- Авторы
- а-в
- г
- д-з
- и-к
- л
- м-р
- МАШИНСКАЯ, Ирина
- МЕЕРСОН, Ольга
- МЕЛЬНИК, Александр
- МИНИН, Евгений
- МИХАЙЛОВ, Исаак
- МИХАЙЛОВА, Татьяна
- МИХАЛЕВИЧ-КАПЛАН, Игорь
- МУХИН, Николай
- НАРЦИССОВ, Борис
- НИКУЛИНА, Майя
- ПАЙКОВ, Валерий
- ПАЛВАНОВА, Зинаида
- РАЙЗМАН, Виктор
- РАХМАН, Виталий
- РЕЗНИК, Раиса
- РЕШЕТОВ, Алексей
- РОЖАНСКАЯ, Ольга
- РОТМАНОВА, Клавдия
- РЫЖИЙ, Борис
- с-х
- ч-ю
- Библиография
- География"Связи времён"
- Англия
- Бельгия
- Германия
- Израиль
- Латвия
- Люксембург
- Россия
- БАЛТИН, Александр
- ВОЛОВИЧ, Виталий
- ВРУБЕЛЬ, Татьяна
- ГОЛЬ, Николай
- ЗИНАТУЛЛИН, Альберт
- КАЗАРИН, Юрий
- КАЛУГИН, Игорь
- ЛАВЛИНСКИЙ, Леонард
- ЛУКИН, Борис
- МИХАЙЛОВА, Татьяна
- МУХИН, Николай
- НИКУЛИНА, Майя
- РЕШЕТОВ, Алексей
- РОЖАНСКАЯ, Ольга
- РЫЖИЙ, Борис
- САХНОВСКИЙ, Игорь
- СМИРНОВ, Виктор
- СОСНОВСКИЙ, Валерий
- ФОМИН, Анатолий
- ХИСАМУТДИНОВ, Амир
- ШАМСУТДИНОВ, Николай
- США
- АИСТ, Татьяна
- АЛАВЕДОВА, Лиана
- БРАНД, Майя
- ГЕНЧИКМАХЕР, Марина
- ГОЛЛЕРБАХ, Сергей
- ДИМЕР, Евгения
- ЗУБАРЕВА, Вера
- ИВАНОВ, Валентин
- КАНТ, Ирина
- КОКОТОВ, Борис
- КРУПА, Юрий
- КУШНЕР, Борис
- ЛАНСКИЙ, Лев
- ЛИТИНСКАЯ, Елена
- МАШИНСКАЯ, Ирина
- МЕЕРСОН, Ольга
- МИХАЙЛОВ, Исаак
- МИХАЛЕВИЧ-КАПЛАН, Игорь
- НАРЦИССОВ, Борис
- РАЙЗМАН, Виктор
- РАХМАН, Виталий
- РЕЗНИК, Раиса
- САНИНА, Инна
- СИНКЕВИЧ, Валентина
- СПОДИК, Вячеслав
- ЧЕРНЯКОВА, Лия
- ЮДИН, Борис
- Украина
- Франция
- Графика
- Переводы
- Поэзия
- Эссе
- Подписка
- От редакции
МИХАИЛ ГЕНДЕЛЕВ, Тель-Авив

(1950, Ленинград - 2009, Тель-Авив)
Поэт, переводчик. С 1977 г. жил в Израиле. Автор книг: «Стихотворения Михаила Генделева. 1984»; «Праздник» (1993); «Царь» (1997); «В садах Аллаха» (1997); «Неполное собрание сочинений» (2003); «Лёгкая музыка» (2004) и др.
***
В.Г.
Серебряная осень Палестины.
Совсем – и безнадежно запустили
заслуженный колониальный стиль.
А писем мы и вовсе не писали.
И пылью обернулись сами
листы, впитав серебряную пыль.
Кто упрекнет нас – даже вспомнит если –
там – в Метрополии – решат, что мы воскресли – так долго
были безупречны мы –
донашивая выцветшее хаки –
как самые упрямые служаки –
хамсин, оливы, бедные холмы.
***
М.
Как сладко пел мой рот пустой
с колодезного дна
но голоса из чёрных вод
не слышала она
всю ночь
и тьму ещё
и ночь
я звал: откликнись хоть!
но
нам никто не мог помочь
и не помог
Господь.
с колодезного дна
но голоса из чёрных вод
не слышала она
всю ночь
и тьму ещё
и ночь
я звал: откликнись хоть!
но
нам никто не мог помочь
и не помог
Господь.
1983
ЭЛЕГИЯ
Я к вам вернусь
ещё бы только свет
стоял всю ночь
и на реке
кричала
в одеждах праздничных
– ну а меня всё нет –
какая-нибудь память одичало
и чтоб
к водам пустынного причала
сошли друзья моих весёлых лет
я к вам вернусь
и он напрасно вертит
нанизанные бусины
– всё врут –
предчувствиям не верьте
– серебряный –
я выскользну из рук
и обернусь
и грохнет сердца стук от юности и от бессмертья
я к вам вернусь
от тишины оторван
своей
от тишины и забытья
и белой памяти для поцелуя я
подставлю горло:
шепчете мне вздор вы!
и лица обратят ко мне друзья
чудовища
из завизжавшей прорвы.
ещё бы только свет
стоял всю ночь
и на реке
кричала
в одеждах праздничных
– ну а меня всё нет –
какая-нибудь память одичало
и чтоб
к водам пустынного причала
сошли друзья моих весёлых лет
я к вам вернусь
и он напрасно вертит
нанизанные бусины
– всё врут –
предчувствиям не верьте
– серебряный –
я выскользну из рук
и обернусь
и грохнет сердца стук от юности и от бессмертья
я к вам вернусь
от тишины оторван
своей
от тишины и забытья
и белой памяти для поцелуя я
подставлю горло:
шепчете мне вздор вы!
и лица обратят ко мне друзья
чудовища
из завизжавшей прорвы.
ИЗ ЦИКЛА «ДРУГОЕ НЕБО»
На небо я смотрел
на вид
на
вид войны
на белый свет
нет
у меня другой любви
и
этой
тоже нет
дурную память
истребят
серебряный
затянет
след
нет
у меня другой тебя
и
этой
тоже нет
лицо завесь лицо завесь
в три длинных пряди свет завесь
нет у меня другой любви
а смерть
какая есть.
на вид
на
вид войны
на белый свет
нет
у меня другой любви
и
этой
тоже нет
дурную память
истребят
серебряный
затянет
след
нет
у меня другой тебя
и
этой
тоже нет
лицо завесь лицо завесь
в три длинных пряди свет завесь
нет у меня другой любви
а смерть
какая есть.
***
Жизнь твоя разная птичьими буквами ангела
в небе подписана к небу подколота
в Городе Имени Неба давно переписана набело
но
не назначены
дата и колокол
ну а музычка твоя
каркает вместе с воронами
в солнце полощется под луною стирается
в Городе Имени Неба за городскими воротами
ветер в неё всё никак
не наиграется
а это кто там у нас её рубашонка короткая
а это кто там у нас русская
голая
а это дура-любовь перед воротами
только их восемь ворот
дата и колокол
а вот в трубы дутая с позолотой нежирною
лёгкая слава твоя с золотыми прожилками
и перед небом один
бормоча слово жимолость
и слово молодость
и снова жимолость.
в небе подписана к небу подколота
в Городе Имени Неба давно переписана набело
но
не назначены
дата и колокол
ну а музычка твоя
каркает вместе с воронами
в солнце полощется под луною стирается
в Городе Имени Неба за городскими воротами
ветер в неё всё никак
не наиграется
а это кто там у нас её рубашонка короткая
а это кто там у нас русская
голая
а это дура-любовь перед воротами
только их восемь ворот
дата и колокол
а вот в трубы дутая с позолотой нежирною
лёгкая слава твоя с золотыми прожилками
и перед небом один
бормоча слово жимолость
и слово молодость
и снова жимолость.
ДВА СТИХОТВОРЕНИЯ ИЗ ЦИКЛА «МЕСЯЦ АВ»
M. К.
А месяц Ав полуденный пылал
пылал
неопалимый!
переломи
и брось ему калам
последний каллиграф Иерусалима
затем
что так один что тень от близнеца
– оглянешься –
отпрянет
затем что на губах не голос а пыльца
известняка
и губы тоже камень.
пылал
неопалимый!
переломи
и брось ему калам
последний каллиграф Иерусалима
затем
что так один что тень от близнеца
– оглянешься –
отпрянет
затем что на губах не голос а пыльца
известняка
и губы тоже камень.
***
М.
Как сладко пел мой рот пустой
с колодезного дна
но голоса из чёрных вод
не слышала она
всю ночь
и тьму ещё
и ночь
я звал: откликнись хоть!
но
нам никто не мог помочь
и не помог
Господь.
с колодезного дна
но голоса из чёрных вод
не слышала она
всю ночь
и тьму ещё
и ночь
я звал: откликнись хоть!
но
нам никто не мог помочь
и не помог
Господь.
1983
ДВА СТИХОТВОРЕНИЯ ИЗ ЦИКЛА «ВОЙНА В САДУ»
Взят череп в шлем
в ремни и пряжки челюсть
язык
взят
в рот
тьма
тьма и есть
покуда смотришь через
а не
наоборот
тьма это тьма
когда смотреть снаружи
но — взгляд
на чёрную росу покрывшую оружье
войну тому назад.
в ремни и пряжки челюсть
язык
взят
в рот
тьма
тьма и есть
покуда смотришь через
а не
наоборот
тьма это тьма
когда смотреть снаружи
но — взгляд
на чёрную росу покрывшую оружье
войну тому назад.
***
Л.М.
Не перевернётся страница
а
с мясом
вырвется:
ах!
в мгновенном бою на границе
у белого дня на глазах
с прищуром
тем более узким
чем
пристальнее
устремлён
Господь наш не знает по-русски
и русских не помнит имён.
РОМАНС «МОТЫЛЬКИ»
В такие дни
на дне которых
тьма
уже и не
метафоре
сродни
в такие наши дни
хихикать от ума
писать «Труды и Дни»
смотреть
как чёрные
на свет
летят
и белые на темень
мотыльки
на слух учиться тишине
которой нет
здесь на земле
но
есть
в конце строки
о нас ведь
ада голоса
уже слышны
и нас
уже зовут
по именам
но насмерть
мы не помним
наши сны
а насмерть спящие
уже
не верим снам.
на дне которых
тьма
уже и не
метафоре
сродни
в такие наши дни
хихикать от ума
писать «Труды и Дни»
смотреть
как чёрные
на свет
летят
и белые на темень
мотыльки
на слух учиться тишине
которой нет
здесь на земле
но
есть
в конце строки
о нас ведь
ада голоса
уже слышны
и нас
уже зовут
по именам
но насмерть
мы не помним
наши сны
а насмерть спящие
уже
не верим снам.
ОПЫТ ИЗОБРАЖЕНИЯ ЖИВОЙ ПРИРОДЫ
Он в чёрном блеске времени возник
мой ангел, брат мой, мой двойник,
и вмиг
как слёзы заблистали
лик ослепительный
исчез,
тотчас звезда рассыпала хрусталик,
а об другой расплющил ноздри бес.
мой ангел, брат мой, мой двойник,
и вмиг
как слёзы заблистали
лик ослепительный
исчез,
тотчас звезда рассыпала хрусталик,
а об другой расплющил ноздри бес.
***
На русском языке последнем мне
я думаю
что
по себе есть сами
любовь война и смерть
как не
предлог для простодушных описаний
в повествовании о тьме и тишине.
Публикация Александра ВЕРНИКА и Петра КРИКСУНОВА
я думаю
что
по себе есть сами
любовь война и смерть
как не
предлог для простодушных описаний
в повествовании о тьме и тишине.
Публикация Александра ВЕРНИКА и Петра КРИКСУНОВА