немного.
Даже можешь утром ранним
По пути с дороги сбиться,
Оттого что тем желаньям
Всё равно уже не сбыться.

ОСЛИК БЕЛЫЙ, ОСЛИК ЧЁРНЫЙ…

ИЗРАИЛЬСКИЙ ДОЖДИК

Израильский дождик – небесная манна,

Прохладно ночами, а утром туманно,

И свежая лужа лежит, лужебока,

И думает, что она – зеркальце Бога.

Так просто воде стать водою святою.

Когда она в каждом селенье желанна,

И кажется прочее всё – суетою…

Израильский дождик – небесная манна.

* * *

Не объясняй мне ничего,

И не зови на помощь случай…

Так для любви, возможно, лучше,

Когда уходит волшебство.

И пусть своими именами

Всё называется тогда,

И распахнется между нами

Незримой трещины беда.

ТУРИСТСКАЯ ПЕСЕНКА

Белый пар парит над водой.

Остывает уже земля.

Я возьму печальное «до».

Ты возьмешь себе нежное «ля»,

Угольки умирают в костре,

Затихает в песне строфа.

Он возьмет хрипящее «ре»,

А она – лукавое «фа».

Мы умоем ноги росой,

И вернемся домой к восьми.

Кто-то спрячет в ладони «соль»,

Кто-то в сердце укроет «ми».

А последней уйдет любовь,

Ноту «си» с собой прихватив.

Сложим ноты когда-нибудь вновь –

Только выйдет иной мотив.

ПАРАЛЛЕЛЬНЫЕ МИРЫ

Параллельные миры – это жизнь по жеребьевке,

Но возможно совпаденье по какой-нибудь оси.

И когда в ненастный полдень будешь ждать на остановке,

Я промчусь по лужам мимо на летящем в даль такси.

От печали ты заплачешь – в этой жизни столько прозы,

Но всегда ты будешь юной, а я стану стар и сед.

Если в миг пересеченья подойду и вытру слезы,

Не спохватишься: «Кто это?»

И не глянешь даже вслед.

СИЗИФ

Сиди, Сизиф, сиди, пока поет Орфей

об умершей любви.

У вас обоих кара,

но знай, эолов сын, что смерть тебе не пара,

и тяжкий камень твой – не кара, а трофей.

Перехитривший смерть, причем – не раз, а дважды,

века переживешь и будешь жив,

пока

листает книгу мифов читателя рука.

Ты не умрешь, Сизиф от голода и жажды,

катая камень вверх проклятою тропой,

под ненависть богов, их яростные крики…

Да не спеши, Орфей, подольше песни пой,

ты всё равно назад придешь без Эвридики.

* * *

Не для того пишу, чтоб свыше выпросить льготу.

Больше чем есть – не надо, скажем, для космополита.

Но люблю, когда пятница перетекает в субботу,

и навстречу первой звезде в небо взлетает молитва.

Произнеся: спасибо, не надо просить о многом –

просто веди беседу, не прибегая к тирадам.

Я говорю с неизвестно где обитающим Богом,

это проще, чем говорить с теми, кто вечно рядом.

* * *

Хочешь обмануть судьбу?

Смени имя.

Сожги паспорт.

Сделай тату.

Прикинься Мессией в Иерусалиме.

Прыгни в бездну, крича на лету.

Ляг на гвозди, выучив йогу…

А вообще – это всё анекдот:

смерть всегда находит дорогу,

к тем, кто ее в это время не ждет.

ПОЭТУ

Поэт упорно музу ждет,

себя лишая сна,

всегда надеясь, что вот-вот

в дверь постучит она!

И он не знает в час ночной,

строкой исчеркав лист,

то, что у музы за спиной

таится пародист…

* * *

Я убедился в этом сам –

забвенье водим за собою,

и обращаюсь к небесам

всего с единственной мольбою.

И, невзирая на грехи,

я, не надеясь на щедроты,

прошу – не оставляй стихи –

они почти всегда сироты…

* * *

Это надо привыкнуть, чтоб

отогнав рукой суету

не спешить, не впадать в озноб,

даже если невмоготу.

А когда сложит крылья Пегас,

время слепит из строчек том...

Есть поэзия на сейчас,

есть поэзия на потом.

ИЗРАИЛЬСКИЙ ДОЖДИК

Израильский дождик – небесная манна,

Прохладно ночами, а утром туманно,

И свежая лужа лежит, лужебока,

И думает, что она – зеркальце Бога.

Так просто воде стать водою святою.

Когда она в каждом селенье желанна,

И кажется прочее всё – суетою…

Израильский дождик – небесная манна.

* * *

Не объясняй мне ничего,

И не зови на помощь случай…

Так для любви, возможно, лучше,

Когда уходит волшебство.

И пусть своими именами

Всё называется тогда,

И распахнется между нами

Незримой трещины беда.

ТУРИСТСКАЯ ПЕСЕНКА

Белый пар парит над водой.

Остывает уже земля.

Я возьму печальное «до».

Ты возьмешь себе нежное «ля»,

Угольки умирают в костре,

Затихает в песне строфа.

Он возьмет хрипящее «ре»,

А она – лукавое «фа».

Мы умоем ноги росой,

И вернемся домой к восьми.

Кто-то спрячет в ладони «соль»,

Кто-то в сердце укроет «ми».

А последней уйдет любовь,

Ноту «си» с собой прихватив.

Сложим ноты когда-нибудь вновь –

Только выйдет иной мотив.

ПАРАЛЛЕЛЬНЫЕ МИРЫ

Параллельные миры – это жизнь по жеребьевке,

Но возможно совпаденье по какой-нибудь оси.

И когда в ненастный полдень будешь ждать на остановке,

Я промчусь по лужам мимо на летящем в даль такси.

От печали ты заплачешь – в этой жизни столько прозы,

Но всегда ты будешь юной, а я стану стар и сед.

Если в миг пересеченья подойду и вытру слезы,

Не спохватишься: «Кто это?»

И не глянешь даже вслед.

СИЗИФ

Сиди, Сизиф, сиди, пока поет Орфей

об умершей любви.

У вас обоих кара,

но знай, эолов сын, что смерть тебе не пара,

и тяжкий камень твой – не кара, а трофей.

Перехитривший смерть, причем – не раз, а дважды,

века переживешь и будешь жив,

пока

листает книгу мифов читателя рука.

Ты не умрешь, Сизиф от голода и жажды,

катая камень вверх проклятою тропой,

под ненависть богов, их яростные крики…

Да не спеши, Орфей, подольше песни пой,

ты всё равно назад придешь без Эвридики.

* * *

Не для того пишу, чтоб свыше выпросить льготу.

Больше чем есть – не надо, скажем, для космополита.

Но люблю, когда пятница перетекает в субботу,

и навстречу первой звезде в небо взлетает молитва.

Произнеся: спасибо, не надо просить о многом –

просто веди беседу, не прибегая к тирадам.

Я говорю с неизвестно где обитающим Богом,

это проще, чем говорить с теми, кто вечно рядом.

* * *

Хочешь обмануть судьбу?

Смени имя.

Сожги паспорт.

Сделай тату.

Прикинься Мессией в Иерусалиме.

Прыгни в бездну, крича на лету.

Ляг на гвозди, выучив йогу…

А вообще – это всё анекдот:

смерть всегда находит дорогу,

к тем, кто ее в это время не ждет.

ПОЭТУ

Поэт упорно музу ждет,

себя лишая сна,

всегда надеясь, что вот-вот

в дверь постучит она!

И он не знает в час ночной,

строкой исчеркав лист,

то, что у музы за спиной

таится пародист…

* * *

Я убедился в этом сам –

забвенье водим за собою,

и обращаюсь к небесам

всего с единственной мольбою.

И, невзирая на грехи,

я, не надеясь на щедроты,

прошу – не оставляй стихи –

они почти всегда сироты…

* * *

Это надо привыкнуть, чтоб

отогнав рукой суету

не спешить, не впадать в озноб,

даже если невмоготу.

А когда сложит крылья Пегас,

время слепит из строчек том...

Есть поэзия на сейчас,

есть поэзия на потом.

ИЗРАИЛЬСКИЙ ДОЖДИК

Израильский дождик – небесная манна,

Прохладно ночами, а утром туманно,

И свежая лужа лежит, лужебока,

И думает, что она – зеркальце Бога.

Так просто воде стать водою святою.

Когда она в каждом селенье желанна,

И кажется прочее всё – суетою…

Израильский дождик – небесная манна.

* * *

Не объясняй мне ничего,

И не зови на помощь случай…

Так для любви, возможно, лучше,

Когда уходит волшебство.

И пусть своими именами

Всё называется тогда,

И распахнется между нами

Незримой трещины беда.

ТУРИСТСКАЯ ПЕСЕНКА

Белый пар парит над водой.

Остывает уже земля.

Я возьму печальное «до».

Ты возьмешь себе нежное «ля»,

Угольки умирают в костре,

Затихает в песне строфа.

Он возьмет хрипящее «ре»,

А она – лукавое «фа».

Мы умоем ноги росой,

И вернемся домой к восьми.

Кто-то спрячет в ладони «соль»,

Кто-то в сердце укроет «ми».

А последней уйдет любовь,

Ноту «си» с собой прихватив.

Сложим ноты когда-нибудь вновь –

Только выйдет иной мотив.

ПАРАЛЛЕЛЬНЫЕ МИРЫ

Параллельные миры – это жизнь по жеребьевке,

Но возможно совпаденье по какой-нибудь оси.

И когда в ненастный полдень будешь ждать на остановке,

Я промчусь по лужам мимо на летящем в даль такси.

От печали ты заплачешь – в этой жизни столько прозы,

Но всегда ты будешь юной, а я стану стар и сед.

Если в миг пересеченья подойду и вытру слезы,

Не спохватишься: «Кто это?»

И не глянешь даже вслед.

СИЗИФ

Сиди, Сизиф, сиди, пока поет Орфей

об умершей любви.

У вас обоих кара,

но знай, эолов сын, что смерть тебе не пара,

и тяжкий камень твой – не кара, а трофей.

Перехитривший смерть, причем – не раз, а дважды,

века переживешь и будешь жив,

пока

листает книгу мифов читателя рука.

Ты не умрешь, Сизиф от голода и жажды,

катая камень вверх проклятою тропой,

под ненависть богов, их яростные крики…

Да не спеши, Орфей, подольше песни пой,

ты всё равно назад придешь без Эвридики.

* * *

Не для того пишу, чтоб свыше выпросить льготу.

Больше чем есть – не надо, скажем, для космополита.

Но люблю, когда пятница перетекает в субботу,

и навстречу первой звезде в небо взлетает молитва.

Произнеся: спасибо, не надо просить о многом –

просто веди беседу, не прибегая к тирадам.

Я говорю с неизвестно где обитающим Богом,

это проще, чем говорить с теми, кто вечно рядом.

* * *

Хочешь обмануть судьбу?

Смени имя.

Сожги паспорт.

Сделай тату.

Прикинься Мессией в Иерусалиме.

Прыгни в бездну, крича на лету.

Ляг на гвозди, выучив йогу…

А вообще – это всё анекдот:

смерть всегда находит дорогу,

к тем, кто ее в это время не ждет.

ПОЭТУ

Поэт упорно музу ждет,

себя лишая сна,

всегда надеясь, что вот-вот

в дверь постучит она!

И он не знает в час ночной,

строкой исчеркав лист,

то, что у музы за спиной

таится пародист…

* * *

Я убедился в этом сам –

забвенье водим за собою,

и обращаюсь к небесам

всего с единственной мольбою.

И, невзирая на грехи,

я, не надеясь на щедроты,

прошу – не оставляй стихи –

они почти всегда сироты…

* * *

Это надо привыкнуть, чтоб

отогнав рукой суету

не спешить, не впадать в озноб,

даже если невмоготу.

А когда сложит крылья Пегас,

время слепит из строчек том...

Есть поэзия на сейчас,

есть поэзия на потом.

2013-Минин, Евгений

* * *

С рожденья своего мы в клетке золотой –

поскольку нет цены Божественному дару.

Мы привыкаем в ней к блаженству и удару

от лицемерья, лжи и нечисти иной.

Из ниточек надежд судьбу свою сплети,

В ней черным будет боль, а счастье будет белым…

Откуда в мир пришли за времени пределом

Куда мы все идем – оттуда нет пути.

* * *

Прошла мимо.

Я только искоса глянул.

Всё – проходит…

И всё по одной дороге.

Помню волшебную земляничную поляну,

мимо которой домой возвращаются боги.

Всё тоньше памяти ветхая нитка,

голоса ушедших тише и звучат вразнобой.

Горчит на губах сладкая земляника,

а боги уходят вдаль и не зовут за собой.

СУМБУРНОЕ

Три желания угадай, золотая рыбка,

Хотя глубоко сомневаюсь в твоем IQ.

У Шерлока шершаво хрипит скрипка,

Но как заслушался грустный Эркюль.

В рамках привычных «Пушкинослива»

Вспоминаю салтыковского карася.

На стене напротив пейзаж висит криво,

И вода из озера вытекла вся.

КАИНСТВЕННОЕ

Разрешено к публикации имя

застреленного человека,

возможно, он был уголовником,

возможно, что ехал к маме.

Он просто шел по тротуару

и щурил глаза на солнце.

Но неужели в каждом из нас

где-то прячется Каин?

* * *

Бахыту Кенжееву

Вчера читал Кенжеева. Во сне

увидел звезды в медленной волне –

они не растворялись, не тонули

согласно уравнению Бернулли

и было пусто в небесах и не

о завтрашнем я волновался дне,

хотя пугал зловеще гороскоп,

и я не тормознул на знаке «Стоп»,

себя ругая – что за остолоп,

конечно же, не по своей вине,

но что поделать – было грустно мне,

грешно лишиться на полгода прав –

у полицейских наших резок нрав,

нет выхода – в такой живу стране,

где звезды – по полтиннику в окне…

22 ИЮНЯ. ИЕРУСАЛИМ, ПОЛНОЛУНИЕ

Смотри, как луна близка,

Даже издалека.

Летучие мыши крылами цепляют ее бока.

И кратеры, и моря,

В небе ночном паря,

Видны отчетливо глазу, пока не сотрет заря.

Луна над моим окном

Горит золотым огнем,

И по лучу на землю спускается желтый гном.

У этого гнома нет

Других золотых монет,

Кроме этой луны на фоне дальних планет.

ЖИЗНЬ ПРОШЛА

Не веду пустые речи,

Не считаюсь дураком.

Лег мальчишкою под вечер,

А проснулся – стариком.

Пробудился ото сна я,

Что там спрятано в мозгу?

Напрягаюсь, вспоминая,

Только вспомнить не могу.

КОЛОКОЛЬЧИКИ

Голоса Аргентины и Греции,

Городов, что вдали за Москвой –

Колокольчиков колоколлекция

Над моею звенит головой.

И не буду печалью морочиться,

Потому что не вижу причин,

Потому что звенят колокольчики:

Не о-дин…

Не о-динн…

Не о-диннн…

Однозвучно звеня над просторами

Возвращали вы нам старину

Сколько их колокольцев, которыми

Украшаю свою тишину.

Оттого мое время не кончится,

И от ветра плывущих гардин

Мне напевно звенят колокольчики:

Не о-дин…

Не о-динн…

Не о-диннн…

Одиночества странная каторга –

Так сидит в паутине паук.

Не кофейною гущей, не картами

Заполняю текущий досуг.

Не дождусь ни награды, ни почести,

От внезапно пришедших седин,

Но утешно звенят колокольчики:

Не о-дин…

Не о-динн…

Не о-диннн…

МИНИН, Евгений, Иерусалим. Поэт, пародист, издатель. Родился в г. Невель Псковской области. Автор семи сборников стихов. Член СП Израиля, член СП Москвы, Издатель альманаха «Иерусалимские голоса».

2013-Минин, Евгений

* * *

С рожденья своего мы в клетке золотой –

поскольку нет цены Божественному дару.

Мы привыкаем в ней к блаженству и удару

от лицемерья, лжи и нечисти иной.

Из ниточек надежд судьбу свою сплети,

В ней черным будет боль, а счастье будет белым…

Откуда в мир пришли за времени пределом

Куда мы все идем – оттуда нет пути.

* * *

Прошла мимо.

Я только искоса глянул.

Всё – проходит…

И всё по одной дороге.

Помню волшебную земляничную поляну,

мимо которой домой возвращаются боги.

Всё тоньше памяти ветхая нитка,

голоса ушедших тише и звучат вразнобой.

Горчит на губах сладкая земляника,

а боги уходят вдаль и не зовут за собой.

СУМБУРНОЕ

Три желания угадай, золотая рыбка,

Хотя глубоко сомневаюсь в твоем IQ.

У Шерлока шершаво хрипит скрипка,

Но как заслушался грустный Эркюль.

В рамках привычных «Пушкинослива»

Вспоминаю салтыковского карася.

На стене напротив пейзаж висит криво,

И вода из озера вытекла вся.

КАИНСТВЕННОЕ

Разрешено к публикации имя

застреленного человека,

возможно, он был уголовником,

возможно, что ехал к маме.

Он просто шел по тротуару

и щурил глаза на солнце.

Но неужели в каждом из нас

где-то прячется Каин?

* * *

Бахыту Кенжееву

Вчера читал Кенжеева. Во сне

увидел звезды в медленной волне –

они не растворялись, не тонули

согласно уравнению Бернулли

и было пусто в небесах и не

о завтрашнем я волновался дне,

хотя пугал зловеще гороскоп,

и я не тормознул на знаке «Стоп»,

себя ругая – что за остолоп,

конечно же, не по своей вине,

но что поделать – было грустно мне,

грешно лишиться на полгода прав –

у полицейских наших резок нрав,

нет выхода – в такой живу стране,

где звезды – по полтиннику в окне…

22 ИЮНЯ. ИЕРУСАЛИМ, ПОЛНОЛУНИЕ

Смотри, как луна близка,

Даже издалека.

Летучие мыши крылами цепляют ее бока.

И кратеры, и моря,

В небе ночном паря,

Видны отчетливо глазу, пока не сотрет заря.

Луна над моим окном

Горит золотым огнем,

И по лучу на землю спускается желтый гном.

У этого гнома нет

Других золотых монет,

Кроме этой луны на фоне дальних планет.

ЖИЗНЬ ПРОШЛА

Не веду пустые речи,

Не считаюсь дураком.

Лег мальчишкою под вечер,

А проснулся – стариком.

Пробудился ото сна я,

Что там спрятано в мозгу?

Напрягаюсь, вспоминая,

Только вспомнить не могу.

КОЛОКОЛЬЧИКИ

Голоса Аргентины и Греции,

Городов, что вдали за Москвой –

Колокольчиков колоколлекция

Над моею звенит головой.

И не буду печалью морочиться,

Потому что не вижу причин,

Потому что звенят колокольчики:

Не о-дин…

Не о-динн…

Не о-диннн…

Однозвучно звеня над просторами

Возвращали вы нам старину

Сколько их колокольцев, которыми

Украшаю свою тишину.

Оттого мое время не кончится,

И от ветра плывущих гардин

Мне напевно звенят колокольчики:

Не о-дин…

Не о-динн…

Не о-диннн…

Одиночества странная каторга –

Так сидит в паутине паук.

Не кофейною гущей, не картами

Заполняю текущий досуг.

Не дождусь ни награды, ни почести,

От внезапно пришедших седин,

Но утешно звенят колокольчики:

Не о-дин…

Не о-динн…

Не о-диннн…

Навигация

Выпуск 12-13, 2022-2023

Выпуск 11-й, 2021

Выпуск 10-й

Выпуск 2017-го года

Выпуск 2016-го года

Специальный выпуск - к 90-летию Валентины Синкевич

Выпуск 2015-го года

Выпуск 2014-го года

Выпуск 2013-го года

Выпуск 2012-го года

Выпуск 2011-го года

Выпуск 2010-го года

Выпуск 2009-го года