Александр ВОЛОВИК

(1931, Нижний Новгород - 2003 Иерусалим)

Поэт, прозаик, переводчик. Переводил с немецкого, английского,иврита и др. языков. Издал: четыре сборника на русском, один на иврите, «100 стихотворений в переводе с иврита», 1991, «Райский сад» 1993.

***

Простая череда,
событий ход желаем.
Пусть спорят города,
я твой – Ерушалаим.

И купола в зенит,
и главный обезглавлен.
Ты мной не знаменит,
а я тобой прославлен.

Богатств не запасал,
зря рвётся солнце в ставню.
И всё, что записал,
я для тебя оставлю.

ПРОРОЧИЦА

Не выслана и не гонима,
Храня незагадочный вид,
На улицах Иерусалима
Старуха истошно кричит.

Навстречу богатым машинам
Кричит, и автобусам вслед.
Всем нашим заботам мышиным
Нет места в трагедии лет.

В обноски чужие одета,
Стара и бедна без вины,
И чёрное с красным – два цвета
Единственные – видны.

В сумятице и в суматохе
Невыношенного бытия
Навстречу спешащей эпохе
Невнятица прядет твоя.

Ну, что ты напрасно грохочешь?
Что тычешь в прохожих перстом?
Кому откровенья пророчишь?
Кого возведёшь на престол?

И в центре вселенского быта
Ты кружишься, как колесо…
Замечена и забыта.
Но в Книге останется всё.

***

Три языка сражаются во мне.
Три племени, три связки, три нагрузки.
Я был рождён в чужой навек стране,
Но продолжаю говорить по-русски.

Участвует не сердце – голова,
Наперекор понятиям нетленным.
И я учил английские слова
Для связи с этим миром современным.

Последний мой язык, суровый, как гранит,
Ты подарил мне веру и обличье.
Однажды замолчит многоязычье,
И надо мною прогремит иврит.

НЕ СНИЖАЯСЬ

Распахнулись крыла
Наподобие твари небесной.
Ах, была – не была:
Я кружу, не снижаясь над бездной.

Понапрасну меня не кори.
Просто жизнь – это не-остановка.
Я, наверно, родился с полётом в крови,
Ну, а всё остальное – сноровка.

Словно срезали строп –
Оборвали мою пуповину.
На обломках европ
Не пророки в несчастьях повинны.

И кружу я с подобными мне
Над ущельем и кряжем.
Утешаясь вполне.
Что однажды мы всё это свяжем.

МОЙ ИЕРУСАЛИМ

Так тяжело мне свой возраст нести,
Даже с другими, по странности, иже…
Утро свежо, ещё нету шести.
Ближний Восток уж куда ещё ближе.

Город лежит на ладони моей –
Тёплый, домашний, весь в тёплой истоме,
Весь в ожерелье весёлых огней,
Весь золотой, как сказала Наоми.

Плещется небо в свои берега.
Облаку белому нету покоя…
Что же ропщу я, усталый брюзга,
Если мне выпало счастье такое.

ДЕТСТВО

Я – дитя военного порядка,
Хлебных карточек, очередей.
И осталась лишь седая прядка
Мне в наследство от судьбы моей.
Ветер дунет, и в пространстве сиром
Стынет в непогоду естество.
И летит себе над лёгким миром
Одуванчик детства моего.

***

Вот чувства. Нельзя отрицать их,
Понять их – уходят года…
Сентиментальные песни тридцатых.
А я был ребёнком тогда.

Пластинка, слова повторяя,
Кружилась, круша матерьял.
Спешил я, наивность теряя.
Да, видно, не всю потерял.

Я – из довоенного теста,
Из тех незабвенных рассей…
И плачу над глупостью текста.
А, может, над жизнью своей.

***

Все причины перечисли,
Не пора ли нам?.. Пора:
Начинаем игры птичьи –
Пробу горла и пера.

Это ремесло сурово,
И возвысит нас всегда
Не возвышенное слово,
А простое – из гнезда.

Потому-то к поднебесью
На единственном крыле
Нас вздымает только песня,
Что сложили на земле.

Публикация Рины ЛЕВИНЗОН

РАХЕЛЬ

в переводе АЛЕКСАНДРА ВОЛОВИКА

Язык оригинала: иврит

РАХЕЛЬ БЛУВШТЕЙН (20 сентября 1890, Саратов – 16 апреля 1931, Тель-Авив) – подписывалась обычно одним первым именем – Рахель.

ОТ ПЕРЕВОДЧИКА: Её называют по имени – Рахель. И добавлять ничего не надо – все знают. Песни её исполняют певцы разных вкусов и вззглядов. Она – для всех. Она – народный поэт. Рахель Блувштейн прожила тяжёлую, короткую и прекрасную жизнь. Родилась в Саратове на Волге, жила и училась в Москве, писала свои первые стихи на русском языке. До конца жизни сохранила любовь к русской поэзии, переводила на иврит Ахматову. Жила и работала в киббуце. Болела неизлечимой в те годы болезнью – туберкулёзом. Жила бедно, жила голодно, одиноко, и писала, не переставая, свои песни – звонкие, мелодичные, грустные, полные любви к человеку, к стране, к народу, к языку... И поэтому останется навсегда и в литературе, и в сердце народа поэт Рахель. Простое имя, как у прародительницы нашей.

КНИГА ПЕСЕН МОИХ

Всё, что я в горечи криком кричала
В часы одиноких ночей,
Все горсткою слов очарованных стало
В той беленькой книге моей.

К тому, что я другу вовек не открыла,
Ч то пламенем вылилось в стих,
К тому, что душою разорванной было,
Протянутся руки чужих.

МОЛЧАНИЕ

Молчание гнетёт, меня к земле сгибая,
И сердце режет мне, и лезвие в руке...
Я здесь пока, я здесь... Я смерти ожидаю,
И песен кровоток стекает по строке.

Так неподвижна смерть, и мы застынем тоже,
И путь короткий нам написан на веку,
У жизни свой язык, свой голос, и, похоже,
Нам суждена одна тоска по языку.

И леденит меня своим могильным тщаньем
Молчанье. У дверей звенят его ключи...
Я здесь пока, я здесь, на рубеже прощальном.
Пусть бьют меня слова... Ты только не молчи!

КРАСКИ

И встаёт над пахотой утро,
Над водой голубеет рассвет,
Зеленеет травы благовестье,
Где и места ей, кажется, нет.
И фиалка на серых скалах
Оставляет розовый след...

СТРАНЕ МОЕЙ

Не воспевала я
Тебя, страна моя,
Не украшала я
Героев и бои.
Лишь посадила я
Росток в земле твоей,
Здесь всё ещё слышны
Шаги мои.
И пусть мой дар так мал,
Я знаю, – очень мал –
От дочери твоей,
Подарок мой тебе.
Но голос звонок мой,
И в самый грустный день
Я плакала в тиши,
Наперекор судьбе.

Перевёл с иврита Александр ВОЛОВИК

Навигация

Выпуск 2010-го года

Выпуск 2009-го года