Свою итоговую книгу под названием «Post Scriptum» мечтал написать к своему 75-летию поэт, член Международного ПЕН-клуба, автор одиннадцати поэтических книг, двухтомника мемуаров, переводчик и издатель романа Кена Фоллетта «Человек из Санкт-Петербурга» Илья Фридлиб. К сожалению, он не дожил до своего юбилея, не осуществил свою давнюю мечту, не успел даже выпустить в свет своё детище – 16-й Альманах Поэзии, который собрал и отредактировал.
До приезда в США Илья Фридлиб жил в Ленинграде (Санкт-Петербурге), в Питере – так он с нежностью называл свой город. В конце сороковых годов учился писать в поэтической студии ленинградского Дворца пионеров (руководители Л.Хаустов и Г.Семёнов). Публиковался в журналах "Звезда", "Костёр" и газетах. Увлечение поэзией для молодого литератора не было только хобби, он серьёзно занялся поэзией, написал книгу стихов, но увидеть свет ей не было суждено в родной стране. Активная литературная деятельность началась уже в США. В течение 1993-1999 годов издавал журнал "ДОМestic", а с 1994 года – Альманах Поэзии, которым очень гордился. В Альманахе было представлено творчество талантливых авторов из США, России, Израиля, Германии, Австралии и других стран. У Ильи Фридлиба присутствовала тяга к объединению единомышленников, живущих в разных концах земного шара. Поэт писал об этом в стихах:

И вся Земля – гигантский нотный лист,
Исписанный талантливой рукой.

Моё знакомство с Ильёй Фридлибом состоялось заочно – через добрую знакомую, поэтессу из Казахстана, Елену Щербакову, проживающую в настоящее время в США. Она прислала мне в Израиль девятый Альманах Поэзии, в подарок. Я составил подборку стихов для публикации в Альманах Поэзии, и вскоре получил добро на её публикацию от редактора Ильи Фридлиба. В дальнейшем мы неоднократно общались с ним по телефону и по Интернету. А в 2006 году я познакомился с ним на презентации очередного издания Альманаха Поэзии в г. Хайфа во время его приезда в Израиль. Его выступление в клубе литераторов вызвало интерес у собравшихся и имело большой успех. В Израиле Альманах Поэзии, действительно, обрёл новых авторов, поэтов, моих друзей, которые гордились своим участием в американском издании. Цитируя поэтические строки Ильи, можно было вслед за поэтом предположить:

Что было наградой,
Не станет потерей.

Илья Фридлиб имел своё представление о том, что такое настоящая поэзия. Он ежегодно делился своими мыслями с читателями на первых страницах Альманаха. Вот что я прочёл в одном из таких редакторских обращений, готовя материал для этого эссе: «Несмотря на общее снижение читательского интереса к стихотворчеству, есть достаточно большое число пишущих хорошие стихи из молодёжи в возрасте 18-30 лет. А это несомненный показатель роста интереса к поэзии, который станет ощутимым уже через несколько лет». – Вот каким оптимистом был Илья Фридлиб! – Вместе с тем, поэт с горечью отмечал, что литературные сайты в Интернете переполнены таким количеством мусора, выдаваемого за поэзию, что, действительно, теряешь ориентиры. И справедливо считал, что без общей и литературной культуры, без овладевания элементами мастерства, невозможно оставить заметный след в литературе, формирующейся в течение веков. Об этом он писал в предисловии к одному из Альманахов, в традиционном обращении редактора к читателям и авторам. С его точки зрения поэзия – это литературно-интеллектуальная игра с её устоявшимися основными правилами. И помнить об этих правилах литератору нужно всегда. Он был не против эксперимента. Но категорически возражал, если разрушительная сила доминирует над созидательной, и поэзия отбрасывается далеко назад. И вновь на память приходят слова из его стихов:

Ну, а горошину – в музей.
Отныне там ей место.

Илья Фридлиб любил жизнь во всех её проявлениях. Он был настоящим наставником, учителем, преданным человеком. Когда меня постигла тяжелая утрата – умерла моя любимая жена Белла, он поддержал меня в трудную минуту – звонил несколько раз. Дал рекомендацию в Международный ПЕН-клуб. А увидев, что горе на моё творчество повлияло отнюдь не благотворно, посоветовал воздержаться на некоторое время от публикаций. Зато, когда я немного пришёл в себя, в 15-й номер Альманаха за 2008 год стихи были приняты с первого предьявления.
Позже я узнал, что Илья Фридлиб по основной профессии доктор, защитил кандидатскую диссертацию по медицине. Бывают поэты среди врачей, впрочем, как и врачи среди поэтов. Но когда оба призвания совпадают – это великое чудо. Живой пример тому – врач, философ, учёный, математик и поэт Авиценна, живший в 10-11 вв. Не серьёзно, скажете, сравнивать достижения врача и поэта Ильи Фридлиба с великим предшественником, а я не могу не отметить, что и он был не только хорошим поэтом, но и настоящим врачом. Сегодня его очень не хватает многим из тех, кому посчастливилось с ним общаться.
Илья Фридлиб честно исполнял клятву Гиппократа, работая много лет в здравоохранении, но он никогда не афишировал свою принадлежность к профессии врача в США, где ему не пришлось работать по профессии. Мало кому известен случай, о котором мне рассказывал очевидец, когда во время презентации Альманаха один из слушателей подошёл в перерыве к редактору и стал взволнованно благодарить его как своего спасителя, подарившего ему вторую жизнь. Оказалось, что во время автобусной туристической поездки пожилой человек почувствовал недомогание, а Илья Фридлиб, который тоже был среди пассажиров, настоял на том, что необходимо срочно обратиться за медицинской помощью. На слова благодарности он ответил: «Я врач!». И этим было всё сказано.
И снова возвращаюсь к поэзии. Илья Фридлиб был убеждён в том, что «когда каждое слово, каждый звук на своём месте, то ничего разьять невозможно, не разрушив основу. Поэт должен не только обладать интеллектом, развитой эмоциональной сферой и музыкальным слухом, но ещё и отменным вкусом, и чувством меры. Только сочетание всех этих составляющих делает стихотворца поэтом».
Как мне представляется, это утверждение в полной мере относится к нему, соответствует поэтической индивидуальности истинного мастера слова, человека сложной судьбы и высокого предназначения – Ильи Фридлиба, который посвятил свою жизнь ЕЕ Величеству Поэзии и всем живущим, близким и далёким, знакомым и незнакомым людям, но обязательно отмеченным «искрой божьей». Любовь переполняла сердце Поэта, а я видел, кроме всего, о чём уже упомянул, с какой нежностью он относился к жене, как гордился детьми и внуками, как ценил дружбу. Видимо, всё это вместе и вылилось в две простые стихотворные строки:

День Святого Валентина
Я справляю круглый год.

Борис ХАЙКИН, Израиль