Кричат подвыпившие шлюхи,
 разносится кабацкий смрад.
   И, как назойливые мухи,
 «Подайте», – нищие хрипят.

  Закат в багровом ореоле,
и желчь по небу разлилась.
Всё пожелтело: роща, поле,
деревья, люди, камни, грязь.

Вот день, покрытый чёрной гарью,
    уходит под сивушный бред.
   И вечер сладковатой хмарью
  окутал всё вокруг – весь свет.

Почти не дышит раб распятый,
   от бесконечных мук устав.
Как ангел вечности крылатой,
   висит он, руки распластав.

     И видит гордая элита
     и перепившаяся голь:
из тела, что к столбу прибито,
    по капле вытекает боль.

   И языки сплетает пламень
над факелами. Чернь свистит.
    И в мёртвое лицо летит
    и глухо ударяет камень.